48 часов

— Ревва Александр Владимирович, — Сказал темноволосый мужчина, пожимая большую руку стоящего напротив него немецкого вокалиста. Тот же улыбнулся, тоже не скупясь на крепкое рукопожатие, а затем представился и сам: — Приятно познакомиться, Линдеманн Тилль Вернерович, — сказал он, ловко орудуя русскими словами и даже изменяя своё отчество на русский манер, однако иностранный акцент всё же выдавал в нём истинного арийца даже больше, чем странное для русских ушей имя. Александр, привыкший выступать под псевдонимом Артур Пирожков, сразу же завидел в музыканте совсем не того человека, каким Тилль показывал себя на сцене. Если там он был эпатажным, вспыльчивым и наводил ужас, то в реальной жизни это контрастировало с неожиданной скромностью, что было понятно с первых секунд общения. Даже голос выкрашенного в светлый оттенок немца был тихим, однако приятный баритон всё равно заставлял вслушиваться в него и обращал на себя внимание, а потому Линдеманн не был тем человеком, которого было просто не слышно в компании. Он был тем, к кому всегда прислушивались по непонятным, возможно, и ему самому причинам. Линдеманн же тем временем заметил хитрое "лисье" лицо шоумена, а также этот умный, проницательный взгляд карих глаз... По нему он понимал, что не сделал ошибку, решая сотрудничать именно с этим мужчиной. Конечно, Тилль знал, что многие его фанаты отнеслись к подобному скептически из-за того, что Ревва был представителем поп-культуры, однако сам Линдеманн таких стереотипов не придерживался, а потому с радостью пошёл на партнёрство. Ревва рассмеялся. — Уже вживаешься в роль русского? — спросил он, наконец, разрывая рукопожатие. Тилль тоже хохотнул, однако их беседу прервал подошедший мужчина - Сергей Грей, режиссёр будущих клипа и короткометражки. Изъясняться на немецком не было смысла, ведь Линдеманн, глубоко проникнутый русской культурой, хорошо владел русским, да и в окружении русскоговорящих людей было бы неприлично говорить на языке, которого они не знают. — Линдеманн, пойдём, локация уже готова, — сказал мужчина и кивнул, зазывая Тилля с собой. Тому же ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Ревва наблюдал за тем, как немец облачается в типичную одежду для жителя СССР - длинное пальто и эту узнаваемую меховую шапку. В таком наряде его действительно было не отличить от человека тех времён, а ещё большей правдоподобности добавляла прекрасная актёрская игра фронтмена и этот антураж, сделанный мастерами по созданию локаций и объектов для съёмки. Чего только стоила, например, советская газета в руках Тилля с гармоничной и грамотной рекламной интеграцией? Голубые, немного мутные глаза Тилля бегали по тексту этой газеты, а Ревву переполняло какое-то странное чувство восторга. Линдеманн был его кумиром со времён альбома Mutter, когда клипы немецкой индастриал-металл группы крутили по популярному среди молодёжи 2000-х MTV. Тогда мужчина был ещё совсем молод - ему было около 25 лет и он очень вдохновился образом Линдеманна, этой мужественностью, музыкой, подтянутым телом Тилля, который в прошлом активно занимался спортом... Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Саше, который, казалось бы, имеет так мало общего с этим мужчиной, предстоит находиться на одной съёмочной площадке вместе с ним?... Время съёмок пролетело незаметно и настал обеденный перерыв, правда не все были заняты обедом - одни курили, другие говорили по телефону, третие готовились к съёмкам даже сейчас. Ревва же сидел за столом и ел достаточно скромную для звезды еду - борщ с хлебом. В этот момент к нему неожиданно подсаживается Линдеманн с подносом, на котором была точно такая же еда. — О, ты тоже любишь борщ?— спрашивал он, добродушно улыбаясь и поправляя пальто, которое всё ещё не снял, чтоб не надевать вновь перед съёмкой. "Ох, вновь этот низкий баритон" подумал про себя Ревва, ведь всегда восхищался этим голосом. Более того - он даже немного завидовал мужчине. — Да, такая еда напоминает мне о матери и беззаботном детстве, — ответил Александр, на что Тилль понимающе кивнул, зачерпнув первую ложку супа и начиная есть. — Наверное, впрягаешь свою жену постоянно такое готовить? Она вышла замуж за звезду, ожидала, что будут рестораны, дорогие и изысканные блюда, а ты ей "женщина, иди готовь борщ", — предположил вокалист, посмеиваясь. Ревва тоже посмеялся, однако отрицательно закачал головой. — Была бы ещё жена... Я один живу. Для самого себя готовить как-то не хочется, а для меня готовить некому. По крайней мере ту домашнюю еду, сделанную с душой, которую я люблю, — сказал мужчина и грустно вздохнул, а Линдеманн же удивился: — Как, жены нет!? — воскликнул он. Ревва кивнул. — Ну да, мы с ней развелись несколько месяцев назад, — откровенничал брюнет, отводя взгляд. — Всегда удивляюсь этой вашей русской искренности и душевности. Думаю, этого очень сильно не хватает немцам,—сказал Тилль и покачал головой, положив ложку в тарелку. — Ты только не отчаивайся. Всё-таки, ты мужчина хоть куда, да и выглядишь очень хорошо. Ещё и гораздо моложе своих лет! Красавчик, при деньгах да знаменит... найдёшь себе ещё получше кого-нибудь,— Утешал его Линдеманн, а тот улыбнулся. Для Александра это действительно были очень важные слова. Пусть он и сам знал, что для него не всё кончено, однако это никак не меняло естественные переживания после разрыва, а сейчас его буквально поддерживал кумир. Что могло быть более чудесным и действенным лекарством? Он поблагодарил сидящего напротив мужчину, а затем вдруг замер - в нос ударил приятный аромат. На первый взгляд он показался очень сильным, душистым и мужским, чувствовались горьковатые нотки табака, однако в ту же секунду запах раскрылся совсем по-другому - словно сладкая, зрелая слива и настоящая ваниль - совсем не та, что продаётся, как приправа в дешёвых пакетиках. В этот необычный роскошный запах захотелось внюхиваться, Ревва всем телом чувствовал, как ему не хватает его, хочется быть всё ближе и ближе к мужчине напротив, хочется прижать его к себе и жадно наслаждаться головокружительным ароматом. Ревва одарил немца странным взглядом, а тот в этот момент столь же странно взглянул на него. Линдеманн и сам ощутил приятный запах, исходящий от актёра, сидящего напротив. Такой землистый, пряный, древесный и мшистый, словно аромат из лимитированной коллекции дорого парфюма класса люкс, однако прекрасно чувствовалось, что это были не духи, а собственный запах Саши. Вдыхая ноты этого аромата, Линдеманн ощущал ту самую надёжность, какую можно ощутить рядом с мужчинами, ощущал, что человек, сидящий напротив - верен, спокоен и рассудителен, как сама земля. Он буквально мог ощутить, что бы почувствовал, если бы рука Реввы коснулась его тела - это была бы немного тяжёлая, но успокаивающая сила, которой хочется подчиниться, отдаться полностью. Кажется, понимая, что между ними пронеслась искра, Тилль свёл ноги вместе, а затем неловко улыбнулся, после чего улыбнулся и Александр, шумно сглатывая. Оба продолжили свою трапезу в неловком молчании... Через время съёмки продолжились, а Линдеманн раздумывал насчёт произошедшего за обедом. Он не мог ошибиться, понимая, что испытал настоящее влечение к актёру, однако никогда прежде он так не робел из-за темы, связанной с сексом и любовью... Эти мысли так и вились в голове мужчины до конца съёмочного дня и, пусть они и не мешали ему всё с тем же артистизмом подходить к съёмкам, они сильно забивали разум. Тем временем то же испытывал и Александр, умудряясь и на съёмочной площадке посматривать на своего кумира этим всегда хитрым и странным взглядом, заставляя даже взрослого мужчину испытывать какое-то странное смущение под этим давлением. В этих непонятных ощущениях прошёл остатний съёмочный день. Материала было достаточно много, а потому, как и ожидалось, за один день было не управиться. Линдеманн, переодевшись в свою повседневную одежду, отправился к выходу, наткнувшись там на Александра, который смотрел в экран своего телефона. Линдеманн, чувствуя себя как-то неловко по непонятным причинам, хотел пройти мимо, игнорируя этот притягательный запах и мужчину, однако Ревва заметил его и, улыбнувшись, махнул рукой. — Смотри, в комментариях люди уже шутят про то, что скоро тебе выдадут российское гражданство, — сказал он, показывая Тиллю экран телефона. На экране был инстаграм-пост с совместной фотографией Линдеманна и Реввы на съёмочной площадке, а наравне с комментариями о получении российского паспорта были и высказывания фанатов Тилля, которые были разочарованы тем, что в клипе будет сниматься Ревва. Читая подобное, Линдеманн хмурился. Его огорчало, что его собственная аудитория так предвзято относится к шоумену, да и самому Александру наверняка было неприятно видеть весь этот негатив в его сторону, пусть он это и скрывал. Именно поэтому Тилль похлопал того рукой по плечу и добродушно посмеялся. — А я был бы и не против получить гражданство вашей страны. И не обращай внимание на тех, кто говорит что-то негативное о нашем с тобой сотрудничестве. Они не правы насчёт тебя, ты и сам понимаешь, — сказал Линдеманн, а Ревва тем временем вновь мог почувствовать этот приятный аромат. Ощущая эту необъяснимую тягу, оба задержали взгляд друг на друге немного дольше, чем было негласно дозволено на их уровне взаимоотношений. Конечно, допустимая продолжительность взгляда в глаза никогда не была строго определена, но переход за грань всегда чётко ощущался, однако, как зачастую и происходит в таких ситуациях, никто не решается зайти дальше, ведь рациональное и трезвое мышление в таких моментах как будто бы отключается, а потому мужчины разорвали этот неприлично долгий взгляд, попрощались и отправились каждый своей дорогой. Оказавшись в отеле (где Линдеманна, как и обычно, дожидалось несколько фанатов), мужчина отправился в свой номер, но только после того, как сделал несколько фотографий и дал автографы желающим. Будучи внутри, он разделся до нижнего белья, а затем лёг на большую кровать, беря в руки телефон и зачем-то заходя в инстаграм-профиль Реввы. Подписавшись на его аккаунт, весь оставшийся вечер Тилль провёл, разглядывая его фото...