Холодным вечером

Хрустящий под ботинками снег, самый любимый звук Чонгука. Обжигающий, до красноты щёк, мороз; тающие на густых ресницах снежинки; почти не греющее но такое яркое солнце.. Холодное бодрящее утро, ради которого стоит просыпаться. И всё ему хочется сделать летом, чтобы потом наслаждаться любимой красотой зимы, не обращая внимания на неотложные дела или работу. Отпуск зимой, у тёти за городом, самое лучшее время для отдыха. И не важно что зима опять будет морозной, не важно что внутренние стены дома настолько тонкие, что почти не обогревают комнаты, не важно, что придётся каждый день чистить снег во дворе и за его пределами. Много ещё всех этих "не важно" которые даже не перечислить. Главное - это семья и друзья, собранные Чонгуком за одним большим столом возле камина. Любимая девушка - что сегодня как обычно не смогла приехать, отделавшись привычным ей: «Прости котёнок, учёба». Но всё ведь так, все близкие сейчас рядом, в холодный зимний… вечер? Однако, чего-то Гуку не хватает, или может кого-то, непонятно толком. Выйдя наконец-то во двор, сообщив тёте и гостям что ушёл покурить, Гук опять считает снежинки падающие на его тёплую ладонь. Как раньше. Как в детстве. Выпуская сизый дым от сигарет, даже по началу не поймёшь, что именно это: пар или всё же дым? На улице ведь градусов 23 мороза, не меньше. Нравится вот так вот, по вечерам выходить, и звёзды и снег, сущая атмосферная благодать. Пока что-то не помешает думать и наслаждаться. Или же сказать точнее. Пока кто-то не помешает думать и наслаждаться. — Эй! — где-то за железным забором послышался неудачный свист и хриплый кашель. — Хозяйка! Выронив от неожиданности сигарету в белый сугроб, Чонгук недовольно цокнул, притаптывая его ногой окончательно. По плотнее натянув на уши чёрную шапку, Гук подошёл к железной калитке, дёргая её за мёрзлую ручку и отталкивая от себя, перед собой он увидел укутанного в драный грязный тулуп, местного алкаша, который выглядел примерно так же как и его одежда, закрыв за собой калитку Чонгук сделал шаг назад, дабы не пропахнуть его перегаром. — Чего надо бомжара? — обратился Гук к незваному гостю. — Денег нет, алкашки тоже, топай давай отсюда. — строго сказал парень, рукой махнув в сторону улицы. — Д я это.. не за этим… — начал мужчина, снимая с почти лысой головы серую ушанку. — Помощь нужна, грелку надо бы, д спирта с мазью. — Ха, ты чего алкаш, совсем башкой поехал? Всю жизнь сам раны зализывал, а теперь тебе вдруг аптечка понадобилась? — издал смешок Гук, кладя ладонь на ручку калитки. — Ой, не канифоль мозги, вали давай, а то несёт от тебя как от помойки! — добавил парень, прежде чем открыть калитку. — Д погодь же ты! — дёрнув Чона за локоть, мужчина снова вывел его за порог двора. — Не мне это всё надо, там за переулком юный паренёк какой-то валяется, нога в крови, походу собаки наши подрали, будь они неладны, сам он весь холодный, замёрз небось, ему помощь срочно нужна, понимаешь? — закончил мямлить мужчина, размахивая руками в сторону переулка. — Какой ещё паренёк? Ёнджун что-ли? — сведя брови к переносице, Гук посмотрел на мужика непонятным взглядом. — Д какой там.. незнакомый малец какой-то, я же у нас тут всех знаю, но этого впервые видел, а жалко ведь, юнец ещё. — Ох, ну и морока с вами деревня! — громко вздохнул Чон, быстро закрывая калитку и снова поворачиваясь к мужику. — Показывай давай, где там твой умирающий, и вот не дай Бог ты мне на болтал, я из тебя огородное чучело сделаю! — прошипел Гук ускоряя шаг в сторону переулка. — Д я.. д ты что… д типун меня за язык! — занервничал мужчина, нагоняя шаг Чонгука. * * * — Вот, а потом мы быка из болота вытаскивали! — смеялся Хосок, рассказывая очередную историю из их с братом жизни. — Да-а.. и смешно и страшно. — протянул он, углубляясь в воспоминания двухлетней давности. — Кстати, где этот экстремал то? Сказал выйдет покурить, а его уже как полчаса нет. Все присутствующие повернулись к лучшей подруге Чонгука, Джиёль, т.к она была последней с кем он говорил в прихожей. — Чего уставились то? Он мне тоже самое сказал. — бегала глазами девушка, спокойно доедая фруктовый салат. — И правда ведь.. где Чонгук то? — задал сам себе вопрос Чимин. — Может опять ностальгирует? Нет ну а что? У него свои тараканы в голове. — Что-то мне не спокойно, может пойти проверить где он? — вздохнула миссис Чон, положив руку на сердце. — Джиёль, дорогая, сходи уж пожалуйста. — Д не парьтесь вы так тётушка, Чонгук-и здоровенная глыба костей и мышц! Если что его и снесёт, то только смерч длинной в бесконечность. — посмеялась Джи, успокаивая миссис Чон и всех присутствующих. — Если вы не знали, то он вылитый чемпион по рукопашной борьбе, сама видела. — А знаете, Джиёль права, что он, маленький что-ли? Постоит, подумает, замёрзнет, придёт. Всё, давайте есть, а то весь аппетит пропадёт! — звонко сказал отец Джиёль, потянувшись за второй бутылкой шампанского. Всё - как у всех. Всё, как всегда. *** — Ой йо… — протянул Чонгук, видя перед собой полуживой комок из замёрзжей человеческой плоти. — Ну ты алкаш и баран, сразу не мог скорую вызвать!? — злился Чон, подходя к парнишке. — Вот бедолага.. он же окоченел весь! Ещё и с открытой раной на ноге, блять. Быстро осмотрев парня с ног до головы, Чонгук немного растерялся, т.к вообще не имел ничего общего с медициной и с оказанием первой помощи тоже, но времени как такового у него не было. Быстро сняв с головы алкаша ушанку и надев её на тёмные (уже светлые, из-за иния) волосы парнишки, Чон поднял парня на руки, плотнее прижимая к себе, дабы чуток согреть. Маловероятно, что такое тепло ему хоть как-то поможет, однако это намного лучше, чем холодный сугроб под красным фонарем, в котором парень пролежал наверняка не один час. Как он вообще ещё живой? — Думаю без скорой обойдемся, пока та доедет он уже 100 раз откинется, давай ка старик беги к тётушке Лао, она вроде как врач. — скомандовал Гук, чуть ли не бегом несясь к дому, с принцессой на руках. — Так она это.. того.. умерла месяцев 7 назад. — прохрипел мужчина, еле успевая за быстрым шагом Чонгука. — Твою мать! Ладно, тогда обойдемся, думаю здесь нет ничего серьёзного. Чувствуя, как парень потихоньку двигает левой ногой в попытке её почувствовать (видимо онемела), Чонгук прижимает его ещё плотнее, а шаг ускоряет вдвойне. — Терпи юнец, щас поможем.