Шолох. Ловцы снов

«Интуиция — это способность анализировать

данные быстрее, чем осознавать их.

Если ваше сердце чему-то упрямо противится,

не будьте идиотом — прислушайтесь».

Шолох. Академия Буря

Я скосила взгляд на милое личико Кад, которым я никогда не устану восхищаться, а после попробовала выцепиться из крепких долгих объятий подруги. Она прилипла, словно банный лист, отчего мне стало понятно — еще немного, и она на мне уснет. Уснет в форме морской звезды, как и на диване. А что, Тинави — диванчик. Правда, не самый мягкий, полнотелостью не отличаюсь. Осторожно, по миллиметрику я выдергивала руки, но Кад вцепилась в меня еще крепче. — Давай перейдем к сути, — наконец, не выдержала я. — Заинтриговала меня сперва… будешь здесь рассказывать? — Нет, подруга. Лучше пойдем к камину. Заинтересованная, я оставила сумку на полу в прихожей и, шаркая ногами (усталость, все дела), добрела до дивана. Плюхнулась на него, огляделась. Здорово! Кто бы что ни говорил, а пещера нашего Даху — самое уютное место в мире. Нет, не буду мелочиться — во всей галактике! Как-то меня спросили, где бы я осталась жить, если бы мой дом вдруг в один ужасный момент исчез. Я думала недолго: конечно же, в пещере вместе с Дахху! Я просто обожала это место! — Ты, кажется, хотела мне о чем-то рассказать. — Угу. Тинави, — подруга вздернула свой носик и, сощурившись, точно желая напустить интриги, спросила. — Ты навещала Лиссая? — Да, было дело. А что? Он как-то связан с разговором? — Конкретно он — нет. Просто спросила. А то мы с Анте заходили к принцу на днях, выглядел он плохо. Я нахмурилась. — Сейчас уже лучше, — развеяла тревогу на моём лице Кад. — Такой же рыжий и пропитавшийся искусством, что и прежде. — Прекрасно. Почему она тянет? Почему бродит вокруг да около, но не доходит до сути? Хей? — Кад, — я удивленно на нее посмотрела. — С Дахху что-то случилось? — А? — она немного неуверенно взяла в руки подушку и кинула ею в меня, мол, не задавай лишних вопросов. — Не-а, дело не в этом. Просто… похоже, они с Теннетом и Ловчим снова что-то удумали. Мел укатил в очередное путешествие, а им без него скучно сделалось. — Удумали? В смысле? — Вот, — она помахала перед моим лицом бумажкой. — Наш писатель сочинил записку, что скоро придет. Расспросим обо всем его. — Ладно. А ты-то о чем поговорить хотела? — Об Анте и моей семье. Оооо-у! Ого! Вот, значит, в каких мы уже отношениях, раз новости подобные подбрасываем — раз, и Тинави в шоке. У них все серьезно? — А что не так с Теннетом и твоей семьей? — начала я издалека, а то мало ли что. — Тинави, — Кадия мялась, прятала глаза, вздыхала, что было ей крайне несвойственно. В мою голову продолжали проникать интересные мысли. Начало звучало так: «А что, если…». Наконец, дабы разбавить это мямлянье, мне пришлось добавить: — Если начала — вперед. Куда подевался твой боевой дух? Не узнаю прежнюю Кад. — Ну ладно, — она тряхнула волосами и выпалила. — Теннет сам хочет познакомиться с моими родителями! — О святые небеса! — я не менее громко отреагировала на сказанное и, раскрыв глаза, уставилась на госпожу Мчащуюся, как на экспонат в музее, который оказался не древним представителем эпохи, а так, подделкой. Неужели получилось? Уже несколько последних лет Кадии не удавалось не то что найти себе выгодную партию, а партию в целом, ведь добрые родители предоставили своему ребенку право самой выбирать суженого. Правда, в их списке критериев числились: 1) знатный Дом; 2) более-менее молодой возраст; 3) состояние. По сути, если присмотреться, ни по одному из критериев Анте Кадии не подходил. Во-первых, ему точно было больше ста лет. Во-вторых, к Дому, тем более какому-то знатному, не причислен. Да и с состоянием и репутацией в последнее время проблемы, и это в-третьих. Однако прогресс был налицо — Кад удалось подцепить хоть кого-то (представляете, и это при ее-то шикарной внешности!). Вот только теперь, когда подруга неравнодушна к хранителю, а тот, видимо, полон решимости обозначить их отношения, дела принимали плохой оборот. У Кад категоричная мама и не менее категоричный отец, и насколько резко они отреагируют на нового кавалера дочери — одному праху известно! — Кад, вы уже в таких серьезных отношениях? Она, наконец облегчив душу, теперь улыбалась, но я-то знала — будет плакать ночью в подушку (и неизвестно, от чего больше: от страха перед семьей или от радости). — Да, подруга. Мы поговорили, и Давьер… поставил меня в известность о своих намерениях. А я не знала, что и ответить. — Представляю… А ты этого хочешь? — Ну-у-у… Ведь Анте лучше, чем кандидаты, которых мне предложили бы родители. Плюс, — она придвинулась поближе, — наши Дома не враждуют. — Он просто ни к одному из них не принадлежит, — вставила я, пихнув подругу локтем в бок. Кад озорно хмыкнула и огрела меня подушкой по голове. Как хорошо понимать, что вы на одной волне даже в такие минуты! А это все Шолох наш любимый — в вечно зеленом городе, где зима не зима, а осень не осень, очень трудно оставаться печальной долгое время. Зеленый цвет — это же своеобразная терапия для психики и радость для глаз, хотя… иногда кажется, что нас просто проглотил зеленый монстр и мы разучились видеть снег. Ой, ладно, не суть. Я просто обожаю свою уютную столицу! И Кад обожаю! Курносый носик, длинные золотые пряди, волевой взгляд — куколка, загляденье! С родственниками такой грех не познакомиться. — Ну и хорошо, раз доверяешь Теннету, а он не просто играется тобой, — здесь мне стало грустно. Перед лицом всплыл Полынь, увешанный перьями (прямо молодой петушок) и амулетами. Прахов куратор… — Вот и я так думаю. Тинави, — Кад улыбнулась. — Приятно, что ты поддерживаешь, и я смогла выговориться, как в старые добрые. — Еще бы ты не смогла выговориться! С чего бы вдруг? — тут на меня резко напала смешинка, и из глаз брызнули слезы. Заразительный смех разнесся по комнате. Кадия сперва лишь удивленно наблюдала, мол, что творит, а после (поскольку была ярой фанаткой веселья и шумных вечеринок) стала хохотать за компанию. Знаете, такое бывает, когда смеетесь, будто скоро придется взять обет молчания и ходить с каменной рожей шесть месяцев, а вам до него дали три часа. И вот вы изо всех сил пытаетесь насмеяться вперед на полгода. «Хи-хи-хи!», «ха-ха-ха!» разносилось по пещере, и мы с Кад уже не помнили, с чего все началось — нам просто стало весело. Когда потуги прошли, я спросила: — А почему ты все-таки пришла в пещеру к Дахху? Из-за самого Дахху? Глядя на Кад, я поняла, что попала в точку, и вопрос показался неуместным. Ну почему я снова лезу не в свое дело? Это моё проклятие что ли каждый прахов раз разрушать атмосферу загадки и недосказанности? — Да брось, Тинави. Пусть знает, что я теперь занята, и он упустил свой шанс. — Угу. Позади заскулил Снежок, и мы отвернулись от камина. Дверь со скрипом открылась: на пороге стоял наш общий друг в длинном шарфе — и тьфу на лето! — и своей красной шапочке, из-под которой выглядывали каштановые волосы и спокойные карие глаза. У Дахху вечная осень, оттого и сам он как желтый кленовый лист: оторвался от ветки и все вьется на ветру, места себе найти не может. Горе-ученый! А еще по праховой случайности все время появляется, как только про него вспомнишь. Он замер в дверях, оглядывая нас, потом молча снял пальто и обул тапочки. — Привет! — мы втроем произнесли это одновременно, отчего тут же с озорством хмыкнули. — Ну как? — я переводила взгляд с Кад на Дахху и обратно, пока хозяин дома брел в сторону кухни. Вылитый желудь! Все, я передумала — он не лист, а желудь! Даже шапочка имеется. — Нормально, — последовал ответ. — Кто хочет чаю? — Все хотят! — крикнула Кадия и залилась румянцем. Ох, подруга-подруга! Определись, кого конкретно добиваешься, а то постоянно будешь испытывать боль. — Хорошо, — господин Смеющийся загремел посудой и уже через пару минут вынес нам на подносе дымящийся напиток (благо, Кад чайник ставила заранее). Мы с подругой сидели молча и просто следили за тем, как трещат дрова в камине. Создалась неплохая такая атмосфера. — Как прошел день? — Дахху уселся рядом, вытянув ноги вперед, к огню. Странно, что он не схватился первым делом за «Доронах» свой. Уже дописал что ли? — Все пучком, — ответила Кадия. — У гномов всегда весело, да и я обожаю, когда большом объем работы. Скучать не приходится. — Вот и у меня. Сегодня много нового по делу «О светящемся ловце» услышала, встречалась с Андрис. Жизнь до пепла бьет ключом! Вдруг я вспомнила, что друг с Теннетом и Ловчим что-то затеяли, если верить Кад. Стало жутко интересно расспросить об этом, но… как? Ек-макарек! Наверное, лучше все же быть собой и уточнить напрямую. Да, именно так и сделаю! — Дахху, — он посмотрел на меня, держа в одной руке чашку, а другой поправляя вязаную шапку на голове. — Ты сейчас встречался с Давьером и Ловчим? — Почему ты так решила? — он сделал глоток, а Кад похлопала его по плечу (бедный Дахху немного подавился), вставив: — Это я ей сказала. — Но господин Полынь просил меня молчать, — он тут же замкнулся. Мол, лишнего сболтнул, и стало ясно, что теперь вытащить информацию из него выйдет лишь клещами. Ну ничего, я попробую. Что значит «молчать»? Решил распутать дело в одиночку? — Дахху, рассказывай немедленно! Иначе плохо будет, — я с вызовом посмотрела в сторону друга с лицом наподобие «обернись, друган, сделку предлагаю». — Тинави, не нужно игр, ведь все очень серьезно! — Тогда тем более говори! — Не могу. — Так, — я потерла руки. — Хорошо, ты у нас надежный, не выдаешь чужие тайны. Допустим. Но тогда ответь хотя бы: это связано с делом о ловцах? Друг нахмурился, словно взвешивая все за и против, а я сразу узнала прежнего Дахху: вечно думает, сомневается, строит из себя вершителя судеб шолоховцев и героя, а на деле — ничем не примечательный ученый. Ученый, изучающий «крайне важный» вопрос из серии: «Какой мотыгой наши предки обрабатывали землю в третьем веке до нашей эры: с костяной или деревянной ручкой?» — Ладно. Да, это связано с делом о ловцах, однако ты и сама это уже знаешь. — Ага, — я подмигнула подруге. — А теперь, Кад, хватай его — будем проводить допрос. Мне всего-то нужно услышать, во-первых, что именно вы задумали, а во-вторых, где сейчас Полынь. А еще, — я подняла указательный палец вверх, как бы подражая куратору, — какого праха ты снова вмешиваешься во все это? — Потому что могу помочь, — Дахху с опаской косился на Кад. Вдруг и правда набросится? — Мне бокки во сне подсказали, как легче отыскать Тишь. Так вот в чем дело! Ну понятно… задумали поймать тетушку без меня. Видите ли, не подвергая опасности. С каких это пор Полынь не нуждается в моей помощи? Серебряная цепочка звякнула на запястье, и ответ, скрывающийся в дебрях мыслей (хм-м-м… хорошо сказано — «Дебри мыслей»), вдруг стал очевиден. Слишком очевиден. — И Ловчий вместе с Анте сейчас пошли на встречу с Тишью? — я обеспокоенно заерзала на диване. Прах-прах-прах! — Ну, в целом, да. — Да они с ума сошли! — выкрикнула Кад. — Как это понимать вообще? Без меня? Без Тинави? Подруга поднялась на ноги. — Говори, где именно они сейчас. Быстро, Дахху! — Нет. — Кхем-кхем, — я ткнула его в бок. — Не нужно уходить от ответа, а то мы будем применять иные методы. Так ведь, Кад? *** Я, оставив подругу с Дахху, уже мчала по мощенной улице, все сильнее углубляющейся в лес. Стройные стволы тянулись вверх, точно свечи в фонарях, каймой которым служила густая крона. Казалось, нет им конца — протянулись до самого горизонта, смешиваясь со шпилями домов и башен. Дахху все-таки удалось уговорить (правда, пришлось приложить немало усилий — он у нас крепкий орешек), пообещав, что Кад останется с ним. Мол, он ничего не нарушал — это я, злодейка неугомонная, его насильно заставила. Ну а если смотреть под другим углом, то сам напросился — ему сейчас такую веселую жизнь устроят! Только держись! Путь мой лежал в квартал Мерцающих огней на севере Шолоха, и до него было добираться не так уж долго, особенно, если считать от садов Аутурни — это играло мне на руку. Как выяснилось, Давьер и Полынь вышли на связь с Тишь, устроив ей засаду, а встречу назначили на десять часов вечера — очень удобно, ничего не скажешь! Теперь главное было успеть, хотя до десяти оставалось всего минут семь. Я все еще не добежала до места. Лишь виднелись вдалеке сотни парящих огоньков, что подсказывало: «Ты близко, Тинави. Давай же, осталось совсем чуть-чуть!» Наконец, я достигла нужного квартала. На улице Мириады царила тишина — ни шороха, ни прохожего, точно все вымерло в предвкушении чего-то опасного и непредсказуемого. Еще бы! Ведь будут ловить преступницу-теневичку, которой запрещен въезд в Лесное Королевство. А вот, поглядите-ка, она здесь! Я пробиралась вперед, разглядывая горящие огни и витрины, а потом заметила летнее кафе, чем-то смахивающее на рожок мороженого: крыша — сливки, стены — хрустящая вафля. Все столики его оказались пустыми, и лишь один крайний выбивался из общего числа. Там, держа в руках подозрительно знакомую вещицу, расположился некто в яркой хламиде и с черным курятником на голове. Шурша одеждой, этот некто пыхтел и вглядывался в темноту: ясно сразу, что ждал кого-то. Полынь… Я вжалась в стену дома. Часы на площади показывали без одной минуты десять, а Тишь по-прежнему не было на месте. Странно. Вот и ровно десять. Бом. Бом. Бом. Где она? К слову, как профессионально запрятался Давьер со стражей, ек-макарек! Ни звука, ни мелькающих носов за деревьями! Подумав, что могу подойти поближе, я дернулась вперед и вдруг ощутила шеей что-то холодное. В ухо дышали. Когда мои глаза медленно опустились вниз, то встретились с… конечно же, с ножом! Прах! — Не дергайся, деточка, и останешься жива, — прошептали сзади и пихнули в сторону сидящего за столиком куратора. — Поживей. Вот так влипла! Вот так помогла! Ужас какой-то, честное слово! Мы очутились на площади, где куратор с усмешкой поглядывал на часы, однако стоило ему встретиться глазами со мной, как вся веселость мигом испарилась. Вместо нее появилась затаенная ярость и еще целый сплав других эмоций. — Здравствуй, вот и свиделись! — Здравствуй. — Не кипятись, милый мой, иначе твоя напарница умрет. А мы ведь оба этого не хотим. Вместо ответа Ловчий кивнул и тут же рванул с места. Через секунду он уже возник прямо рядом с нами. Я мысленно умоляла богов о подмоге, но ее не было, и в голове возникла мысль: «Неужели Теннет предал Полынь?» Нет! Только не это! Когда куратор ни с того ни с сего вырос из-под земли, Тишь лишь отбросила меня в сторону и засмеялась, рисуя рукой в воздухе причудливые узоры. Шаг. Полынь попытался сковать ее заклинанием, но женщина будто бы предвидела все дальнейшие действия куратора. Она испарилась: мгновенно, бесшумно, превратившись в пыль. — Полынь, я… Он сочувственно и даже как-то злобно покачал головой, мол, ну и тупой малек мне, конечно, достался, а затем прыгнул вслед за Тишью. Я осталась посреди площади одна. Огни вокруг горели так же тускло, как и прежде. Никого не было. А на холодный камень под ногами устремились дождевые капли-стрелы, разбивающиеся вдребезги при столкновении с поверхностью. Захотелось расплакаться: настолько сделалось плохо. Но вдруг внимание мое привлек один предмет. Он лежал неподалеку: синий, с золотыми бусинами и перьями. Проще говоря, ловец снов. Его обронил Полынь? Его обронила тетушка Тишь? Кто за кого и откуда здесь вообще ловец? Прах, во что все это в конце концов выльется, а?