Сцена в уборной
15 августа 2021 г., 01:09
В конце рабочего дня был отснят и весь нужный материал, а работа теперь оставалась только на тех, кто будет его редактировать. Линдеманн отправился в уборную, чтоб освежиться холодной водой и смыть с лица вновь проступившие из свежих ран капли крови.
Включив кран, он начал умывать лицо, как вдруг заметил Ревву, тоже зашедшего в помещение. Кажется, мужчина не ожидал увидеть тут Тилля, однако не растерялся и улыбнулся.
В голову двоим вновь ударил приятный запах. Немец замер, а Александр подошёл к нему сзади практически вплотную.
— Съёмка закончена... ты скоро уедешь?— спрашивал он тем возбуждащим тихим голосом.
Тилль посмотрел на актёра через отражение, однако по каким-то причинам ему не хотелось отталкивать его, не смотря на такую неприличиную близость.
— Да... Так не хочется уезжать из России, но меня ждёт запись нового альбома, — говорил Линдеманн, а в это время Александр склонился над его шеей, обжигая её горячим дыханием.
— Я тоже не хочу, чтоб ты уезжал... — Прошептал он, а затем развернул Тилля к себе лицом, оглаживая грубой рукой его щёки.
Тилль на первый взгляд казался намного более грозным, чем Ревва, однако на данный момент по каким-то причинам он выглядел очень робким и неожиданно слабым на его фоне.
Кажется, сейчас, когда оба находятся в таком положении, мысли относительно друг друга в их головах начинают вставать на места, именно поэтому Ревва приблизился к губам музыканта, а затем слился с ним в поцелуе, а тот в свою очередь растерянно, но крайне охотно на него ответил. В следующую же секунду Александр прижал Тилля к стене, помещая одно колено между его ног и вдавливая своим телом в прохладную плитку, а Линдеманн прикрыл глаза, прижимая мужчину к себе. Ревва не способен был остановиться, а Тилль тем временем не мог оттолкнуть его.
Руки актёра начали гладить тело вокалиста, его мужскую грудь и торс, а затем опускаться ниже, проникая под рубашку и касаясь подушечками пальцев его кожи, пока губы тем временем продолжали настойчиво и страстно целовать мужчину напротив.
Вскоре ловкие пальцы Реввы расстегнули пуговицы на рубашке Линдеманна, оголяя торс, а позже потянулись и к ширинке его брюк. Тилль занервничал.
— Подожди... за дверью ведь люди, — сказал он, а Александр лишь томно вздохнул, ненадолго отстранившись и закрыв дверь уборной на щеколду.
— Теперь нам никто не помешает...— Сказал он, тяжело дыша от предвкушения предстоящего удовольствия, а затем вновь прильнул к губам Линдеманна.
Целуя мужчину, Ревва опустил руки ниже, стягивая с него брюки и нижнее бельё, а затем касаясь члена. Тилль запрокинул голову от удовольствия, шумно выдыхая, а Александр же, не желая медлить, начал ему активно надрачивать. Линдеманн, кажется, с удивительной лёгкостью готов был отдаться мужчине. Может быть, это было из-за течки и крайне сильного желания удовлетворить себя, а может быть из-за чего-то другого - это сейчас было совсем не важно. На первом плане для Тилля оказался Ревва и его притягательный запах, перед которым он не мог устоять.
Чувствуя, что его партнёр достаточно возбужден, а сам он больше не может держаться, Ревва расстегнул и свои брюки, разворачивая светловолосого к себе спиной.
— Знаешь, а до встречи с тобой я ведь и подумать не мог, что ты - омега, — Прошептал он на ухо Линдеманну, а голубые глаза старшего смущённо забегали.
Говорить о том, кем является Тилль, действительно было не принято в его окружении, ведь эту часть себя он никогда не принимал, всегда стараясь скрыть за обликом брутального мужчины, однако же Ревве каким-то образом удалось разбудить в нём это желание подчиниться и оказаться слабее, а именно поэтому это всё сейчас и происходило.
Смочив пальцы слюной, Александр опустил их вниз, смазывая проход Линдеманна, а затем ещё некоторое время подготавливая его, чтоб происходящее доставило удовольствие им двоим. Закончив с этим, он приставил к проходу Тилля головку своего члена и надавил, медленно входя и запрокидывая голову с тихим, блаженным стоном. Немец, чувствуя, как орган Реввы входит в него всё глубже, сжал руки в кулаки и тихо простонал, практически прорычав. Темноволосый, полностью оказавшись внутри мужчины, тут же начал двигаться, активно набирая темп и насаживая вокалиста на себя в то время, как тот опирался руками о стену, стонал и кусал свои губы с непривычки.
Ускоряясь, Ревва наклонился ближе к задней части шеи немца, обдавая её горячим дыханием и оставляя на коже влажные следы поцелуев, а в это время по помещению уборной начали разноситься хлюпающие звуки и шлепки плоти о плоть. По телу Тилля бежали мурашки, а стоны стали ещё более громкими и обрывистыми. Александр понимал, что если они будут такими шумными, то рискуют быть услышанными остальной съёмочной группой и актёрским составом, а потому рука мужчины легла на губы Линдеманна, властно и грубо закрывая ему рот, а после вдавливая в поверхность стены с новой силой.
Сейчас, когда на лице Тилля отражается животное, низкое удовольствие, а растрепанные светлые волосы спадают ему на лицо, прикрывая раны, Ревва вновь ловит себя на том, что ему нравится видеть немца таким слабым и подчинённым себе, а сам Линдеманн тем временем находится на грани оргазма от неведомого до селе удовольствия.
Ещё немного и толчки Реввы становятся более чёткими, сильными и глубокими, а затем он с громким стоном изливается внутрь Линдеманна, крепко и даже больно держа его бёдра. Тилль, чувствуя внутри горячую сперму, испытывает оргазм и сам, после чего начинает хрипло и тяжело дышать.
Отстраняясь от мужчины, Ревва пытается собраться с мыслями, чтоб что-то сказать, однако его прерывает женский голос и стук в дверь:
— Там внутри всё в порядке?— Спрашивала, судя по голосу, актриса, играющая роль судьи, а мужчинам же ничего не оставалось, кроме как привести себя в порядок и выйти из уборной через какое-то время.
