Kiss me, kiss me with your eyes closed

      Уныло. Наверное, это единственное слово, которое Нагито может подобрать для описания пейзажа за окном универа. Серые дома. Серое небо. Серые люди, проходящие мимо по улице. Даже природа, кажется, окрасилась в бело-черные оттенки, что уж говорить про саму жизнь Комаэды.       Он не знает. Он не уверен, в какой именно момент жизни его мир, само его существование стало таким. Таким унылым и жалким. Таким же, как и сам Нагито. Наверное, после смерти родителей, в общем-то, когда это еще могло произойти? Возможно, он потерял радость, блеск и краски этого «чудесного мира» в попытках удержать, в попытках остаться в живых после смерти родных. Хотя, мир никогда и не пытался предстать перед Нагито именно таким, радостным, веселым. Таким, каким представал перед другими детьми.       Он представал перед ним грязным. Жестокий и омерзительный. Показывал юному Нагито лишь такую свою сторону. Ужасную сторону.       Когда Комаэда делает вдох, грудь пронзает острая, неприятная боль, вынуждающая поперхнуться воздухом, и прокашляться в кулак. Нагито невольно прикасается к ноющему место. Что это? Легкие? Сердце? Не важно. Ему не хочется думать об этом, делая и без того плохой день еще хуже.       Ему просто нужно забыть. Забыть. Забыть. Забыть. Сделать вид, будто бы этого нет. Избегание проблемы ни за что не решит ее, но возможно сможет морально помочь вам, отвлекая от самого факта ее существования. Не так ли?       Рука невольно тянется к старому, поношенному рюкзаку, доставая из него маленькую, цветную упаковку таблеток. Комаэда быстро избавляется из упаковки, кидая в рот сразу несколько, глотая даже не запив. Самообман и самовнушение. Не более.       Эффект Плацебо такой сладкий, как мятные конфеты. Жаль, что на практике, чаще всего, абсолютно бесполезный.       Проходит еще несколько долгих минут скучной болтовни препода, где-то в другом конце аудитории. Спасительный звонок раздается как звон колоколов у церкви, Комаэда никогда не был там, но мама в детстве рассказывала, что это означает что-то хорошее. В его случае — окончание пары, да и учебного дня в принципе. Аудиторию он покидает одним из самых первых. Дышать почему-то становится легче.       Когда Нагито выходит в коридор невольная улыбка сама вылезает на лице. Слегка нервная улыбка. Он даже не уверен в том, что она настоящая, просто привычка уже, улыбаться, когда видишь где-то вдали или неподалёку этот ежик взъерошенных темных волос. — Нагито! — радостно окрикивает его парень в темной толстовке, подходя ближе, когда Комаэда останавливается прямо посреди коридора. — Неужели ты все это время ждал меня здесь? У тебя же пары должны были давным-давно как закончится, Хаджиме, — светловолосый складывает руки на груди, облокотившись об стену, в недоумении глядя на собеседника. — Конечно, как я мог бросить своего друга, — слегка ехидно улыбается Хината, сверкая взглядом зеленых глаз. — Кроме того, есть у меня для тебя одно предложение, — чуть убавив громкость продолжает он, более спокойно. — Но сначала пошли на крышу покурим, у меня как раз ключи есть. — Чувствую, не понравится мне это предложение, — вздыхает светловолосый, стукая по карман джинс, проверяя запасы сигарет. — Пошли.       Хаджиме. Хаджиме Хината. Лучший друг Комаэды, хотя Нагито не совсем уверен в том, что может его так назвать. Они познакомились на первом курсе примерно полтора года назад, и достаточно быстро нашли общий язык. С первого взгляда Хината не кажется плохим человеком, но, у каждого есть свои скелеты в шкафу верно? И после их знакомства… Не сразу, но эти скелеты стали их общими…       По пути на крышу они разговаривают, и разговор этот течет плавно. Настолько плавно, что через десять минут Нагито наверное и не вспомнит, о чем они говорили. Когда он с Хаджиме это всегда происходит так. С ним легко отвлечься. Забыться. А это именно то, что Комаэда и ищет. Пусть разговоры их иногда и бывают скучными, бывают бесполезными, но они помогают забить голову, не давая возможности думать о чем-то другом. Они говорят о погоде, о том, как им много задают и о том какие преподы противные. Обычные разговоры студентов… О том, как из-за разборок между преступными бандами, в которых явно была задействована мафия снова пострадали мирные жители….       Нагито давится воздухом, хватаясь рукой за грудь, сжимая ткань рубашки, когда слышит эту новость. — Оу, прости, мне не стоило этого говорить, да? — стыдливо косясь глазами куда-то в кафельную плитку произносит Хаджиме, придерживая друга за плечо, когда они выходят на крышу. — Больная тема, я помню. Больная тема? Да, именно так.       Ни дня не прошло чтобы Нагито не думал об этом. Не думал об этой проклятой мафии, которая испортила ему всю его жизнь.       Родители. Если бы только его родители в тот день не стали свидетелями перестрелки, не стали свидетелями грязных делишек мафии. Возможно… Возможно сейчас Нагито мог бы жить счастливо. Жить вместе с родителями, любящими родителями… Звучит как невообразимая мечта. Но мафии свидетели не к чему. По крайней мере живые. А вот трупы не умеют разговаривать. — Ага, давай не будем об этом, — Нагито лишь слабо улыбается, делая глубокий вдох.       Думать о тех, кто погубил его жизнь, его будущее, растоптав все надежды, сейчас хочется меньше всего.       Они молча подходя к самому краю крыши, огороженному высоким сетчатым забором. Наверное, это так круто, встать на самый край, расставив руки в разные стороны, и с закрытыми глазами ощущать как холодный ветер дует тебе прямо в лицо, зная, что прямо сейчас ты находишься на волосок от смерти. Вот он. Адреналин.       Как жаль, что даже этим мечтам не суждено сбыться. Жестокий мир даже здесь обрезал ему все на корню.       Хаджиме быстро садится на холодный кафель, доставая пачку дешёвых сигарет, зажимает одну между губами и поджигает. Комаэда не отстает, действуя по его примеру, и лишь когда сигарета оказывается меж губ понимает, что забыл зажигалку. — Хаджиме, поддай огоньку, — приглушённо произносит Комаэда, склоняя голову ближе к собеседнику, чуть ли не кладя ее на чужое плечо. — Секунду, — Хината немного медлит, вновь доставая зажигалку, а после несколько раз чиркает по ней, в надежде увидеть заветный огонек. — Черт.       Комаэда лишь тихо смеется, наблюдая за чужими жалкими попытками выжечь искру, а после произносит, не сводя взгляда с сигареты: — Давай по старинке.       Хината лишь вздыхает, прикрывая глаза и убирая зажигалку куда-то в дальний карман брюк, наклоняясь ближе. Так чтобы его зажжённая сигарета могла соприкоснуться с сигаретой Нагито, попутно укрывая их рукой, со стороны ветра. Близко. Возможно, прямо сейчас их лица слишком близко. Смущает ли это Нагито? Нет. И он уверен, что Хаджиме это не смущает тоже.       Они всего лишь друзья. Друзья… Связанные между собой одним единственным секретом. Секретом, которым связаны с ними еще много-много других. Бедные подростки, бедные студенты, да и просто любые другие люди со слабой волей и очень хуевой жизнью. Наконец сигарета загорается. Они отстраняются друг от друга. Легкие наполняются дымом. Это… Расслабляет. — Насчет моего предложения, — делая затяжку произносит Хаджиме, — Я как раз хотел спросить, пойдешь ли ты сегодня к нам? — Дым задерживается в легких, а после Хината эффектно выпускает его через нос, косясь в сторону Комаэды. — Вообще-то не собирался, — честно отвечает светловолосый, сразу же отворачиваясь от собеседника. — Ох, да ладно тебе, Комаэда, ты давно не был у нас, — Хината легонько толкает его в плечо, от чего Нагито лишь давится дымом, и недовольно косится в его сторону. — Говоришь так, будто бы там что-то изменилось… — Хехе, внешне там, наверное, правда ничего не поменялось, но… У меня появилось кое-что новенькое. — Вновь так же ехидно улыбается Хаджиме, слегка прищурив зеленые глаза. — Ну давай же Нагито, в последний раз. — Каждый раз ты говоришь, что он будет последним. — Нагито быстро делает последние затяжки, тушит сигарету и поднимается с плитки, обдумывая все сказанное темноволосым. Ему это не нравится… — Так ты пойдешь или нет? — на этот раз более серьезно произносит Хината, туша сигарету об кафельную плитку, поднимаясь на ноги вслед за Нагито. Еще несколько секунд Нагито ломается. Топчется на месте, отводя взгляд, вновь и вновь прокручивая одни и те же мысли в голове. — Ладно, пошли уже.

***

      Хаджиме открывает дверь, просто дергает за ручку и тянет на себя. Каждый кто хоть раз бывал в этом месте знает, что она никогда не закрыта. Они вместе проходят внутрь. В нос сразу же ударяет едкий запах, состоящий, кажется, из аромата алкоголя, мочи и возможно чьей-то блевотины. — И вновь добро пожаловать, — с долей иронии произносит Хината, быстро проходя внутрь.       Вот он. Их грязный, заброшенный и оставленный Богом рай. Вот она, та темная сторона жестокого мира, которую суждено увидеть не каждому.       Это старая заброшенная квартира, в которой всегда разбросаны разбитые бутылки, на полу кучками лежат осколки стекла, некоторые окна разбиты, батареи никогда не работают, и поэтому тут всегда холодно. Хаджиме как-то и не заботился о том, чтобы создать тут «уютное место». Это просто притон. Рай для пьяниц и наркоманов, где он промышляет своим делом.       Это место. Место куда Хината привел его около полутора года назад. Место, из которого Нагито так отчаянно пытается выбраться…. Но снова, вновь и вновь приходит сюда, как только жизнь его идет под откос…. А делает она это частно.       Хината все дальше погружается в глубь темной квартиры, отпирая определенную дверь и проходя внутрь комнаты, пока Комаэда остается ждать в коридоре. Он оглядывается. На удивление здесь еще никого нет, возможно слишком рано, или не тот день. Хотя обычно тут можно застать Соду с Микан, или каких-либо других странных личностей, пришедших к Хинате за новой дозой. Они не особо говорили, да и не то, чтобы Нагито сильно хотел, но пару раз им удавалось поговорить.       Тогда он, кажется, был не в себе.       Ну и ладно, он все равно ничего не помнит. — Вот, — наконец произносит Хината, доставая что-то из большого, коричневого портфеля. — Хочешь попробовать? — улыбается он. — В первый раз отдам бесплатно.       Хаджиме подходит ближе, держа в руках небольшой пакетик, наполненный белым порошком, прямо перед чужим носом. — Ну уж нет. Я на такое не поведусь, — резко дергается Нагито, отпрыгивая куда-то в сторону. — Снова дрянь мне какую-то впарить хочешь. — злостно отвечает он. — Если это все, что ты хотел мне предложить то я ухожу. — Ну постой же ты! — резко срывается Хаджиме подбегая к двери, видя, как стремительно Нагито отстраняется от него. — Неужели ты зря сюда пришел и хочешь уйти с пустыми руками? — Видимо да, я больше не куплюсь на твои трюки Хината! Впаривай эту дрянь кому-то другому, - злится Комаэда, когда его буквально зажимают возле стены в коридоре, не давай пройти. — Ладно, ладно. Я больше не буду окей? — между ними повисает неловкое молчание. Нагито лишь тяжело вздыхает, смотря в пол. Хината смотрит туда же, явно не собираясь его отпускать — Давай как раньше… И я просто уйду. — Хорошо…       Хината наконец оставляет его, вновь удаляясь в комнату. Возвращается он быстро, вновь держа в руке небольшой пакетик, но в этот раз с чем-то больше напоминающим перемолотые листья чем порошок.       Нагито быстро роется в карманах и в портфеле. Все же… Это дорогое удовольствие. — Столько хватит? — Комаэда небрежно кидает деньги чуть ли не в чужое лицо, мечась недовольным взглядом между лицом Хинаты и пакетиком в его руках. — Ага, считай для тебя скидка. — нелепо и грустно улыбается тот, передавая товар. Нагито забирает его, кладет куда-то на дно рюкзака и уходит прочь. Подальше от этой квартиры. Подальше от этого места. Подальше от Хаджиме. Он неплохой человек… Просто… У каждого есть свои скелеты в шкафу. И почему-то Нагито кажется, что скоро этим скелетом станет он сам.

***

      Дома его с распростёртыми объятьями встречает лишь сырость и холод. Комаэда быстро раздевается, кидает портфель где-то в коридоре, а после запрыгивая в ржавую ванну.       Квартира. Самая обычная однокомнатная квартира, не в самом лучшем районе города. Стипендии вполне хватает на то, чтобы оплатить ее, и накормить самого себя, благо за хорошую учебу ему платят… Нормально. Немного, но прожить можно. Можно было бы… Если б не его маленькие пристрастие. Если бы не Хаджиме…       Он выходит из ванны. Не очень-то и круто мыться в ржавой воде, по пути в комнату захватывая с собой портфель, так явно привлекающий внимание к себе.       Вообще-то, эти деньги Комаэда собирался потратить на еду, но видать сегодняшним ужином будет парочка тяжелых затяжек. Он бы мог просто смыть все это в унитаз и не парится, но деньги жалко. Да и соблазн велик. Затянуться правда хочется.       Серые глаза бегают по комнате, в надежде найти хоть какое-то спасение. Со старой фотографии на него смотрят родители. Они улыбаются. Выглядят такими счастливыми. Да и маленький Нагито тоже. Ну ничего. Сейчас Нагито забудет. Сейчас он тоже будет счастлив. Это вынуждает улыбнуться. Жалко. Как же это жалко, наверное. — Простите, — Комаэда грустно улыбается, рассматривая их фото в дальнем углу комнаты. Все же… У него слабая воля, и хуевая жизнь. Он может. Может себе позволить это, верно?       Нагито быстро подрывается с места, хватая первый попавший лист бумаги, высыпая на него перемолотые листья и плотно скручивает, оставляя на столе. Быстро находит забытую сегодня зажигалку и берет ее в руки, вставляя самокрутку между губ.       Поджигает. Затягивается.

Ничего. Ничего. Сейчас ему тоже будет хорошо. Сейчас он тоже будет счастлив.