Нефритовое золото и Ледяной лотос

Солнце скрывается за горизонт, окрашивая пушистые и белоснежные облака в нежный, персиковый цвет. Уставший от длительной тренировки, потный юноша, вразвалочку идёт по трапе, лениво таща свои ноги к цинши. «Мне как можно скорее нужна вода» — мысленно простонал брюнет. Постепенно небо стало приобретать тёмно-синий оттенок и на нём появилась первая звезда. В кустах стрекотали кузнечики, птицы разлетались по гнёздам. Рыбы залегали на дно, а наш юноша уже дошёл до своих покоев. Он попросил приготовить бочку тёплой воды, чистые полотенца, новые одежды и масло лотоса у служанки средних лет и направился к туалетному столику, дабы расплести хвост, снять ленту для волос и расчесать их перед омовением. Через пару минут вернулась служанка сказав, что всё готово и молодой господин может омыться. Вэй Ин поблагодарил её и улыбнулся, от чего она сама невольно заулыбалась. Напряжённые после тренировки мышцы, начали медленно расслабляться в горячей воде, становясь тяжёлыми, словно булыжники. От воды шёл пар, оставляя на зеркале запотевший след, с которого медленно сползали капли, что доходя до края камнем летели вниз, разбиваясь о деревянные половицы. Длинные волосы Вэй Ина расплывались по поверхности водной глади, напоминая кувшинки лотоса. Брюнет взял мягкую ткань и обмочив её в горячей воде, начал водить по своему телу. Сначала брюнет провёл по своей тонкой и в меру длинной шее, затем по впалым ключицам, плавно переходя на широкие и острые плечи. Потом, лениво сползая на грудь, остановился и вновь обмакнул белоснежную ткань, продолжая её путь по своему слегка рельефному животу, и проходя по чуть выпуклым бёдрам… *** Юноша сидел у туалетного столика и новой, сухой тканью проводил по уже чистым волосам. Полностью просушив их, он завязал лёгкий, домашний, нижний пучок и принялся надевать ночное ханьфу. Затем он сел за письменный столик и взяв в руки тушь и принялся рисовать. Аккуратно ведя кистью по пергаменту, оставляя на нём чёрные полоски, брюнет чуть хмурился и закусывал нижнюю губу это и выдавало его. По этому, казалось бы, незначительному жесту, человек хорошо знавший А-Сяня может с уверенностью произнести: «Он сосредоточен». Тем временем, на рисунке уже можно было разобрать длинные, тёмные волосы, с вплетёнными в них цветами, красивое ханьфу, что доставало полами до земли и нежную, широкую улыбку, которая, кажется светится даже на бумаге. По окончанию работы, юноша аккуратно отодвинул свой рисунок в сторону, закрыл тушь фарфоровой крышечкой и пошёл отмывать кисти от черноты. Затем вернувшись и распустив волосы, свалился без сил на кровать проваливаясь в сон. *** :Яньли: Сегодня утром я довольно рано проснулась, и как только я поднялась с кровати, меня тут же окружила женская прислуга, состоящая из примерно 12 девушек лет 18-22. Двое из них подхватив под руки мои одежды, а заодно и меня, направились в ванную, где меня уже ждала бочка с горячей водой. Уходя на омовение я краем глаза заметила, что ещё две девушки заправляли мою постель, а остальные прибирались у меня в цинши и готовили туалетный столик. Закончив с омовением девушки насухо меня вытерли и начали надевать на меня нижние одежды, затем ханьфу, и подвязали мне его в талии фиолетовым поясом. Меня под руки вывели из ванной и усадив перед зеркалом на туалетный столик начали просушивать мои волосы, затем закончив с этим долгим процессом, они начали наводить и на моем лице красоту. — Можно самый лёгкий и естественный макияж который есть, пожалуйста? — улыбаясь спросила я — Просто не хочу в свои шестнадцать быть похожей на женщину лет сорока. — добавила я. — Как скажете, Дева Цзян — поклонившись ответили мне хором четыре девушки. И поняв мою просьбу одна из прислуг взяла белую пудру и легонько похлопала меня по и без того бледному лицу. Затем вторая взяла самую маленькую кисть, аккуратно подведя мне глаза. Ещё две девушки взяв тонкие лоскуты ткани, обмакнули их кончики в масло камелии и начали потирать мои запястья, виски, мочки ушей, шею и ключицы. После всего этого, ко мне подошла женщина с резным деревянным гребнем, и заколкой в виде белой лилии в руках, она сказала, что остальные служанки могут быть свободны и те поклонившись мне, удалились, сказав напоследок: — До свидания, Дева Цзян! Женщина по имени Лун Мэй была самой старшей среди моих прислуг, ей было около 50 лет, и к ней я относилась с большим уважением, нежели к остальным. Иногда я даже спрашивала у неё совета за чашечкой ароматного жасминового чая. Госпожа Лун аккуратно и нежно расчёсывала мои длинные волосы, цвета угля, напевая себе под нос песенку, которую она мне частенько пела в детстве, перед сном. Она заплела мне два пучка, слева и справа, предусмотрительно оставив висеть спереди две тонких пряди по-бокам, и начала плести маленькие косички. Я смотрела на неё через зеркало туалетного столика, она же в свою очередь неотрывно глядела на мои волосы, слегка хмурясь, и не переставая напевать ту песенку. А я засмотревшись на её тонкие пальцы, что так ловко перебирали мои тёмные пряди, даже не заметила, как госпожа Лун позвала меня. — Дева Цзян! — чуть громче повторила женщина, от чего я вздрогнула — с вами всё в порядке? — добавила она. — Да, госпожа Лун, я просто задумалась — улыбаясь ответила я служанке. -Хорошо, я закончила — ответив мне такой же нежной улыбкой проговорила женщина. — Благодарю, дальше я сама — сказала я ей. : Конец 1-е лицо Яньли: *** Время 06:30 утра, выходной, но не смотря на то, что сейчас заканчивается середина осени, солнце в Юнмэне всё-ещё грело людей и землю своими лучиками. Проходя мимо пруда, девушка явно знатных кровей бросила в него хлебных крошек, а находящиеся внутри золотые рыбки быстро начали сплываться к месту «кормежки». Заметив это, Янь Ли подкинула ещё крошек, в то же место. Завидев издалека хлеб, к кристально чистому пруду слетелись птицы, самых разных цветов, и жёлтые, и коричневые, и чёрные. Дева Цзян решила и их не оставлять голодными. Закончив подкармливать рыб и птиц, брюнетка отряхнула своё ханьфу от крошек и направилась в деревню Пристани Лотоса. Придя на рынок, что находился в деревушке, девушка с блеском в глазах рассматривала всё вокруг, буквально открыв рот от удивления Ян Ли начала глядеть во все стороны и вдруг наткнулась на идущую с тяжёлыми мешками женщину в летах преклонных и подбежав к ней, сказала: — Бабушка, что же вы такую тяжесть таскаете! давайте я помогу! — воскликнула девушка. — Что вы, Дева Цзян! не стоит обращать на меня внимания! я сама всё донесу! — ответила старушка. — Нет уж, извините, но я настаиваю! — ответила брюнетка и взяла два мешка из четырёх. — Ох, спасибо, Дева Цзян, спасибо! — проговорила бабушка. Когда Янь Ли помогла старой женщине донести сумки, последняя произнесла: — Спасибо большое, Дева Цзян! — улыбаясь проговорила старушка, а затем добавила тоном, доброжелательным, но не терпящим отказа — Вот, возьмите яблочки, спелые, красные, прошу возьмите, в знак благодарности! — воскликнула бабушка. — Ну я даже не знаю — слегка ломалась Шицзе, ну а живот предательски заурчал, напоминая о том, что молодая госпожа забыла позавтракать. — А я знаю — ответила старушка вложив в руку брюнетки мешочек с тремя яблоками — кушайте наздоровье, и ещё раз спасибо — улыбнулась седовласая. — Вам спасибо — ответив такой-же улыбкой произнесла девушка, а затем поклонившись произнесла на последок — Хорошего дня вам, бабушка! — И вам того же Дева Цзян! — крикнула в ответ старушка. *** Вновь вернувшись ко дворцу Юньмэна, брюнетка решила навестить своих братьев, ведь сейчас уже 07:40 утра, а в выходные в Юнмэне все встают около восьми. Она заглянула в цинши к А-Сяню и А-Чэну, оба юноши сейчас сладко спали, но Вэй У Сянь почему-то был не укрыт, Шицзе подошла к кровати шиди и накрыв его до плеч, погладила по мягким, чёрным волосам. Затем, проделав тоже самое и с А-Чэном, она оставив каждому по яблоку удалилась, нежно улыбнувшись на последок…