spectacle

      Первое, что замечает Олег, зайдя в квартиру — это кромешная тьма.       Что весьма странно, учитывая то, с каким рвением Сережа чуть ранее выгонял его на тренировку с Лерой, обуславливая это тем, что у него есть «дела», а Олег с новым Чумным Доктором пусть там сами разбираются.       Волков, впрочем, спорить с ним не стал, потому что, если говорить честно, то Серый бы там только мешал. Они уже это проходили, и не раз. Прецедентов было достаточно: Олег помнил и белую, чуть ли не до середины расстегнутую рубашку, и оголенный торс, и особенно отчетливо в его памяти отложились злосчастные красные шорты, засмотревшись на которые, он неплохо получил от Леры по лицу.       Так что да. Без обид, Серый, но лучше сиди дома и делай свои «дела». Даже не включая свет в коридоре, Олег на автомате снимает с себя пальто, небрежно вешая его на крючок, поднимает пакеты с продуктами и идет дальше.       Второе, что замечает Олег — это приглушенная музыка, доносящаяся из глубины квартиры.       В недоумении мужчина осматривается, первым делом бросая взгляд на дверь ванной, вспоминая о похожем инциденте с потерянным Сергеем, случившимся с ними давным-давно. Настолько давно, что Олегу невольно кажется, что это произошло с ними в совершенно другой жизни.       Но что в ванной, что на кухне стоит запустение, потому он наскоро разбирает магазинные пакеты, первым делом убирая в морозилку ведерко с клубничным мороженым, право на которое так отчаянно отстаивал Разумовский. «Олег, так нечестно! В прошлый раз ты выбирал, и мы потом еще неделю ели это зеленое нечто» — под «зеленым нечто» подразумевалось, конечно же, фисташковое мороженое, которое Сергей приписал в свои заклятые враги. — «Так что теперь моя очередь, возьмешь клубничное?»       Убирая оливковое масло на верхнюю полку, Олег улыбается своим мыслям. Сейчас по ним с Сережей не скажешь, что они — террористы в розыске, сейчас они больше походят на семейную пару, самые большие проблемы которой — это мелкие ссоры из-за мороженого и из-за того, какое кино посмотреть. После всего, через что они прошли, находиться на этом этапе казалось Олегу чем-то нереальным, но он верил, что раз они пережили — в прямом смысле — столько трудностей, значит, они заслужили это. Заслужили быть вместе здесь и сейчас.       Закрывая дверцу кухонного шкафа, мужчина со спокойной душой и теплой улыбкой идет навстречу своему счастью.       Долго к нему идти не приходится, ведь третье, что замечает Олег — это тонкая полоска тусклого света, просачивающаяся из-под двери их спальни, открыв которую, все детали, наконец, собираются в цельную картину.       Картину поистине прекрасную и достойную места рядом с «Рождением Венеры», а то и превосходящую ее в своей красоте.       Олег прислоняется плечом к косяку, прожигая взглядом развернувшееся перед ним действо.       Сергей, повернутый спиной к двери, одетый, на первый взгляд, в один халат, размеренно покачивался под льющиеся из колонки томные звуки музыки, одной рукой обхватив себя за плечо, а вторую устроив на своей талии, будто двигаясь в медленном танце. Прекрасно осведомленный о том, что за ним наблюдают, он не упускает возможность устроить шоу.        Шоу для одного зрителя.       Продолжая переступать с ноги на ногу в такт мелодии, Сергей изящно поднимает руки, по-кошачьи потягиваясь всем телом. Затем, плавно ведет ими по шее, скользит по талии, кладет на бедра, призывно покачивая ими, и сжимает под пальцами шелковую ткань халата, отводя полы в сторону, но не решаясь развернуться лицом и показать всего себя.       Олегу остается лишь с придыханием наблюдать за этим представлением, не в силах оторвать взгляд от пластично двигающегося в своем незамысловатом танце Сергея, который улыбается, чувствуя на себе прожигающий взгляд любимого мужчины. Слегка поворачивая голову, он встречается с пристально следящими за каждым его движением карими глазами, которые в полутьме, создаваемой лишь небольшим торшером на прикроватной тумбе, кажутся практически черными, и возвращает ладонь на шею, поглаживая себя по горлу, представляя, что на самом деле это рука Олега. — Ты сегодня долго, — голос его кажется Олегу намного лучше и слаще той музыки, что заполняла спальню. — А ты сегодня ясно дал понять, что у тебя «дела», — Волков возвращает ему ухмылку.       Сережа на секунду подвисает, будто задумываясь о чем-то и одновременно скользя пальцами по тонкой шее. — Да, — короткий ответ мало что поясняет, но Сергей и не задумывается об этом, проводит по алой губе, не разрывая зрительный контакт, — но я скучал.       Прикусывает большой палец, сверкая выступающим клыком, и наблюдает. — Не похоже, чтобы ты сильно скучал, — Олег неопределенно ведет ладонью, показывая на упорядоченный хаос, который Сережа устроил в спальне, пока его не было.       Терпкий аромат неизменного одеколона витал в воздухе, у зеркала в пол валялась какая-то растерзанная в нетерпении упаковка, на кровати лежала открывалка и пробка от вина, а сама бутылка стояла на комоде, рядом с фужером, около которого виделись пара влажных пятен от неаккуратно разлитого напитка, и все это под аккомпанемент песен, в которых обычно поется о мимолетной любви на одну ночь и жарком сексе на заднем сидении авто. — Правда? — Сережа выглядит искренне удивленным, округлив глаза и приподняв брови. — Что же, тогда, — он приспускает халат, открывая вид на пестрящие веснушками острые плечи, — я покажу, как сильно я скучал.       Олег не успевает задуматься над значением этой фразы, когда через секунду все разумные мысли покидают его голову, стоит Сергею, наконец, повернуться к нему.       Тогда у Олега помимо мыслей пропадает и дар речи.       Приспущенный халат держится где-то на локтях, а под ним, вопреки ожиданиям мужчины, вовсе не нагое тело.       Под шелковой тканью Сергей все это время прятал идеально сидящее на бедрах и обтягивающее грудь кружевное белье молочно-белого цвета, которое на нем смотрелось… неожиданно трогательно и невинно, но в то же время безумно горячо и захватывающе.       Возможно, контраст создавал шелковый халат бордового цвета с цветочным узором, свисающий где-то в ногах, и белые носочки на, как правило, босых ступнях.       Но факт оставался фактом — Олег завороженно смотрел на Сергея, который, прекрасно зная, какое впечатление произвел на мужчину, не упустил возможности покрасоваться перед ним, по-кошачьи потягиваясь всем телом, демонстрируя белое кружево и выставляя ногу вперед, будто позируя. — Нравлюсь? — спрашивает, хотя сам прекрасно знает ответ — прочитал в потемневших от возбуждения глазах напротив, но все равно настойчиво ждет, пока ему ответят, скользя пальцами по чувствительной груди и тихо вздыхая.       Но ответа не следует, вместо этого Олег, отрываясь от дверного косяка, подходит практически вплотную к мужчине, и ведет руками от плеч вниз по рукам, заставляя дорогой дизайнерский халат упасть к их ногам бесполезным куском ткани.       Сережины ладони упираются в обтянутую черной водолазкой грудь, не давая двинуться ближе, сам он настойчиво всматривается в лицо Олега, неуверенно хлопает рыжими ресницами — хочет подтверждения, хочет слышать, что Олег доволен, что он все делает правильно.       Волков чуть улыбается, проскальзывая пальцами под резинку белья и оглаживая мягкую кожу бедра, пока вторая рука уверенно ложится на подбородок, приподнимая голову, чтобы лучше видеть блестящие голубые глаза. — Не нравишься, — делает паузу, чтобы провести по румяной щеке, собирая пятнышки веснушек, и соскользнуть большим пальцем на блестящие чуть приоткрытые губы, — люблю.       Возможно, ему кажется, но Сережа расслабленно выдыхает и, приподнимаясь на носочках, тянется к Олегу с поцелуем, который тот охотно принимает, жадно отвечая. Он захватывает сначала верхнюю губу, плавно переходя к нижней, и, ощутив на языке приторно-сладкий клубничный вкус, понимает, отчего те так блестели. Что же, сегодня Сережа, несомненно, блистает ярче любого солнца.       Постепенно поцелуй перерастает в жаркую борьбу, в которой Олег, поддаваясь волчьим инстинктам, кусает алые губы, зализывая ранки на них, но Сергею остается тихо мычать ему в ответ.       Оторвавшись от манящих губ, тяжело вдыхая воздух полной грудью, Разумовский подцепляет неизменный кулон с волчьим клыком и легонько тянет, намекая его владельцу следовать за ним.       Словно под гипнозом, Олег повинуется, останавливаясь на небольшом расстоянии и наблюдая, как мужчина останавливается у комода, грациозно запрыгивая на него, хотя в этом и не было никакой необходимости — незначительная высота комода и рост Сергея позволили бы ему просто на него сесть, но тот, как всегда, решил устроить шоу.       Чуть поерзав и поудобнее устроившись на деревянной поверхности, Сережа вновь начинает свою игру.       Изящно вытягивая длинную ногу перед собой, он слегка касается ступней, облаченной в белый носочек, колена Олега. Сам Разумовский в этот момент выглядит так притворно невинно — с растрепанными волосами, припухшими губами и подрагивающими ресницами — но Олег прекрасно знает, что от трогательной чистоты здесь не осталось и следа, когда смотрит на одетого в молочное кружево Сергея, который плавно ведет ногой от колена все выше и выше, пока ступня аккуратно не накрывает пах.       Мужчина ухмыляется сам себе, сдувая с глаз рыжие волосы, и чуть надавливает пальцами на ткань брюк, чувствуя под ними возбуждение Олега, который от такого жеста срывается на угрожающий рык.       Но Сережа слишком хорошо его знает, чтобы останавливаться, берет стоящий в стороне бокал вина, делает небольшой глоток, смакуя на языке терпкий фруктовый вкус с медовыми нотками, и довольно мычит от наслаждения.       Ступней продолжает наглаживать Олега сквозь брюки, скользя по выступающему органу вверх и вниз, то надавливая, подводя к грани, то отступая. Все это время он пристально смотрит в карие глаза напротив, потягивая вино и облизывая сладкие губы. — Хочешь? — машет бокалом, смотря, как в нем переливается вино, а затем поднимает глаза, сталкиваясь с полным желания взглядом Олега и замечая, как тяжело вздымается его грудь от того, как сильно он старается держать себя в руках, чтобы не подаваться навстречу, играя по Сережиным правилам. — Тебя хочу, — собственный голос кажется Олегу ниже обычного, когда он следит за тем, как мужчина облизывается, в последний раз проводит ступней по области паха и убирает ее, закидывая ногу на ногу. — Раз хочешь, то получишь, Волче, — он тянется к бутылке и наполняет опустевший бокал, — обязательно получишь, — тонкие пальцы игриво обводят каемку фужера, пока их владелец запрокидывает голову, смотря на Олега из-под прикрытых ресниц. — Но сначала выпьешь со мной.       Не просьба — приказ. Приказ, который Олег беспрекословно исполняет.       Подходит вплотную, сокращая то незначительное расстояние, что оставалось между ними, упирается рукой в комод и ведет подушечками пальцев от талии к бедру, крепко сжимая. Сергей, довольный собой, делает большой глоток, слепо убирая бокал в сторону, тянется к Олегу, крепко обхватывая его лицо обеими ладонями, чувствуя, как под ними колется щетина, и целует, разделяя со своим мужчиной вкус игристого вина. Разумовский закидывает ноги на чужую талию, крепче прижимая Олега к себе, беспорядочно гладит его щеки, закрывается в волосы и жестко тянет за них назад, а сам все стонет, не разрывая поцелуя, пока по подбородку не начинает стекать вино, которое Олег тут же слизывает, оставляя на коже красный след от укуса.       По ощущениям поцелуй длится вечно, хотя на деле проходит лишь пара минут, но и этого достаточно, чтобы живот начало сводить болезненными спазмами от острого возбуждения. — Как тебе? — отстранившись, шепчет в самые губы, соприкасаясь лбами, чтобы быть близко-близко. — Оно с медом, — кивком головы указывает на бутылку вина рядом с ними, — стоило целое состояние.       Олег вновь припадает к его липким губам, вылизывая их, чтобы вновь ощутить сладость напитка на языке. — Сладко, — Сергею хочется фыркнуть — никто так вино не описывает, тем более такое вино, — но ты намного слаще.       Наклоняется ближе, утыкаясь носом в нежную кожу шеи и прихватывая ее зубами, чувствуя, как под ней неугомонно бьется пульс. Ведет ниже, широким движением проводя языком по ключице, от чего Разумовский несдержанно тихо стонет, уперевшись головой в стену. Доходит до плеча, прикасаясь горячими губами к плечу, и легонько сдвига в сторону лямку белоснежного бра, чтобы пройтись поцелуями по россыпи веснушек. Собирает языком эти поцелуи солнца и невольно сравнивает с ним Сережу.       Вот он, в его руках — такой теплый и яркий, но стоит подойти слишком близко — обожжешься. Олег об этом хорошо знал — сам обжегся об свое личное солнце. Но он не жалел и не будет. — Ты, Сережа, — мужчина собирает пальцами темные пятнышки в созвездия, поднимая голову, чтобы сказать это, смотря своей любви в глаза, — ты слаще любого меда.       Сергею кажется, что его сердце от этих слов пропускает пару ударов, пока Олег продолжает выцеловывать его шею и плечи, потираясь щетинистой щекой о нежную кожу, зная, что завтра она покроется красными отметинами.       Чужие руки за плечи тянут мужчину на себя, пока Олег оглаживает худые ноги, задевая ненароком кромку белья, и, подхватив Сергея под бедра, двигает его ближе к краю комода, оказываясь совсем близко. Настолько близко, что Сережа чувствует, как ему в пах упирается возбуждение Олега и, слегка поерзав, притирается к нему ближе, ощущая жесткую ткань брюк сквозь тонкое кружево. Всеми силами показывая, что он уже наигрался и готов перейти к кульминации своего шоу, Сергей плотнее сжимает ноги на чужой талии и показательно громко стонет, когда возбужденный член снова проезжается по Олегову бедру. — Ну же, Олег, — протяжно мычит он, когда мужчина толкается ему навстречу, — Ты же сказал, что хочешь меня, — изгибается в спине, когда горячая ладонь проходится по позвоночнику, слегка пробираясь под ткань бра, — самое время взять то, что по праву принадлежит тебе.       Разумовский старается еще шире развести ноги, неуверенный в том, что это возможно, когда Олег целует его за ушком. — Не волнуйся, Сереж, я обязательно возьму — прикусывает мочку, получая в награду очередной стон, — но сначала поблагодарю тебя за такой теплый прием.       И в мгновение ока Олег оказывается перед ним на коленях, укладывая ноги мужчины себе на плечи и прикасаясь губами к чувствительной коже на внутренней стороне бедра, от чего Сережа мило хихикает, пытаясь отстраниться. — Ты колешься, — выдыхает он, притрагиваясь пальцами к саднящим отметинам от щетины на шее.       Олег в отместку лишь сильнее потирается щекой о кожу, зная, как на самом деле любимого ведет от такого контакта, но тем не менее спрашивает: — Мне побриться? — он чуть отодвигается, будто собираясь встать и уйти. — Могу хоть прямо сейчас.       Видимо, настолько отвлеченный от всего вокруг Сергей не замечает самодовольную ухмылку на губах Олега и испуганно вцепляется ладонью в его волосы, не давая отстраниться ни на сантиметр. — Нет! — немного смущенный своим мимолетным порывом, он ослабляет хватку, мягко перебирая темные пряди. — Не надо сейчас, — делает небольшую паузу, будто раздумывая о чем-то. — Потом тоже не надо. Тебе идет.       Хитрая улыбка расцветает на лице Волкова — конечно, он знал, что ему идет, но слышать это от Сережи в разы приятнее. Он благодарно ластится к руке в его волосах и, решив больше не тянуть ни секунды, подается вперед, прижимаясь губами к возбужденному члену прямо через кружевную ткань.       Сверху раздается протяжный стон и глухой стук, который, как Олег понял, принадлежал Сережиной голове, больно столкнувшейся со стеной. Не отвлекаясь на это, Волков проходится языком от основания к головке, немного выступающей из-под резинки белья, чувствуя, как запах новой ткани перемешивается с терпким мускусным запахом самого Сергея, насквозь пропитавшим белье. Сминая сквозь ткань в ладони яички, Олег продолжает вылизывать Сережу, слушая, как его мелодичные стоны перекрывают все еще играющую на фоне музыку.       Накрывая рукой Сережин член, Олег вновь легко касается губами головки, на что пальцы в его волосах снова сжимаются, оттаскивая от себя, пока ошалелые, влажно блестящие голубые глаза смотрят на него, мелко подрагивая ресницами. — Сними, — Сережа ерзает, будто пытаясь самостоятельно стянуть с себя кружево, но он не то, что раздевать — не может даже свести ноги из-за расположившегося между ними Олега, — сними их, Олег, умоляю, я хочу, — сильнее тянет мужчину за волосы, заставляя поднять голову и встретиться взглядами, — хочу твой рот на себе, хочу, чтобы ты вылизал меня, Олег, пожалуйста…       Кто такой Олег, чтобы отказывать, когда Сережа так старательно его просит?       Поборов желание одним движением порвать мешающий ему кусок молочной ткани, Волков все же аккуратно стягивает белье по Сережиным ногам и отбрасывает в сторону кровати, чтобы ненароком не испортить, после вновь возвращаясь к своему занятию.       Но на этот раз Сережа ощущает все намного ярче: то, как чувствительную болезненно покрасневшую головку опаляет горячее дыхание; как крепкая ладонь сжимает в руке его ствол, размеренно надрачивая; как жесткая подушечка большого пальца очерчивает узоры вен, и, конечно же, то, как невероятно хорошо, когда Олег насаживается ртом на его член.       И все это вместе рождает такое неописуемое чувство неземного наслаждения, что Сергею кажется, не сжимай он в руке до побеления костяшек чужие волосы, он бы давно потерял всякую связь с реальностью. Но ему хочется больше и ближе, поэтому, когда он замечает ладонь Олега, лежащую на его бедре, Сережа накрывает ее сверху своей, переплетая их пальцы и ощущая, как Олег крепко сжимает его в ответ.       Однако и этого оказывается мало, хотя по Сереже, упирающемуся затылком в стену и воющему от наслаждения, этого не скажешь. Пока Олег старательно сосет ему, расслабляя горло, чтобы принять как можно больше, Разумовский начинает сам задавать темп его движениям, направляя его голову ладонью.       Волков одобрительно мычит, заставляя Сережу задрожать всем телом, и продолжает размеренно вбирать его, то насаживаясь до основания и утыкаясь носом в короткие рыжие волосы, то полностью выпуская член изо рта. И это невыносимо — Олег настолько хорошо его выучил, что знает, когда Сережа уже близко, и не дает пересечь тонкую грань, ведущую к разрядке, и может удерживать его в этом состоянии очень и очень долго.       Новый стон вылетает из приоткрытых губ, когда Олег вновь вбирает в себя головку, но вместо того, чтобы принять глубже, берет за щеку. Теперь этот стон уже сменяется на крик — Сережа уверен, что завтра с утра он будет хрипеть не хуже Олега — и, больше не выдерживая, мужчина так сильно оттягивает Волкова от себя, что, вероятно, пара темных волос осталась у него в ладони. Но сейчас никого из них это не волнует, а Сергей лишь опускает голову Олега ниже, направляя к сжатому входу.       Мужчина слушается сразу, проходясь горячим языком по розовой дырочке, слушая, как Разумовский захлебывается высокими стонами. Обводит плотно сжатые мышцы по кругу, пока Сережа начинает дергаться все сильнее, так, что приходится шире развести норовящие сойтись ноги, до боли вцепившись в мягкую кожу бедер.       Однако Сергей в долгу не остается, в подступающем экстазе вжимая голову Олега в себя, пока тот самозабвенно вылизывает его, проникая юрким языком внутрь и ловя несвязные мольбы вперемешку с его именем, служившие мужчине лучшей наградой.       Из своего положения на полу между ног Сергея, с его ладонью в своих волосах и своим языком в его блестящей от слюны дырке, Олег поднимает взгляд на виновника всего этого торжества и любуется тем, как Сережа глубоко дышит, обнажив лебединую шею, пока пальцами свободной ладони наглаживает свою грудь сквозь белую ткань бра и жестко потирает горошины сосков, выделяющихся ярко красным даже через кружево.       Судя по закатывающимся глазам, тяжело вздымающейся груди, участившимся стонам и тому, как пульсирует под Олеговым языком колечко мышц, Сережа как никогда близок к разрядке, потому представление подходит к финальному акту.       С влажным хлюпаньем отстранившись и вызвав тем самым разочарованный скулеж до предела заведенного Сергея, Олег поднимается, нависая над находившимся на самой грани мужчиной. Мажет пальцами по его губам — что Разумовский понимает правильно и тянет в рот сразу три, обильно смачивая слюной — после чего Олег крепкой хваткой сжимает в руке истекающий смазкой член, начиная в быстром темпе надрачивать Сереже, обводя большим пальцем головку и задевая ее ногтем, зная, что такой контраст легкой боли и невыносимого удовольствия сносит Сереже крышу.       Последний от таких грубых и стремительных ласк уже откровенно кричит, пряча лицо в шее Олега, умоляя быстрее закончить эту сладкую пытку. И Олег заканчивает. Хватает рыжую голову за волосы, отрывая от себя, и утягивает в горячий, полный любви и восхищения поцелуй, пока рука на члене ускоряется, а мужчина ловит губами жалобные стоны Сергея, который спустя пару движений содрогается всем телом, наваливаясь на Олега и цепляясь на него руками, и обильно кончает, изливаясь в чужую ладонь.       Пока Сережа восстанавливает дыхание, уткнувшись лбом в волчье плечо, Олег выдаивает из него последние капли оргазма, убирая руку с члена, чтобы не причинить ненужную сейчас боль чрезмерной стимуляцией. С пальцев его крупными каплями стекает сперма, падая Сереже на бедра, и Олег, повинуясь извращенному внутреннему желанию, подносит испачканную ладонь к Сережиным губам. Тот без тени сомнения принимает ее, старательно слизывая остатки семени с пальцев, не оставляя ни капли, пока Олег пытается изо всех сил сдержаться, чтобы не кончить здесь и сейчас от такого вида.       С влажным хлюпаньем пальцы выскальзывают из Сережиного рта, протягивая между собой тонкую ниточку слюны, которую мужчина сцеловывает, наклоняясь ближе к Сереже, и, чуть отстранившись, смотрит в мутные голубые глаза, одними губами произнося «Спасибо».       Разумовский улыбается, хватаясь за протянутую ладонь, чтобы слезть с повидавшего сегодня слишком многое комода и не упасть на дрожащих ногах. Затем перекладывает обе руки на крепкие волчьи плечи, приподнимается на носочках, потирается своим носом о чужой и коротко целует любимые губы, говоря так же тихо: — Я люблю тебя.       Сжав Сережу в тесных объятиях, Олег чуть приподнимает его над полом, крепче обхватывая мужчину за тонкую талию. — Я тоже люблю тебя, Сереж.       Три слова — неизменная истина, которую ничто не разрушит.       С виду расслабленный в чужих руках Разумовский ждет, пока его донесут до кровати, чтобы в последний момент вырваться и толкнуть на нее застигнутого врасплох Олега; не дав Волкову опомниться, мужчина забирается на него сверху, очевидно уже готовый ко второму заходу, и прижимает Олеговы руки к постели, наклоняясь к нему. — Полагаю, теперь моя очередь благодарить тебя, Волче.       Лицо Сергея украшает хитрая лисья ухмылка, а ладонь уже тянется за спину, расстегивая и откидывая в сторону остатки кружевного белья, с которого все и началось.