Нефритовое золото и Ледяной лотос

:Вэй Ин — первое лицо: Госпожа Юй тренирует меня с остальными адептами клана уже 3 месяца… Но и конечно же больше всего придиралась она ко мне, я почему-то не удивлён. Один раз, я даже получил Цзыдянем лишь за то, что хотел попросить немного передохнуть и воды. И мало того что меня ударили, опозорив при всех, так я ещё и «неблагодарная свинья» как выразилась эта гадюка! Вы наверное задаётесь вопросом, «Где же Глава клана Цзян?», верно? Так вот я вам отвечу, дядю Цзян вызвали в Башню Золотого Карпа пару дней назад, он не рассказал мне причину, лишь ответил что вернётся он только через месяц, и предупредил, чтобы я старался меньше злить его угрюмую жену. Сегодня 31 октября, а у меня день рождения! Я был бы безмерно счастлив, если бы не одно «маленькое недоразумение» под названием Госпожа Юй… Она мучает меня на тренировках в двое больше, чем остальных, а когда я говорю что мои силы на исходе, она называет меня слабаком, угрожающе тряся перед моим лицом Цзыдянем. Это мой первый день рождения, в который мне так паршиво… : Автор: Вечер… Небо над Юнмэнем затянулось серыми тучами, казалось ещё пару мгновений, и дождь ливанёт со всей силы. Такое ощущение что сама матушка-природа сочувствует А-сяню, ведь сейчас этот вечно не унывающий мальчишка, сидит не с довольной улыбкой именинника, а с точностью да наоборот, как-будто помер кто-то… «Не смей показывать врагам свои эмоции! понял?! эмоции — это проявление слабости!» — вспоминал Вэй Ин слова Госпожи Юй. «Раз уж она так этого хочет, видимо на то, есть своя причина, о которой эта женщина не хочет мне рассказывать». — думал А-сянь. Брюнет направился к омывальным бочкам, дабы смыть с себя не только грязь, но и усталость с напряжением прошедшего дня. Горячий пар приятно согревал легкие, а тёплая вода очищала тело и разум юноши, что так тщательно натирал себя душистым мылом и маслом. Завершив омовение тела, парень приступил и ко рту. Взяв деревянную щеточку из ивовых веток, Вэй Ин начал полоскать зубы в специальном растворе из соли и тёплой воды*, затем около минуты начищал их щёткой и омыл рот обычной водой. Накинув на себя чистые ночные одежды, брюнет вернулся в комнату и хотел уж было потушить свечи, как вдруг периферийное зрение зацепилось за что-то, лежащее на тумбе. Подойдя поближе юноша рассмотрел два нежно-сиреневых тканевых свёртка, один из которых был меньше другого, длиной в палец, не более, а перевязан тёмно-фиолетовой бархатной ленточкой. И другой, уже крупнее, пальца в 3, но с такой же лентой. Вначале Вэй Ин задумался над тем, кто же мог вспомнить о его дне рождении, но буквально через пару мгновений хлопнул себя ладонью по лбу. Как можно было забыть о том, что у него, Вэй У Сяня, есть да-цзе и шиди, скорее всего единственные в ордене, не считая Цзян Фэнмяня, кто его не презирал, а любил. Он решил открыть их и начал с маленького. Аккуратно потянув ленточку за уголок, он стянул её полностью и бережно начал раскрывать ткань. Внутри была маленькая записка, исписанная аккуратными иероглифами, так что А-Сянь сразу догадался, что это подарок Яньли. «Любимому А-Сяню, на четырнадцатилетие. С Заботой и лаской, твоя Шицзе» Губы парня мгновенно расплылись в широкой улыбке, а глаза наполнились радостью. Он невесомо коснулся губами листочка и бережно убрал его в сторону. Затем, он взял в руки уже сам подарок. Это был колокольчик-оберег, сделанный из чистого серебра. Круглый шарик, с отверстиями (чтобы звон слышался чище), и продетой насквозь фиолетовой шёлковой ниткой, на конце которой, была кисточка из этих самых ниток, перевязанная ими же. Перед этой кисточкой была белая жемчужина, отличительный знак от остальных таких же колокольчиков. Повертев оберег в руке, Вэй Ин внимательна вглядывался в каждый узор, всем сердцем восхищаясь искусным ювелиром, сотворившего сие чудо. И искренне благодаря шизце, но всё же смущаясь, ибо любой с первого взгляда поймёт, что вещица не из дешёвых. Бережно отложив колокольчик на край тумбы А-Сянь принялся распаковывать второй свёрток. Также неспеша распаковав его, юноша не нашёл там поздравительной открытки, только записку, что гласила: «От Цзян Чэна», и чёрный тканевый мешочек, длиной в два пальца, а также ёщё один свёрток. Открыв маленький свёрток, Вэй У Сянь обнаружил внутри пару чёрных перчаток без пальцев, с серебристыми стежками, после чего решил их примерить. Сидят, как влитые, и материал приятный. Затем парень перешёл к мешочку. Несильно потянув за толстенький шнурок, брюнет вытащил его, а мешочек раскрылся. Внутри лежала заколка для волос из чёрной кожи, украшенная красными бархатными полосками и маленькими металлическими ромбиками. На «лицевой» стороне заколки, красовался серебряный круг, в котором было аккуратно вырезано изображение цветка лотоса. Повертев её в руке, А-Сянь улыбнулся, ведь А-Чэн почти также хорошо знал своего шиди, как и Яньли, по этому без труда мог бы определить, что ему понравится. Тихонько сложив лоскуты ткани в выдвижной ящичек, юноша собрал подарки и положил их на своё ханьфу, желая надеть всё завтра. Затем, подойдя всё к той же резной тумбе, он легонько подул на фитиль свечки, на котором тревожно задрожал язычок пламени, постепенно исчезая, и направился к своей постели, по нос зарываясь в одеяло, и с улыбкой подумал: «А всё-таки, сегодня не такой уж и плохой день» И с этой мыслью, брюнет начал проваливаться в мир к Шан-Ди.