Он дракон

По старым легендам, что всегда рассказывают старики, собравшись у ночного огня в деревне Юнги, он узнавал бесконечно волшебный мир за пределами леса, окружавшего их дома. Он с совсем ранних лет подбегал украдкой за большой пень, на котором сидел Старейшина, и слушал открыв рот, глядя в темноту леса за старыми домиками. Больше всего он любил мифы о драконах, что являлись людям исключительно с целью продолжения рода. Они спускались с небес, оборачивались прекрасными ликами дев, да, сделав своë дело, сбегали вновь на небеса, оставляя о себе лишь крохи памяти и чувство лёгкого сна. Особенно Юнги завораживали их полëты, умение быстро плавать и летать, что по небу, как птицы, что в толще морских вод с помощью длинного и гладкого тела, покрытого светящимися чешуйками. Драконы… Такие красивые сказки…

***

Юнги переступает порог совершеннолетия в канун весеннего равноденствия, и по правилам его должны женить по истечении года, да только Юнги и смотреть не желает на суженых, что приводят к нему родные. «Если ты не станешь мужем, то повесишь позор на нашу семью!» — восклицал часто отец. Да только счастлив ли он в браке с мамой? Юнги смотрел на нее, осунувшуюся, блеклую, точно листья по осени, осыпающиеся на промерзшую землю и не имеющие жизни. Вряд ли это можно было назвать счастьем, когда на их лицах он никогда не видел улыбок, не слышал поддержки добрым словом и не замечал бережных объятий. Юнги тихо вздыхает, накидывает поверх рубахи шкурную накидку, да выбегает со двора, подальше, в лес, чтобы не думать хоть немного. Там, за парой глубоких оврагов и точно изученным путëм сквозь небольшую болотную топь, он выходит к жемчужному озеру. Он обнаружил это место недавно и зачастил сбегать сюда от лишних глаз да назойливости родни. Тонкие колосья трав щекочут его голые ступни, пока он пробирается к краю песочного берега, испивает воды, зачерпнув ладонью живительную прохладу, и усаживается на песок. Ветер в высоких кронах напевает песню, стараясь подпевать за музыкой птичьих голосов, и на душе становится спокойно. Юнги присаживается, откидываясь спиной на землю, подкладывая под голову руки, и смотрит долго на размеренно колышущиеся шапки деревьев, приоткрывающие зелëную завесу к голубому небу. Поистине волшебное место. Его отвлекает легкий плеск в камышах и он садится резко, всматриваясь в взволнованную воду, плавными кругами расходящимися по всей зеркальной глади. Может быть рыба? — Кто тут? — он осторожно приподнимается, ведь явно кто-то крупный прячется в высокой осоке по ту сторону заросшего берега. — Я безоружен! И не враг тебе! Юнги всматривается, щурится, сморщив нос, и дует раздраженно на длинную челку. В сердце взволнованно проникает мысль, отдаленной мечтой лаская душу, что драконы могут появляться из старых лесных озер. Он помнил эти истории так четко, что они всплывали в голове сами собой в любой ситуации, хоть как-то отдаленно напоминающие мифы и легенды. Он быстро преодолевает расстояние до камышей и, совсем потеряв голову, лезет в воду. Прощупывает дно ила и надежда быстро угасает иссушенным фитильком. — Такой дурак… — Юнги вздыхает, срывая лист попавшейся под руку травы и глаза распахивает. Огромные изумрудные глаза в таком же испуге и интересе смотрят на него из воды. — Отпусти траву, мне больно, — булькает рядом чуть слышно и вода поднимается на несколько сантиметров. — Ты… Дракон! — восклицает Юнги и отпускает листик из рук, отступив на шаг. — Ну, наверное? — с какой-то игривостью или ëрничеством звучит в ответ. — Для ящерицы я крупноват, да и воду они не любят, а для змеи водяной… Ой, фу, они неприятные совершенно! И зачем их только создали Боги?! Дракон причитает, совсем не обращая внимание на слушателя, начиная всë больше появляться из воды, и вот, перед глазами восторженного Юнги по поверхности воды ходит огромных размеров водный дракон! Чешуйки поблëскивают на солнце лазурным цветом, искорки-капли скатываются в воду, и Юнги глаз оторвать не может. Да, он спит, точно! Но это такой прекрасный сон… Лапы дракона, как по мягкой подушке, проминают водную поверхность, когтями погружаясь во внутрь. Он забавно топает, несуразно короткими лапами, словно от чужого тела, и причитает о несправедливости нашего… их мира, мотая большой головой с рядом острых зубов в пасти и листиками на макушке, прямо за золотистыми бровями. — …И просто никогда не пойму морских ежей! Ладно лесные, от них толк есть… — он поворачивает голову, когда Юнги, не удержавшись, гладит его по одному из выпуклых наростов на спине. — Ой, не трогал бы ты это… Терпеть не могу летать, пусть остаются под кожей. Бррр, как вспомню, так дрожь бьëт. Дракон фыркает в усы забавно, что Юнги хочется смеяться. — Никогда не думал, что вы такие… — парень склоняет голову и заглядывает в огромные глаза. — Какие? Что я не так сделал? Вот вечно все говорили, что я чужак в стае! — затараторил дракон, вызывая человеческий смех. — Ты чего смеешься? — Ты… Очень забавный. В наших легендах драконы молчаливы, суровы и умны. — А я не подхожу ни под один критерий? — прерывает его речь дракон и глаза делает такие печальные, хоть утопись. — Нет! Что ты! Ты очень красивый, забавный, наверняка умный. Просто с тобой очень… легко? — Юнги наконец пытается сделать шаг, чтобы выйти из воды, ноги начинают утопать в ил всë глубже, но схватиться рядом не за что, кроме… — Эм… А как тебя зовут? У вас же есть имена? — Ох, да! Чимин! Я Чимин! — с улыбчивым оскалом дракон потряс головой и плюхнул лапами по воде. — Мудрость твоя будет выше неба… Очень красивое имя, Чимин. Я — Юнги… И если ты мне немного не поможешь, то вскоре меня поглотит вода и буду призраком приходить к тебе долгие века. — Не надо! Я не хочу! — вскрикнул пискляво дракон, осматривая по грудь завязшего парня. — Цепляйся. Перед Юнги появился хвост, который хватило бы сил только обнять. Но схватиться не получалось и Юнги с бульком оставался в воде. — Ты дурной, что ли, — Чимин склонил голову, осматривая трагедию. — Мне утопленники в моем озере не нужны, — он приблизился, резко утыкаясь головой в грудь Юнги и, чуть хрипя, дунул со всей силы вниз. Вода расступилась до самых колен, завязших в коричневой жиже. — Фэ, мерзость какая… Юнги без разрешения обхватил шею, отчего Чимин дернулся, пугливо вверх взмывая, пролетая над водой и землей десяток метров и заваливаясь на траву. — Юнги, отпусти, — шепчет дракон сдавленно, ибо парень так крепко обнял его тело не только руками, но и ногами. — Я теперь весь в иле и тине, фр… — Ох, прости, — Юнги открыл глаза и ослабил хватку, сваливаясь на траву рядом. — Спасибо… — Не за что. — Чимин… Только подумать… — Юнги снял с себя мокрую одежду, выжимая ее. — Что ты делаешь?! — Не очень приятно быть мокрым, я подсушу одежду и оденусь, — пробормотал Юнги, отжимая штаны и… — Останься хоть в чем-то! — взвизгнул дракон, пряча морду в лапах. — Оу… Хорошо, если тебя это пугает. Они сидели у озера молча до полудня, пока солнце пригревало сверху и подсушило одежду, и под вздохи большого существа Юнги неохотно натянул на себя ещё влажные штаны. — Я, кстати, мог тебя высушить, — Юнги вопросительно посмотрел на дракона. — Что? Ты не просил! — А ты не говорил. И я не могу знать твои возможности! — Юнги в запале упрека тыкнул в чешуйчатое тело. — Ты плод моей фантазии или сна? Наши легенды не рассказывают таких подробностей. Откуда мне знать? — То есть, фантазии… — Чимин прищурился и выдохнул в лицо неверующего. — Тебя сожрать, чтобы ты поверил, что не спишь? — Тогда я уже ничего не понимаю… — А, ну да, но это твои проблемы, человек! Ты расстраиваешь мою тонкую и ранимую душу! — дракон еле задрал до головы лапу, спрятав за ней глаза, вызывая в Юнги смех. — Да ты нарываешься… — Чимин, а правда, что вы являетесь людям только на один день? — Ой… Я совсем забыл об этом, — дракон распахнул глаза и замер, смотря в пустоту леса. — То есть… Правда? — Юнги нахмурился и сорвал рядом растущую травинку, накручивая ее на палец. — Ты обернешься девушкой, похитишь сердце избранного… — Пф, девушкой? Да с чего вдруг! От них столько проблем, боже, это же надо было создать таких существ, — Чимин опять ушел в свои мысли, быстро запричитав свои недовольства в сторону очередного живого создания. — А их характеры? Нет, ты знал как у них скачет настроение? Это же и сойти с ума недолго! — Тогда… Как же… — А, ты об этом. Мы бесполы. В чьем теле нам комфортно, в то мы и оборачиваемся, — дракон прищурился от солнца и растянулся колечками по лужайке близ воды. — Но принимать лики разных людей не можем. Скажем так, это душевная и человечная оболочки. — Значит… Мы больше не встретимся? — Юнги сел удобнее, облокотившись на чешуйчатое тело нагретое солнцем. — Хм… По всем правилам — да. К сожалению или к радости людей, мы появляемся на короткий срок. — А что будет, если ты не встретишь нужного человека, ты вернешься к своим с неисполненным делом? — Юнги задрал голову, почувствовав на затылке чужое дыхание. Чимин долго смотрел сверху, и Юнги не мог понять, что это может означать. Лишь по своим ощущениям проникался все больше сердцем и душой к этому волшебному существу. Ведь столько лет ими грезил. — Да! Точно! — встрепенулся Чимин, вскочив на все лапы, заставляя Юнги отшатнуться. — Отдай рубаху, всë равно ничего нового я не увижу. — Зачем? — В смысле зачем?! Отдавай, сейчас покажу. И глаза прикрой, а то чутка ослепнешь, а этого мне сейчас не надо. Хотя, ты всё равно ослепнешь от моей красоты, я же дракон, но всё равно… Ну! Юнги нехотя стянул с себя длинную рубаху, положив рядом, и прикрыл глаза. Неужели, он и правда видит дракона, живого, в чешуе, с огромными лазурными глазами и смешными листиками на макушке… Всё еще не верится. Может, он схватил солнечный удар, пока спал? Может… — Всë! Открывай, теперь можно, — чуть звонче, без рыка и хрипов в голосе, и рядом на песок что-то плюхнулось. Юнги помедлил. Легкий озёрный аромат водорослей, исходивший от существа, исчез. Теперь пахло цветами, шлейфом водных лилий. — Я обещаю, что не уродец и не исчезну, ну же, открывай глаза! — с обидой его толкнули в плечо. — Ох… Совсем рядом с Юнги сидел юноша, едва ли старше его, с золотыми локонами, чуть завивающимися на кончиках, очаровательное личико и только цвет глаз выдавал в нем драконий дух. Он натягивал рубаху Юнги на руки и прикрывал смущенно колени, зарываясь босыми ступнями в песок. Красивый настолько, что Юнги не мог подобрать слов. Не мудрено, что драконы за день и ночь могли найти избранного. — А ты и в девушку так можешь? — сипло вырвалось из груди и Юнги покашлял. — Мы ничем не отличаемся с женской сущностью, лишь грудью, длинной волос и некими изменениями в теле. Если тебе некомфортно… — Чимин опустил взгляд, всë ещë прикрывая колени и бедра. — Нет, что ты! — Юнги спешно схватил чужую руку и заглянул в глаза, — ты невероятно красив, и только в этом причина моего смятения. А ещë мил и весел, пусть мне поначалу казалось, что ты чуть резок, но это не так. Прости, я, наверное, отнимаю твоë время, ведь у тебя свои дела. — Дела мои не так важны, — отмахнулся Чимин и вытянул ноги, забавно перебирая пальцами. — Ты ведь сам нашёл меня, значит ты можешь загадать желание. — Желание? — Юнги непонимающе смотрел в эти глаза и в груди громыхало сердце. — Не переживай ты так, сейчас помрёшь от волнения. Твоё сердце меня оглушает, — Чимин тыкнул пальцем в его грудь, и почти сразу приложил ладонь к тому же месту. Юнги замер. На его груди прохладным и нежным прикосновением покоилась рука еще недавно стоящего перед ним дракона… Невероятно. — Дыши! — рявкнул Чимин, заставляя Юнги испуганно втянуть носом воздух. — Ты самоубийца? Вот! Так лучше. Ну, так что, есть желание? — А что будет, если я его загадаю? — Юнги внимательно смотрел на сменяющиеся эмоции на лице Чимина. — Разве не логично? Я его исполню, раз я великое существо божественного царства! — А ваше царство действительно существует? Какое оно? — Это твоё желание? Чтобы я рассказал такие глупости? — Юнги замотал быстро головой, расширив глаза — не хватало ещё случайно ошибиться с вопросом. — Тогда… — Чимин прищурился и глянул из-под челки. — Ты хочешь разносить новые истории по свету о невиданных красотах драконьего царства? Разве мало этих историй, которые из уст в уста повторяют люди, и в какой-то момент переворачивают истории в другое русло? — Нет… Я не… — Юнги вздохнул, отрывая взгляд от парня, смотря на круги по поверхности озера. — Знаешь… Ещё будучи совсем ребенком, я мечтал хоть раз увидеть таких как ты, пусть и это мгновение продлилось бы недолго. Я рос и жил с этими мыслями. В нашей жизни есть то, к чему я не хочу возвращаться, быть таким как отец… Но знаю, что должен быть им благодарен за подаренную ими жизнь, за терпение, что я вечно испытывал на прочность. Да и сейчас, опять сбежал. По возвращению домой… — он замолчал, чуть нахмурившись, осознавая, что опять получит за проступок. — Я могу исполнить любое твоё желание, Юнги, — тихо напомнил ему Чимин, невесомо касаясь руки человека. — Хочешь, я сожру его? — Что?! Нет! — встрепенулся Юнги, испуганно замахав руками перед Чимином. — Тогда что? Изменить правила? Устав деревни? Что? Ты ведь против женитьбы, так ведь? Может, сделать так, чтобы родителям это и не приходило больше в голову? — Чимин в ожидании заваливал Юнги вопросами, совсем не подходящими для исполнения. — Я бы хотел, чтобы все жители стали счастливыми, на их лицах чаще видели улыбки, — Юнги улыбнулся, замечая в изумрудных глазах влажный блеск. — Для каждого из них счастье означает что-то своё, и я не знаю их желаний. Но пусть это будет что-то доброе, не приносящее боль другим, — Чимин кивнул и отряхнул руки от песка. — А для себя? Что бы ты хотел для себя? Ведь первым делом, ты нашел меня, и мой долг… — Я хочу остаться с тобой, — мысли вырвались прежде, чем Юнги успел захлопнуть рот. — Ты понимаешь, что это достаточно трудно исполнить? — Чимин с прищуром смотрел на растерянного парня, склоняя голову, точно вновь изучая его лицо и тело, отчего Юнги захотелось прикрыться, да рубаха не на нём. — Только через противоположную стихию дракона и испытание, это возможно. — Испытание? Так это возможно? — надежда зародилась в Юнги маленьким клубочком, поселяя мысли, что он сможет справиться с чем угодно, если Чимин останется рядом. — Возможно, Юнги, — серьёзность в голосе Чимина немного настораживала. — Но сейчас, твое тело слишком слабое и ты не сможешь пройти то, к чему ты готов мысленно. — Но я смогу! — воскликнул парень, вскакивая на ноги. — Не сможешь, — покачал головой Чимин, вздыхая. — Как бы ты ни хотел, это будет невыносимо, ты сломаешься. Юнги, — уже мягче и поднимаясь следом за человеком, положив руку к чужому плечу, — я вернусь через два года за тобой. Обещаю, что в твоей деревне всё наладится, как ты и пожелал. А тебе мой совет: трудись в кузне, делай свой разум и тело несгибаемыми перед огнём и тяжелым трудом. — В кузне? Мне надо стать кузнецом? — Тебе надо стать выносливым к жару огня и не бояться воды, клубами заполняющими лёгкие, — Чимин сморщил нос, — я сказал, что сказал! Мне повторять сто раз? Уйди с моих глаз, человек, ты меня утомил, какие же вы дотошные, почему так тяжело… — его причитания вернулись и Юнги улыбнулся. Возможно, даже если дракон за ним не вернётся, то он будет жить и видеть, что люди, окружающие его, стали чуть счастливее…

***

Весна в самом расцвете окутывает землю. Молодая травка тянется к солнцу и деревья укрываются зеленью, просыпающейся после долгих холодов. Солнце нагревает крышу кузни, раскаляя и без того горячий воздух, делая нахождение внутри почти невозможным, и Юнги толкает дверь ногой, вдыхая рвущийся внутрь весенний прохладный воздух. Он стирает капли пота с лица лоскутом ткани, запихивая его за пояс. — Юнги? — женщина поставила узелок на лавочку и подошла ближе, с легкой улыбкой стирая угольные разводы с щеки сына. — Вдруг придёт свататься невеста, а ты такой чумазый. — Матушка, — Юнги перехватил ее запястье и поцеловал тыльную сторону пальцев. — Спасибо за обед. Да, прошло почти два года, жизнь в их деревне и правда изменилась. Не резко, как по волшебству, но спустя месяц родители отстали от Юнги с женитьбой, мама стала более разговорчивой, а отец внимательным. Лесное поселение начало вновь наполняться звонкими голосами и смехом, и уже за всё это Юнги благодарен дракону. — Сынок, у тебя сегодня будет гостья, — матушка развязала узелок с едой, протягивая плошку с похлебкой. — Мама, вы опять… — вздохнул Юнги, откусывая ломоть хлеба. — Нет, дорогой! Что ты! Эта девушка пришла сегодня с утра к нам в дом и просила встречи. Мы долго беседовали, и она сама пожелала быть твоей невестой, — с восхищением в глазах ответила мама. — Она не из наших краёв и просила отпустить тебя с ней. — Что? — Она прекрасна лицом, фигурой и манерами, она чудесная девушка, Юнги. Мы с отцом решили, что ты можешь покинуть родной дом, если обещаешь нам писать и навещать. Наш род всегда жил тут, но, возможно, ты вырвешься из этого места. — Матушка… — Юнги охватывал водоворот мыслей и не понимания, и, глядя в глаза матери, полные слёз, начал осознавать — его отпускают. — Она ждет тебя у озера, дорогой. Юнги выдохнул, отставляя остатки пищи, и крепко обнял всхлипнувшую мать. — Спасибо, будьте счастливы, — он отпустил маму из крепких объятий, снимая с шеи тяжелый кожаный фартук, вешая его на гвоздь при входе в кузню, осмотрелся в последний раз и оставил здесь свою жизнь, прошлое, направляясь быстрым шагом туда, где его ждут.

***

— Мне сказали, мое сердце пожелала юная красавица, — Юнги вышел на берег озера, ступая по сухим веткам и горе соломы. — И тебе здравствуй, — Чимин звонко рассмеялся, поправляя золотые волосы. — А было лучше, если бы к ним пришёл парень с тем же вопросом? — Не думаю, — хмыкнув, Юнги подошел к такому позабытому существу. Ничего не изменилось. — Я ждал тебя. — Я знаю. Наблюдать за твоими успехами было интересно, — Чимин провел пальцем по шрамам на руках от брызг жидкого металла. — Ты наблюдал? Почему не приходил ко мне, не позволял видеться? — Ты должен был посвятить себя труду, да и тем более, чем ещё заниматься там, наверху, кроме как наблюдать за забавным суечением людей. — Для вас это забавы? — Юнги, не хмурься, драконам морщины ни к чему, — Чимин хихикнул и разгладил пальцем лоб парня. — Я человек. — Пока… Да, — Юнги удивленно распахнул глаза. — Что? Ты думал туда попадают люди? Не смеши меня и мои чешуйки. — Но… Как… — Все очень просто, я тебя сожгу. Чимин стоял и улыбался, пока смысл фразы доходил до Юнги. Так вот зачем на берегу столько сухих веток… Он делал костровище… — Ты ненормальный… — пробормотал Юнги, осматривая в нескольких шагах от них гору соломы и бревен. — Нет, это ты ненормальный, раз избрал судьбу в виде меня, — Чимин хихикнул и кинул несколько веток в кучу. — Я же не… — Ты сказал, что хочешь, чтобы я остался рядом, но это так не работает. В человеческом теле я могу на земле жить только сутки, потом нужно долгое время для восстановления. Другое дело в небесном царстве… — Я стану… Драконом? — Юнги, — Чимин подошел к ошарашенному парню и обхватил ладонями его щеки. — Не все могут стать драконами, это большая редкость. Когда нас отправляют на землю, нам предрекают нашу судьбу. И мне, к сожалению, попался ты. — К сожалению? — промямлил Юнги, вытягивая губы, зажатый руками Чимина и словно кукла не смеющий пошевелиться. — Я делю свою тысячелетнюю жизнь с тобой, Юнги. Я шёл в этот мир за тобой, и уйду отсюда с тобой. Мы сгорим вместе. Ты готов пойти на это, человек? Юнги очнулся словно ото сна, позволяя себе сделать пару шагов, забираясь в углубление соломы, и притянуть к себе Чимина, прикрыв глаза, приобнять его за талию в лёгкой струящейся ткани, прикоснуться лбами и выдохнуть в губы напротив. Чимин не сопротивлялся и, точно податливый зверёныш, жался тесно к горячему телу. — Мне страшно, — прошептал Чимин, зажмуриваясь, и Юнги ощутил, как дракона охватывает дрожь. — Если ты моя судьба, значит так будет. Всё хорошо, я справлюсь, — Юнги открыл глаза, неотрывно глядя в изумрудные, так близко… — Я за себя боюсь, дурак! — взвизгнул, хныча, Чимин. — Я не сжигал сам себя ещё ни разу! И знаешь, я мог бы прожить и один, подумаешь, брать на себя ответственность! И привыкать тебе будет не просто, и плавать не хлебая воды! А летать, ой нет… Спихну тебя Чонгуку, братик спихнет тебя с горы и проблем меньше будет! — он с радостью глянул на серьезного Юнги, недовольно и забавно фыркая. — Ты чудесный, — Юнги клюнул носом его нос. — Даже если я тебе надоем, разрешаю самостоятельно скинуть хоть с утёса. — Какой добрый… — надулся Чимин, обхватывая его за шею. — Целуй меня. — Чт.о?.. — Юнги подавился внезапным требованием. — Ты должен поставить печать на своё желание, глупый человек. Юнги в нерешительности помялся с ноги на ногу и крепче обнял парня. Несколько раз вздохнув, прикрыл глаза под тихий смешок Чимина, притянувшего самостоятельно к себе ближе, приникая к горячим губам человека. Юнги пропал в этом ощущении, лишь крепче обнимая такое желанное существо, расслабляясь и позволяя целовать не целомудренно, сплетая их языки, как языки пламени, медленно охватывающие всё вокруг. Юнги не чувствовал пламя, он научился за эти годы жить с ним, позволяя проникать в своё тело. И от ласки, исходящей от Чимина, было жарче в несколько раз. Он не осознал того момента, только лишь резкая боль пронзила всё тело. Мгновение, пустота, легкость. — Юнги? Ощущения пробивались сквозь сознание, он начал слышать звуки, но каждый раз, как только он хотел пошевелиться, тело ломило ноющей болью, а открыть глаза не получалось от ослепляющего света. — Юнги? — его кто-то тормошил за плечи и щипал бок. — Юнги, если ты пришёл в себя, послушай внимательно, тебе надо обернуться в человека, Юнги! Ты хвостом разнесёшь нам весь лазарет! — говорящий взвизгнул и опять заломило ноги. — Чимин! — Что сразу «Чимин»… — раздалось обиженно рядом. — Мы были в нормальных телах при обряде, откуда я знал, что его шарахнет по драконьей сущности… — Делай, что хочешь, паршивец, — процедил злобно незнакомец, после слов которого Юнги каждый раз ощущал укол, щипок или боль. — Заставлю отрабатывать обоих, вам тут не рай! — Бу-бу-бу, — передразнил Чимин, склоняясь над головой Юнги, что он ощутил дыхание. — Юнги, перестань пытаться шевелиться и вспомни, как ты выглядел в теле человека, это важно, — Юнги напрягся всем телом, понимая, что ощущения иные, но доверился словам знакомого голоса. — Это не больно, просто подумай… Вот, хорошо, расслабься, молодец, — ощущение чьих-то рук на коже дарили тепло. — Давай, ты можешь. Юнги, как мог, вспоминал как же он выглядел, ведь в зеркало он не так уж и часто смотрелся. Но… Отражение в воде… В больших изумрудных глазах… Вот оно. — Да неужели! — воскликнул чужой голос и Чимин рядом захихикал. — Боги, прикройте его, Чимин, вон одеяло на соседнем стуле. Дальше сам, я пойду доложу, что всё в порядке. — Спасибо, Джин. Юнги, теперь всё хорошо, постепенно открывай глаза. — Мф… — Юнги поморщился от ноющей боли в теле, но стало намного легче, чем было недавно. Пальцы шевелятся, ноги на месте, дышать может. Его лба касались чиминовы пальцы и лежал он на довольно твердой подушке, если это конечно подушка… Он моргнул. В мгновение, пока его не ослепил свет, над ним с беспокойством склонился Чимин, заслоняя белый потолок собой. Вот почему ему неудобно лежать — голова Юнги лежит на скрещеных ногах Чимина. — Как ты? — Чимин с интересом ждал хоть какой-то реакции нового жителя их мира. — Всё болит, — прохрипел Юнги, вновь открывая осторожно глаза. — Не мудрено. Ты разнёс половину лазарета, тебя держали несколько наших, пока ты боролся с внутренними демонами или с чем там, в бессознанке. — Извини… — он приподнялся с помощью Чимина и осмотрел перевернутые кровати с разбросанным белоснежным бельем, непривычным для его глаз. — Потом извинишься перед Джином, он терпеть не может, когда в его святая святых беспорядок, — Чимин указал вокруг и забавно надул щёки, на что Юнги несдержанно хохотнул. — Да тебе всё ещё жизнь не мила! Эй, вообще-то, это моя жизнь, так что не испытывай судьбу, новичок, — Чимин обиженно надулся на смех Юнги, складывая руки на груди. — Прости… Чимин, м?.. — Юнги заглянул ему в глаза и погладил плечи парня. — Спасибо, Чимин… — Спасибо скажешь Тэхёну, я бы его за прорицания со скалы бы скинул, но он, поганец, летать умеет. — Хорошо, как скажешь, — Юнги против воли и попытки вырваться обнял Чимина, укладывая голову ему на плечо. — Спасибо, Чимин. Спасибо за новую жизнь, которой стал ты…

***

Чимин всё ещё вредный и ворчливый, при любом случае не упускающий момента попричитать о том, что связал жизнь с бестолковым и неуклюжим человеком. Но взгляд его теплеет с каждым днём всё больше, и ворчание чаще походит на "ты невозможен, но мил", и улыбка против воли касается приподнятых уголков губ. Чимин наблюдает из-под чёлки, сидя на мраморном камне, за освоением Юнги нового тела, покрытого чешуёй, отвлекая себя разводами на холодной поверхности. Как бы он ни ругал себя за тот день, изменивший его жизнь, он не отрицает того, что этот несуразный белоснежный змей с короткими лапками принес в его жизнь, помимо беспокойства, радость. И наверное... Стоит об этом сказать... когда-нибудь. — Хочешь посмотреть, как поживают твои родители? — Чимин ведёт Юнги узкими коридорами держа крепко за руку. — А можно? — Конечно. Иди сюда, вот. Это чаша наших прошлых жизней, — Чимин поставил Юнги перед небольшой пиалой, стоящей на высокой стойке в совсем пустой комнате. — Загляни в неё, подумай о родных. Юнги с волнением сжал пальцы Чимина в своей ладони и наклонился. Он видел в воде лишь свое отражение, пока не начали проявляться силуэты. Вот его отец, стругает маленький кораблик из куска дерева и с теплом смотрит на два соседних силуэта, плавно приобретающие черты мамы Юнги и годовалого малыша, смеющегося и тянущего ручки к новой игрушке. — Они счастливы, — Чимин обнял его за плечи, подглядывая за происходящим в чаше. — Как ты и хотел. Твоя мама уже понесла, когда я тебя забрал, я знал это, извини, что не сказал, — Юнги кивнул, смаргивая непрошенные слёзы. Он, наверное, никогда не видел столько тепла и любви в глазах родителей. — Хочешь навестить их? — А… Можно? — Ты нашел свою судьбу, тебе не нужно исполнять желаний без твоего собственного желания. И да, мы можем спуститься на день к ним. А я приму свою ненавистную форму девушки, — Чимин вздохнул под счастливый смех Юнги. — Но… Сначала… — Чимин потащил его обратно по небесным коридорам к площади. — Чонгук! — он крикнул что есть мочи в облачную светлую даль и, повернувшись к Юнги, мило улыбнулся. — Прости, дорогой мой белый дракон. — За что?.. — Юнги развернулся, стоя в метре от бескрайней глубины небес, не успевая увернуться от сильного толчка в спину. — За это! Чонгук, он весь твой! — орал, перекрикивая ветер, Чимин и, обернувшись драконом, спрыгнул следом. Доверять-то он Чонгуку доверяет в обучении нелюбимым самим полётам, но на всякий случай будет поблизости. Жаль будет потерять половину отданной человеку жизни, за чонгуково «да он сейчас полетит, смотри…»