как стать монахом с авито

*** После того поцелуя Вик с Дамиано все еще делали вид, как будто бы ничего такого и не было, но все равно продолжая так же двусмысленно шутить друг с другом и как и всегда шушукаться по ночам на расстоянии двух сантиметров почти. Так что он чуть ли не выдыхал ей в рот и говорил заткнуться уже, когда она отвечала что-то типа "а ты заставь меня", и он со своей ехидной ухмылочкой вместо ожидаемого продолжения щипал ее за бок и начиналась битва на выживание. После которой Итан кидался в них своей подушкой, потому что не мог нормально уснуть даже. Один Томас мог уснуть всегда и везде, потому что ему не мешал никто. Но когда все опять замолкали, они продолжали шушукаться, между тем еще иногда прерывая друг друга долгими поцелуями, после которых Дамиано говорил, что щетина Виктора какая-то странная, потому что не колется даже. И в один из таких дней они, похоже, помешали не только Итану там. Потому что на следующее утро в столовой вместо того, чтобы пожелать им доброго утра или хотя бы просто сказать что-нибудь, все только как-то странно смотрели на них. Но когда после затянувшейся паузы тот самый Отец Афанасий с другого края стола решил все-таки заговорить, стало понятно, что это вряд ли из-за их шума ночью все. По крайней мере он был слишком далеко от них, чтобы они мешали ему. – До меня тут дошли слухи... Что кто-то из наших монахов снял какое-то православное шоу, после которого на наш сайт стали поступать сообщения с жалобами. Что, мол, наш монастырь не монастырь даже, а разврат с содомией какой-то. – А у вас есть сайт разве? Дамиано, продолжая есть их так называемый завтрак с полужидкой овсянкой, вдруг удивленно посмотрел на него, почти без капли сарказма вообще. – Представьте себе. – И как называется? Их остальная троица тоже пыталась есть свое подобие каши, чтобы не издавать лишних звуков, но получалось не очень-то. Так что Отец Афанасий продолжил, даже не дав успокоиться им. – Знаете, я все понимаю, конечно. Сначала он признавался мне, и я подумал, что это все глупости. Но когда он совратил Виктора и выставил это на всеобщее обозрение все... "Виктор" уже не мог пережевывать даже, то ли смеясь, то ли плача там. – Так вы ревнуете значит? – Я просто не потерплю содомии тут. А вы двое мало того, что портите всю нашу репутацию, так еще и... Никто не ожидал, что на этом моменте Итан вдруг потянется поцеловать Томаса, который тоже не ожидал, кстати. Но Итан просто хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы хоть как-то поддержать их, потому что не знал, что сказать даже. И сидящий рядом с ним Томас, испачканный в каше, как нельзя подходил для такого. Правда тот сидел, весь покрасневший, как и сам батюшка, который смотрел на все это. Только Томас покраснел от смущения, а батюшка, скорее, от злости, за то, что они такое себе позволяют тут. – Я просто скажу одну только вещь. – Если хотите тоже поцеловать меня, то я занят Виктором. Но тот просто его проигнорировал, приняв это за провокацию. – Вы единственные монахи за всю историю этого места, которые так безбожно вели себя. И вам с вашей музыкой и пельменями явно не место тут. – Ну вот и хорошо, потому что мы уходим отсюда. Вик решила напоследок все-таки заговорить с ними, чтобы они могли убедиться, что еще и монахини. Да и все-таки было приятно, что они "единственные за всю историю" тут. *** Быть единственными за всю историю не так уж и плохо наверное. Даже если вы так гнусно прославились в том месте, которое когда-то считали чуть ли не домом и вас потом выгнали оттуда за всего один лишь косяк. Пусть и не травки, конечно, но зато вы понимаете, что те, кто всегда с вами рядом, от вас никуда не денутся. Так что так они и ехали в полупустой электричке, думая о том, что все не так уж и плохо, пока Томас спал на плече у Итана, а Дамиано напевал дурацкие песни в наушники Вик, которая специально делала вид, что не слышит его. Оставалось всего пару часов до того, как они вернутся домой и узнают, что бабушка Томаса, которой он втайне успел рассказать все, уже видела их по новостям в телевизоре, и до того, как они узнают, что Манескин больше не будет просто именем, которое никто бы и не вспомнил потом. Потому что они сами теперь и есть те самые Манескин. "Единственные за всю историю" сломавшие стереотипы даже в таком забытом богом месте, которое он, может быть, тоже заметит теперь.