Дети семьи Савада

Тсунаёши сам вызвал полицию. Дал показания, в которых не было ни единого слова лжи: отец занимался чем-то непонятным, называл себя то лётчиком, то шахтёром, а потом сам сказал, что он преступник, и начал готовить сына. Для чего? Тсуна не знает. Мать ходила с синяками и боялась сбежать. Сестра? Сестра единственная ничего не знала о деятельности отца. Сам Тсуна хотел, но не мог ничего сказать полиции, потому что отец говорил, что очень влиятелен. Рассказал, как чувствовал, что бессилен защитить маму и сестру. Но когда увидел, как Емитсу прижал Тсуру к стене… Ему поверили. Его даже слегка жалели, но закон был суров. А потом Тсунаёши навестил Ноно. – Что же ты наделал, – покачал головой старик. – Простите, Девятый. У меня не было выбора. Мама сама решила стать его женой, но сестра… – Ты должен быть наказан по законам мафии, Тсунаёши-кун. – Я понимаю, – смиренно склонил голову тот. – Только Тсуру, прошу, не втягивайте в это. Ноно совершенно по-стариковски пожевал губами. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого озвучил другое: – Я вижу лишь один способ сохранить тебе жизнь, Тсунаёши-кун. Законы Японии строги, и никто не удивится твоему наказанию. Но и смертную казнь тебе не присудят. Мафия позволит тебе жить, если ты получишь пожизненное заключение и не попытаешься его оспорить. Я же обещаю позаботиться о твоей семье. Конечно, Тсуна согласился. Как будто у него был выбор. Тогда, перед оглашением приговора, его навестил Мукуро, завладевший сознанием одного из охранников. И на самом деле, Тсуна был удивлён. – Разве ты не должен был взять своих ребят с Хром и свалить как можно дальше от Вонголы, раз уж я убил того, кто тебя шантажировал? Мукуро хмыкнул: – Какой ты наивный мальчик, раз считаешь, что Емитсу не перестраховался. Но именно потому, что ты убил его, – иллюзионист широко ухмыльнулся, – я здесь, чтобы передать тебе весточку от Хранителей. Новость первая, только не падай в обморок, у меня не так много времени. Твоя мать повесилась. Сама. Тсунаёши покачнулся. – Что? – Любимый муж – якудза, пытавшийся изнасиловать собственную дочь, сын – его убийца, которому грозит пожизненное. Все соседи пальцем тыкают. Ничего удивительного, на самом деле. – Как… как она могла? – остаться сиротой вот так, да ещё и в момент, когда он уже ничего не может поменять… – Молча, – хмыкнул Рокуро. – За ней приглядывали, конечно, но тем вечером она всем пожелала спокойной ночи и поднялась к себе как обычно. Перед смертью оставила записку Тимотео с просьбой позаботиться о её дочери и организовать её похороны. Тсунаёши рукой нашарил стену позади себя, испытывая желание найти хоть какую-то опору. Его мир рушился, а он снова, как в будущем на десять лет вперёд, не мог защитить свою семью. Только там что-то можно было исправить, а сейчас… – М-да, – заметил Мукуро, – А мне казалось, что у тебя более устойчивая психика. Ну ладно, перейдём к следующей новости. Вонгола пока не трогает твоих Хранителей, но у них уже есть идеи, что можно сделать с твоим заключением. – Ничего, – тут же отреагировал Тсуна хриплым голосом. – Это условие Ноно Вонголы: я не должен покидать тюрьму. Рокудо посмотрел с сочувствием и даже похлопал по плечу: – Да ты и правда жизни не знаешь. Даже в тюрьме можно устроиться с комфортом. А можно и умереть "при попытке побега". Необязательно настоящего. – Говоришь как опытный сиделец? – спросил Тсуна, отчаянно пытаясь уцепиться за реальность. Иллюзионист неопределённо хмыкнул. – В любом случае, твоя верная собачонка просила передать, что они не оставят твою сестру без поддержки, так что за неё можешь не беспокоиться. А ещё… тюрьму ты действительно покинуть не сможешь, и есть подозрения, что тебе организуют весёлую жизнь за нарушение омерты. Терпи. Запрет Ноно будет действовать только до смерти Ноно. А после они найдут способ тебе помочь. Бывай, Савада Тсунаёши. Тебя ждут непростые времена. Он остался один, переживая мысль, что стал причиной того, что мама умерла. Предпочла совершить самоубийство, лишь бы не иметь с ним ничего общего. И бросила Тсуру. Как она вообще могла?! Вынесение приговора прошло как в тумане. Следующие несколько лет действительно превратились в кошмар. Он держался как мог. По возможности тренировался, когда условия позволяли, потому что в своих камерах они должны были сидеть неподвижно часами, пока не наступало время отдыха. Возможно, он бы сломался, перестал верить в своих ребят. Но иррационально успокаивало то, что с новостями к нему пришёл Мукуро. Кто угодно мог бы сказать утешающую ложь, но иллюзионист просто не был на это способен. Он вообще не считал нужным его жалеть. Значит, это было правдой. Значит нужно было только подождать. И настал миг, когда с ним встретился его новый адвокат и заявил, что попытается добиться смягчения условий содержания. В первый раз им отказали. И во второй. Адвокат не сдавался, мимоходом отметив, что у Савады хорошие друзья, которые его не забыли и прилагают все усилия, чтобы ему помочь. И, наконец, у них всё получилось. Следующие несколько лет прошли не в пример легче. Для человека, лишённого свободы, каждое послабление было ощутимо. Адвокат передавал ему книги и письма, правда, отказался говорить, чем заняты Хранители, в очередной раз отметив, что те постоянно заняты решением его вопроса. А потом случился суд, на котором Тсунаёши оправдали. Это произошло так быстро и настолько ошеломляло, что у Савады долгое время не проходило ощущение нереальности происходящего. Из тюрьмы он вышел старше на восемь лет, совершенно не представляя, что делать дальше. У ворот его встречал чёрный автомобиль представительского класса, на капот которого опирался мужчина в классическом костюме, очень похожий на… – Ну, здравствуй, ученик. – Реборн?! Но… как? – Пока тебя не было, много произошло, – киллер хмыкнул. – Садись в машину. Пора ехать. Сегодня ночуем в гостинице, ты приведёшь себя в нормальный вид, а завтра уже вылет. Савада кивнул и по привычке повиновался. Лишь когда они отъехали так далеко, что тюрьму уже не было видно, Тсуна проанализировал слова наставника: – Ты ничего мне больше не расскажешь? – Нет, – ухмыльнулся киллер. – Мне запретили это делать. – Не припомню, чтобы ты когда-то подчинялся приказам, – протянул Тсуна, имея в виду, что репетитор требования Емитсу всегда выворачивал наизнанку так, что не придерёшься. – Хочу посмотреть на твоё лицо, когда ты всё увидишь сам. А, ну конечно. Если дело касалось издевательства над любимым учеником, Реборн не останавливался на полумерах. В дорогой гостинице Тсуна наслаждался непривычным комфортом. Его радовала и мягкая кровать, и возможность лежать в ванной, сколько угодно, и вкусный ужин с вином, и, боже, нормальная одежда, даже если таковой Реборн считал дорогой костюм, который Тсуна отвык носить. Что интересно, насмешек со стороны Реборна, когда он так явно получал удовольствие, не последовало. Репетитор только хмыкнул: – Наслаждаешься жизнью? Ну-ну. Наверное, он должен был ждать подвоха. Но не хотел, радуясь малому. То, что эти «маленькие радости» недоступны многим обывателям, Тсуну не волновало. Они летели на Сицилию, и Савада совершенно не знал, чего ждать, а интуиция говорила смириться с происходящим и расслабиться. Их снова встречали. Теперь автомобиль был серебристым, а у его дверей стояли двое. Тсуна замедлил шаг. Он так давно не видел сестру… как и ожидалось, она выросла прекрасной девушкой. Он мельком оглядел повзровслевшего Гокудеру в костюме и с кольцом Хранителя на пальцах, снова вернул взгляд к Тсуру, по инерции посмотрев на ее руки и… Сестра внезапно врезалась в него, вышибая из груди воздух. – Тсу-уна! – выдохнула она, сжимая в объятиях. – Ого, – тихо фыркнул Тсунаёши. – Ты выросла не только красивой, но и сильной. От женихов, наверное, отбоя нет? Тсуру издала странный звук, что-то среднее между всхлипом и смешком, и уткнулась лицом ему в грудь. – Дурак! Да кому они нужны?.. Тсуна погладил её по спине сквозь пиджак. – Значит, я могу с полным правом всех распугать? Приехал твой старший брат - уголовник, он оторвёт руки любому, кто их к тебе протянет. – Я так скучала, – тихо призналась девушка. – И так боялась,что больше никогда тебя не увижу. – Ну, теперь я здесь. Твоими усилиями, как я понимаю. Тсуру слегка отстранилась. Глаза у сестры блестели, но она всё-таки не расплакалась. Хорошо. – Ты прав. Добро пожаловать домой, братик. Приятно, что даже Реборну хватило такта не лезть в эту сцену. Мужчина просто прошёл к машине и сел за переднее сиденье рядом с водителем. Гокудера курил с таким выражением лица, будто не знал, куда себя деть. Заметив, что брат и сестра, наконец, отпустили друг друга и идут к нему, Хаято выбросил бычок. – Рад вас видеть, Джу… Тсунаёши-сан. «Ага», – сказал про себя Тсуна, крепко пожимая ему руку. – Спасибо, что позаботился о Тсуру, пока меня не было, – он улыбнулся, дождавшись, пока в глазах старого товарища промелькнёт облегчение. А потом резко и больно врезал поддых. – А это за то, что плохо заботился, – сообщил он согнувшемуся Хаято, похлопав того по плечу. – Какого хрена она стала новым боссом Вонголы? – Не надо его винить, Тсуна, – вмешалась сестра. – Я сама так решила. И сделку Ноно предложила сама. – Как он, кстати? – Мёртв. Тсунаёши кивнул, не став уточнять причину на улице. Только сообщил откашлявшемуся Гокудере, что благодарен больше, чем зол. Всю дорогу сестра держала его за руку, словно боялась отпускать, хотя это не помешало ей обмениваться с Реборном и Гокудерой какими-то рабочими замечаниями и что-то быстро печатать в телефоне. Тсуна на слух узнавал смутно знакомые фамилии разных Семей. Итак, его ожидания, возникшие, когда он увидел кольцо Вонголы на пальце сестры, оправдались. Она стала Десятой, а его Хранители, уже признанные кольцами, остались с ней. Это было хорошо. Значит, без поддержки все эти годы она не оставалась. Уже вечером, после приветственной вечеринки, во время которой Тсуна понял, что сильно отвык от шумных компаний, Тсуру пришла в его комнату. На самом деле, он бы пошёл искать её сам чуть позже, если бы она не появилась первой. – Тяжело тебе пришлось, да? – Без тебя было трудно, – согласилась девушка, вновь утыкаясь в его плечо. Он приобнял её одной рукой. – У босса мафии всегда должны быть стальные яйца, даже если это девушка. Тсуна фыркнул: – Насколько помню школу, на характер ты никогда не жаловалась. – А, – отмахнулась сестра, – детские шалости, и только. …Спасибо тебе за ребят. Они здорово мне помогли. И Гокудера, и Ямамото, и Сасагава. Даже Хибари с Рокудо. Они не пытались саботировать задания, хотя я и ожидала этого, если честно. Наоборот помогали. – Они признали тебя, – улыбнувшись, ответил Тсуна. – И кажутся довольными своим местом. Даже Мукуро. – Я бы хотела, чтобы твоё место тоже было рядом с нами, – вдруг сказала Тсуру. – Понимаю, что о слишком многом прошу после стольких лет, но я не хочу, чтобы ты уходил. Хотя если ты пожелаешь мирной жизни… – Я – бывший уголовник, о чём ты? – ухмыльнулся Тсуна. – Теперь хотеть жить как гражданский поздновато. – Я организую реабилитацию, чтобы ты мог вернуться к нормальной жизни. А наши хакеры подчистят всю информацию… – Ты же знаешь, что я не об этом, – перебил Тсуна. – Я останусь. Это не обсуждается. Тсуру крепче сжала его. – Тогда ты должен знать, что место Внешнего Советника всегда ждало только тебя. – Реборн должен быть в восторге: его уроки не пропадут даром, – иронично заметил Савада. – О, он ждал этого с предвкушением. И уже обещал устроить тебе тренировки, чтобы вернуть форму. – Что, снова в стиле Вонголы, да? – А чего ты ожидал? Тсунаёши усмехнулся, наконец, расправляя плечи. Его ждала новая жизнь после долгих лет, когда он уже перестал верить. И если младшая сестрёнка так просит, он не против убить кого-нибудь ещё. Для её безопасности.