А в России у мафии есть целая страна.

       Игорю не привыкать к жестокости, это всё, что он знал с самого детства. Многие думают, что раз он сын главы мафии, то его детство было наполнено исполнениями любого каприза. Но они не учитывают, что его отец — бывший военный, которого сломал Афганистан. Не то, чтобы Игорь пытается его оправдать, ненависть к отцу у него уже на подкорке сознания так глубоко выжжена, что он видимо всю свою жизнь пронесёт её с собой. Просто пытается логически объяснить всю невозможность детства из разряда «как сыр в масле катался». У Игоря спина вся в рубцах, СДВ и депрессивно-тревожное расстройство, из спутников паранойя, а вопрос доверия даже не стоит, Игорь не знает даже что это.       Но даже в столь тёмной полосе его жизни, у него был просвет: Кирилл Гречкин. Лучший друг, ставший ему братом и пожалуй самым важным человеком в его жизни. Единственный, кому он доверял всегда и априори. Единственный, кто всегда понимал и принял его. Единственный, кто своими, порой тупыми шутками, мог заставить его рассмеяться. Они всегда почти были друг у друга: их отцы были из одного клана, возглавляли его, считай, поэтому они были знакомы с самого детства, исключая разницу в возрасте. У Кирилла в жизни тоже был тот ещё пиздец из-за его отца, поэтому в этом они сходились. Вынужденный играть роль богатого туповатого мальчика, обладающий превосходно острым умом Гречкин быстро научился шутить над всем и вся, чтобы не сойти с ума сильнее положенного.       В целом всё шло по накатанной: маски, убийства, яды, взрывы, роли предписанные им давным-давно они оба играли блестяще. Вот только Всеволод изволил видимо сойти с ума, поэтому начал заставлять своего сына принимать наркотикам, из-за которых ему было очень плохо: головные боли, ломота, снижение скорости реакции и какое-то словно бы отупение преследовало Кирилла под кайфом, «Индивидуальная реакция организма», — разводили руками врачи. Закончилось это, естественно, плохо. Кирилл не успел до конца правильно среагировать, поэтому сбил, пусть и по касательной, приютскую девочку, почти выскочившую ему под колёса за мячиком. Гречкин отреагировал плохо: ударился в самокопание и посыпание головы пеплом. Всеволод решил ударится в старческий маразм, поэтому начал отказываться сына: перекрыл ему доступ к счетам, выступил с интервью, где назвал Кирилла «ошибкой молодости», поэтому друга из тюрьмы вытаскивал, естественно тайно, именно Игоря, параллельно костеря Всеволода на все лада. Оправдательный приговор встал многим как кость в горле, но Грома это не волновало, ему нужно было вытаскивать друга из уныния.       В особняк Игорь почти летел, опасаясь что Кирилл просто даст Макарову сделать что-то с собой, ведомый чувством вины, но он никак не ожидал увидеть там чудика в маске, изображающего из себя Бэтмена. Ещё больше он не ожидал увидеть горящую тачку Кирилла, в которой был сам Кирилл. — Ты охуел, птеродактиль?! — это было первыми словами Игоря, однако продолжать диалог он не стал, а кинулся к машине, чтобы достать оттуда Гречкина. — Ты правда кинешься спасать его?! — немного истерично откликнулся этот псих.       А Игорь, оттащивший Кирилла на приличное расстояние от машины и наблюдавший за взрывом, только и смог подумать: «Картина Репина «Приплыли», блять», ведь левую руку с меткой обожгло, подтверждая встречу соулмейтов. А он всегда думал, почему именно эта фраза начерчена на его руку, узнал вот. Только лучше бы и не знал, честное слово. Спалось как-то лучше без этого знания, а теперь он предвкушал бессонницу и наполненную мыслями об этом происшествии голову. С темой соулмейтов у него и так была беда, в общепринятом смысле, ведь он всегда крайне скептически относился к этой теме, считая бредом доверие и любовь с первого слова, если бы он мог выбирать, то он бы выбрал Кирилла: у них было доверие и взаимопонимание с первого слова, взращённое годами. Но судьба — та ещё сука, поэтому его соулмейт — псих в костюме, который попытался убить самого важного человека в его жизни, буквально ни за что. Всем было плевать ведь, что девчонка сама бросилась под колёса, а про то, что наркотики— никогда не были выбором Кирилла, никто и вовсе не знал, но оттого не менее обидно было за весь тот ушат говна, что вылило на Гречкина общество. Он был готов вырвать каждому язык за плохо сказанное в адрес Кирилла, а тут и вовсе такое. И это «такое» — его соулмейт. Шикарно, не правда ли?