Infra-red

I'm coming up on infra-red, There is no running that can hide you Cause I can see in the dark I'm coming up on infra-red, Forget your running, I will find you

Перо Даби находит в кармашке своего плаща. Ленясь использовать собственное пламя и гоняя в зубах незажжённую ещё сигарету, дожидаясь, пока начнётся собрание, он обшаривает все карманы в поисках зажигалки, включая редко используемый нагрудный, и замирает, наткнувшись пальцами на что-то маленькое и неожиданно пушистое. Секундный ступор сменяется осознанием. Так вот зачем Ястреб лез обнимать его на прощание. Вот же птица... Даби со злорадным весельем качает головой, вертя в руках алое перо. Яркое, пышное, пушинки торчат в разные стороны, наводя на мысль о множестве крошечных антенн. Сложно представить, что оно может превратиться в смертоносное лезвие, зато, наверное, подслушивать им одно удовольствие, думает он и делает мысленную заметку – не забыть поинтересоваться потом у Ястреба, действительно ли одни его перья лучше годятся для прослушки, а другие – для драки, или это просто так кажется. Заодно развлечётся, глядя на его разочарованное неудавшейся попыткой пошпионить лицо. Он подносит перо к вспыхнувшему на кончике мизинца синему огоньку, почти касается – некоторые пушинки уже сворачиваются от близкого жара пламени – и вдруг отводит руку. Огонёк на мизинце колышется почти обиженно. Даби дует на него, гася, и вопросительно смотрит на перо. Что он только что подумал? Развлечётся, да? Его губы растягиваются в ухмылке. Он небрежно засовывает перо за ухо и, вернув пламя на кончик пальца – чёрт с ней, с зажигалкой, наверное, оставил в Лиге, – прижимается к нему сигаретой. Выпускает в воздух длинную струю дыма и забрасывает ноги на спинку стоящего впереди кресла – как раз в тот момент, когда в зал наконец входит их сегодняшний оратор. Что ж, он готов развлечься.

* * *

Ястреб занимает стратегическую позицию на крыше здания неподалёку. Точное место, где будет проходить встреча, выяснить ему не удалось, но приблизительный радиус вычислить он смог, и теперь вся надежда была на то, что он не прогадал с расстоянием – всё же его крылья не были всесильными. Устроившись за широкой трубой и с удовольствием прижавшись спиной к тёплому, нагретому за день солнцем кирпичу, он делает глоток кофе и закрывает глаза, максимально концентрируясь. Вначале он не слышит ничего. Потом в темноте словно мелькает тонкая красная нить. Ястреб хватается за неё, осторожно цепляется всеми пальцами и тянет – медленно, как будто боясь порвать. Нить натягивается, уплотняется, как струна, вздрагивает, и по пальцам Ястреба начинают медленно течь звуки и образы. Он чувствует Даби. Слышит его сердцебиение и дыхание – спокойное, мерное, как будто даже ленивое. Чувствует жар, ровный и сильный – этот парень словно ходячая печка, и ещё один источник тепла рядом, крошечный, точечный и очень горячий. Вокруг него и самого Даби реет тёплое марево. Сигарета? Сигаретный дым? Наверное. Он ощущает его тело в пространстве – кажется, он сидит, развалившись, и забросив куда-то вперёд ноги, и вокруг него люди, много людей, Ястреб видит их смутные силуэты, словно нарисованные красными мелками в полной темноте. В ушах стоит разноголосый гул. Ястреб хмурит брови, пытаясь выделить из него хоть один определённый голос. Знакомые низкие нотки заставляют нить задрожать. Ястреб тянется вслед за ней, гул нарастает, крепчает, нотки накладываются друг на друга и складываются наконец в слова. – Он в этом костюме похож на три апельсина, – отчётливо произносит Даби. Ястреб даже открывает глаза. «Э?» – Почему на три, хочешь спросить? – силуэт Даби чуть смазывается в окружающем пространстве, похоже, он пожимает плечами. Марево дыма становится горячее и гуще. – Ну, с его габаритами он на один не потянет. Даже два для него мелковато будет, зато три... Не знаю, почему он решил, что ему идёт оранжевый цвет, по-моему, он не идёт вообще никому. То ли дело чёрный! Король всех оттенков, как по мне. Ястреб осторожно встряхивает головой, чувствуя себя забарахлившим транзистором. Он что, случайно поймал пером «Модный приговор» на каком-то местном канале, где ведущий говорит голосом второго преступника страны? – Зато этот ничего. Правда, он в чёрном, так что можешь счесть меня предвзятым, но какая разница? Выглядит уж точно получше своего соседа. И другого соседа тоже. Или это соседка? Не понять. Ну, кто бы это ни был, вкус у него не ахти – этот обтянутый тощий верх и куча оборочек снизу... Похож на карандаш, воткнутый в капусту, ещё и не первой свежести. Ястреб, не жалующийся на воображение, мигом рисует эту картину и, не сдержавшись, хихикает. Ехидства Даби – всё же это Даби, никаких сомнений – было не занимать. Интересно, он все собрания так комментирует себе под нос? Впору пожалеть, что он не пристроил перо в карман его плаща ещё раньше. Одно плохо – из-за голоса Даби никак не получалось сконцентрироваться на речи выступающих. Стоило только настроиться на далёкий гул, как Даби вновь выстреливал ядовитой стрелой в образ одного из присутствующих, и нить обрывалась. А ближе перо перенести он вряд ли сумеет. Даби не может не заметить, как оно выбирается из его кармана. Жаль. Хотя... Ястреб хмурит брови. Такое ощущение, что перо не в кармане. Он не чувствует давления окружающей ткани, и горячая кожа очень близко. В кармане дыра, и перо соскользнуло под плащ, ближе к телу? Если так, то оттуда можно попытаться выбраться. А если нет? Проверить или не рисковать? Всё же перо – не глаза, видеть им он не может, лишь чувствовать и воспринимать, и то благодаря долгим и упорным тренировкам. Малейшая ошибка, и его засекут. Отовраться-то он отоврётся, но и так с трудом добытые крохи доверия придётся добывать заново. Значит, не рисковать. А Даби всё не умолкает. Острый язычок находит новых и новых жертв и с удовольствием колет в них со всех сторон. Пожалуй, присутствующих Ястреб сможет описать теперь без труда. Ещё и сопроводить описание краткой характеристикой умственных способностей. Ну, хоть что-то. Он слышит звук совершенно не скрываемого зевка. – Каждый раз одно и то же, – жалуется Даби в пространство. Судя по гаснувшим и снова загорающимся огненным точкам, он закуривает уже пятую сигарету. – Никакой конкретики, никакого плана, лишь пламенные речи, как мы свергнем героев и будем жить счастливо. Шигараки настаивает на том, чтобы хоть кто-то из Лиги присутствовал, чтобы показать Альянсу нашу лояльность, но как по мне – хрень хренью. В следующий раз пошлю Твайса, сам больше сюда ни ногой. Даби на минуту замолкает. Из далёкого гула доносятся отдельные глухие слова. «Власть». «Враньё». «Свобода». «Контроль». – Ага, – констатирует Даби самодовольно. – Как я и говорил. Очередная лекция о том, чем плохи герои. Конечно, в рядах Альянса умом мало кто блещет, но вряд ли им нужно пережёвывать настолько очевидные вещи, – он вздыхает. – Скучно. Или у них там с мотивацией проблемы? Тогда лучше бы рассказывали биографии знаменитых злодеев прошлого. Там есть, чем вдохновиться. Да и всё интереснее. Перу вдруг становится очень горячо. Ястреб подбирается, не понимая, в чём дело – ощущение, что его зажали между двумя горячими тонкими пальцами. Стоп. Пальцами?.. Ох чёрт. – Ох чёрт, – шепчет Ястреб спустя секунду уже вслух, потому что Даби лениво произносит – прямо в перо, шевеля пушинки горячим влажным дыханием: – Так что зря ты решил пёрышки погреть. Полезной информации тут ноль, говорю как непосредственно присутствующее и выслушавшее всю прозвучавшую ахинею лицо, а вот убедить меня в том, что перо случайно заползло в карман моего пальто и решило остаться там до конца очень секретного собрания, куда не приглашали одну пернатую шпионящую заразу, тебе ещё предстоит. Он дует на перо. Ястреб чувствует его дыхание будто всем телом, и его пробирает мурашками. Близко. Так близко. – Я буду в Лиге минут через пятнадцать, – сообщает ему Даби. – Успей придумать правдоподобную враку за это время, или я разочаруюсь.

* * *

Перо ему Даби не возвращает. Он на удивление благосклонно выслушивает его оправдания – три четверти правды, одна чайная ложка лжи, мол, просто решил послушать, о чём толкуют на собраниях, которые устраивают с такой секретностью, любопытный он, что поделать, лишь машет рукой, когда Ястреб наконец замолкает и невинно хлопает ресницами, и даже не грозится сдать его Шигараки. Но перо оставляет себе. – На всякий случай, – непонятно объясняет он, пряча перо обратно в глубины плаща. – Кстати о перьях – они у тебя разные?.. Даби и сам не знает, почему не сжигает перо и не отдаёт его обратно пристыженному – или, по крайней мере, талантливо делающему вид – Ястребу. Дополнительное средство коммуникации? Улика в пользу того, что Ястреб – двойной агент? Возможно. А может, ему просто понравились встопорщенные алые пушинки, похожие на антенны. Ястреб, зараза, не сознался, что разные перья он приспосабливает для разного вида нужд, лишь нехотя выдал расстояние, на котором может подслушивать, и всё равно Даби подозревает, что озвученную цифру нужно умножить на два, если не на три. Зараза. Ну и пусть. Всё равно ничего секретного и по-настоящему важного в ближайшее время он делать не собирается, решает он. И сжечь перо успеется всегда. А пока – пусть лежит.

* * *

Три дня спустя Ястреб опускается на крышу Лиги. Ночное дежурство выдалось тягомотным, вызовы были несерьёзными, по мелочи, зато их было много, и он здорово устал и проголодался. Лететь в круглосуточный магазин не хотелось, сил улыбаться и светить героическим лицом не было, а на этой крыше они лично с Твайсом припрятали съедобный неприкосновенный запас – целый пакет ужасно вредных и таких же ужасно вкусных чипсов, сухариков и прочих долгопортящихся закусок. Иногда они забирались на крышу, смотрели на облака, хрустели чипсами и болтали. Иногда к ним присоединялся кто-нибудь ещё – чаще Тога, реже Спиннер, ещё реже – Компресс. Даби пришёл лишь раз и всё время молча просидел в дальнем углу, скрытый тенью соседней крыши, лишь поблёскивал глазами и курил. Было хорошо. Пакет с закусками лежит в своём обычном месте. Напомнив себе не забыть завтра пополнить запасы, Ястреб выгребает сразу две пачки чипсов, упаковку орешков и банку своего любимого сладкого кофе, от которого крючило всю Лигу, особенно Даби – тот предпочитал крепкий, густой и чёрный, прямо подстать репутации. Устроившись поудобнее, он запускает в чипсы руку, хватает сразу горсть, борясь с желанием просто высыпать содержимое пакета целиком в рот, проглатывает, почти не жуя, запивает всё это безобразие кофе и с довольным вздохом закрывает глаза. Всё самое вредное – всегда самое вкусное. Дурацкий закон природы. Вторую пачку он доедает уже неторопливо, лениво жмурясь на проглядывающую сквозь облака луну и подставляя лицо мягкому, прохладному ветерку, так не похожему на те ледяные порывы, что стегают кожу во время полёта в вышине. Крылья расслабленно распластались по тёплому шиферу. Вокруг царит тишина. Не слышно даже гула машин, только где-то там, словно неведомое море, шумит оживлённый даже в три часа ночи проспект, но он далеко. Ни голосов. Ни звука. Лишь глухое, сдавленное дыхание и тихие стоны. Стоп. Ястреб сжимает банку с такой силой, что кофе выплёскивается ему на перчатку. Расслабленность растворяется вместе с ночным ветерком. Крылья вздымаются вверх. Ястреб закрывает глаза, зовёт к себе все свои красные нити и перебирает каждую, пытаясь понять, откуда идёт звук. И когда он хватается за нить, уходящую куда-то вниз, в здание, и по коже пробирает чужим жаром, он понимает, что нашёл. Даби. Сейчас Даби никак не может знать, что он рядом. Ястреб и сам не планировал, идея пересидеть именно на этой крыше пришла в голову внезапно, когда он чувствовал, как урчит от голода живот, и уныло думал, что придётся спускаться вниз, где ярко светились витрины ночных магазинчиков. Даби никак не может знать. И поэтому он ведёт себя так, словно он один. Он и есть один, Ястреб не должен был тут оказаться, но он тут, и он... слышит. Слышит, как Даби ласкает себя. То злополучное перо лежит очень близко, наверное, Даби не снял плащ или скинул его прямо на кровать. Ястреб не хочет слышать, не хочет ощущать, но он концентрируется почти против воли – какое-то болезненное любопытство заставляет вцепиться в нить обеими руками и погрузиться в образы на её конце. Даби лежит на кровати. Горячий, очень горячий, под его кожей будто бушует огонь. Правая рука мерно двигается у него между ног. С губ срывается тяжёлое дыхание. У Ястреба пересыхает во рту. Пульс Даби грохочет у него в ушах – быстрый, сбивчивый, словно несущийся наперегонки с удовольствием, что накатывает с каждым движением руки. Тело то и дело скручивает дрожь, и каждый раз в такие моменты Даби сдавленно стонет. Ястреб слышит, как липнет к пальцам смазка, как они размазывают её по члену. Он слышит шорох простыней, когда Даби возит ногами, когда он вскидывает бёдра навстречу руке, когда он ёрзает и выгибается, ловя удовольствие телом. – Д... давай, – шепчет он хрипло. – Н-ну же!.. Рука начинает двигаться резче. Даби стонет. Ястреб кусает губу, чтобы не застонать. Даби мечется на простынях. Слева от него вдруг разгорается огненное пятно, почти сразу потухнувшее и затлевшее – похоже, он поджёг свободной рукой кровать. Звук смазки становится до неприличия громким, похоже, её много, похоже, она покрывает весь его член, и в ней перепачкана вся его ладонь – Ястреб не может этого видеть, но запросто может вообразить, стоит лишь услышать этот влажный, густой, тягучий звук, влажной кожей по влажной коже. Сердце колотится совсем сумасшедше. Ястреб вдруг догадывается. Даби сейчас кончит. Его оргазм Ястреб ощущает первым. Слышит его в невозможно ускорившемся и замершем на секунду стуке сердца, в захлебнувшемся дыхании, чувствует в каменно-напрягшихся мышцах и мелкой дрожи тела. Он чувствует тёплое пятно у Даби между бёдер и множество тёплых же мелких капель на простынях, его руке и коже. Боже. Боже. И... Это невозможно услышать человеческим ухом. Даже будь Ястреб там, рядом с ним, он вряд ли бы разобрал. Но его перья – это не просто уши. Они слышат всё. И беззвучно-задохнувшееся «Ястреб», сорвавшееся у Даби с губ в секунду, когда его накрыл оргазм, в том числе.

* * *

Ястреб прячет лицо в ладони и жмурится. Он чувствует, как горят его щёки. Проклятье. И почему, почему он не улетел с этой крыши? Перо вдруг шевелится. Ястреб не успевает даже перевести дыхание, Даби по ту сторону хрипло, но отчётливо спрашивает: «Ястреб, ты что, тут?», и его окатывает такая волна паники, что он сползает на крышу и закутывается в крылья, словно Даби может его увидеть. Только бы не шевельнуть пером. Только бы не шевельнуть пером снова. Похоже, он уже шевельнул им нечаянно, когда понял, что Даби, чёрт возьми, кончил с его именем на губах. Даби снова зовёт его по имени. Молчит. Затем выдыхает, прибавляя Ястребу мурашек. – Видимо, показалось, – бормочет он. Перо снова погружается в плотные складки ткани. Скрипит пол – похоже, Даби поднимается на ноги. Воображение моментально дорисовывает, как он идёт в душ – и что вытворяет в душе, и Ястреб, несмотря на внезапный внутренний протест, сжимает нить пальцами и резко дёргает, обрывая идущие по ней образы и звуки. В ушах воцаряется прежняя ночная тишина. Ястреб открывает глаза. Тот же ветер. Та же темнота, ещё даже не поблёкшая – до рассвета ещё далеко. Тут ничего не изменилось – это внутри у него всё перевернулось с ног на голову. Проклятое любопытство, угораздило же. Пусть даже он заинтересован в Даби чуть больше, чем во всей остальной Лиге, пусть даже это «чуть больше» – явно личного характера, это всё равно не повод подслушивать среди ночи, как он дрочит! «Дрочит на меня». Чёрт. Смотреть Даби в глаза в ближайшее время явно будет проблематично. Он с силой трёт всё ещё пламенеющее лицо. Сердце стучит почти так же сильно, как и у Даби недавно – большей частью от до сих пор не отступившей паники, но в некоторой степени... Ястреб хмуро косится на смутно различимый в темноте, зато отчётливо ощущаемый бугорок в собственных штанах. – Извращенец, – заключает он. – Фу. Политый презрением стояк пропадать всё равно не спешит. Зато в ушах воспоминанием всплывает собственное имя, не то выдох, не то стон, и здраво опасаясь, что он поддастся искушению и начнёт подслушивать за Даби в душе, Ястреб сгребает пустые пакеты и рывком взмывает в воздух. Ему срочно нужно в холодный душ. И ещё – как следует продумать своё поведение. Даби не должен догадаться.

* * *

Догадывается Даби почти сразу. Это несложно, на самом деле. Пусть поведение Ястреба почти не изменилось – открытые улыбочки, шуточки, балабольство без конца, Даби замечает взгляды украдкой, которые он начинает вдруг на него бросать. И предательский румянец, то и дело теперь вспыхивающий на самых краешках скул, он замечает тоже. Соотнести это с дёрнувшимся в ту ночь карманом плаща ещё проще. Он-то решил, что ему показалось. Ястреб никак не мог оказаться рядом с Лигой, он дежурил в соседней префектуре, его расписание Даби знает, как свои пять пальцев, в принципе, он потому и позволил себе расслабиться – день был напряжённый, а он давно... не скидывал напряжение таким образом. Но Ястреб оказался. И услышал то, что не предназначалось ни для его перьев, ни для его ушей. Расслышал. Любопытный птенчик. Ну что ж. Даби усмехается. Сам напросился.

* * *

Своей собственной комнатой в Лиге Ястреб обзавёлся с полгода назад, после того, как, пять раз подряд оставшись ночевать каждый раз в разных комнатах, перепутал двери и ввалился в одном полотенце, благодушный и распаренный, в спальню к Шигараки. Полотенце тогда пало смертью храбрых, спасая незадачливого хозяина, зато Ястреб успел нырнуть за дверь и долго бегал потом по бесконечным коридорам в поисках своего пристанища, стыдливо прикрывшись перьями. Наткнувшийся на него Спиннер хохотал до колик и держался за стену, чтобы не упасть, но кое-как проводил его до нужной комнаты. Та комната за ним с тех пор и закрепилась, а случай стал местной легендой, которой любили порой беззлобно поддразнить Шигараки. Ястреб на поддразнивания лишь широко улыбался, комнату обставил, щедро используя кредитку геройского банка и каталог магазина «Всё для видеоигр», в первый же вечер в пух и прах проигрался Спиннеру в автогонках, во второй отыгрался и начал осторожно заманивать туда Шигараки, соблазняя экраном во всю стену и высокочувствительными джойстиками. В конце концов Шигараки соблазнился, и они на пару отмутузили какого-то монстра, что было, судя по всему, аналогом брудершафта – по крайней мере, Шигараки больше не кривил лицо при виде блондинистых вихров в помещении и даже мычал порой что-то в ответ на звонкие приветствия. Ещё в комнату частенько заглядывает Тога, полюбившая развалиться на мягком диванчике и лениво листать почти бесконечный список каналов. Иногда к ней присоединяется Твайс. Для Даби же, совершенно к видеоиграм и телевидению равнодушного, самое значимое в данный момент – то, что комната Ястреба располагается всего через две двери от его собственной. И ещё то, что в ней сегодня вечером располагается сам Ястреб. ...Едва дождавшись, когда за Ястребом закроется обшарпанная деревянная дверь, Даби идёт к себе. Падает на кровать, несколько минут смотрит в потрескавшийся потолок, собираясь с мыслями – их много, и от предвкушения они бегают быстро и беспорядочно, как тараканы. Сердце тоже словно бежит – быстро-быстро. Он сбрасывает плащ и футболку, стаскивает джинсы, запутавшись штанинами в сапогах. Вытягивается на простынях. Ему никогда не бывает холодно, но сейчас тело прохладно щекочут мурашки. Низ живота сводит желанием так сильно, что даже странно – почему это не проступает под голой кожей. Даби облизывает пересохшие губы. Член уже давно стоит, натянув ткань нижнего белья, и вокруг головки медленно расползается влажное пятно. Хорошо. Он сжимает перо в кулаке и подносит его к губам. – Ястреб, – зовёт он негромко. Тишина. – Ястреб. Ты меня слышишь? ...Через две комнаты от него Ястреб озадаченно ведёт крылом, трогая натянувшуюся нить. Это не крыша Лиги и тем более не та многоэтажка, между ними пара десятков метров, в принципе, Даби мог позвать его и так, он бы услышал. А перо на таком ничтожном расстоянии передаёт звуки так отчётливо, будто Даби шепчет прямо ему в ухо. – Ястреб. Ты меня слышишь? Ястреб вздыхает и прикрывает на секунду глаза. ...Перо у Даби в руке шевелит кончиком – будто кивает. Даби усмехается. – Хорошо слышишь? Перо кивает ещё раз. Даби берёт его пальцами за стержень, вертит немного в воздухе. Дышит на пушинки – те слабо шевелятся. ...Ястреб за стенами вздрагивает. Даби смотрит на перо и говорит: – Так же хорошо, как слышал меня неделю назад? Ястреб замирает, едва дыша. Перо тоже. Даби усмехается, ведя краешком пера по своей ладони. Щекотно. – Знаю, что слышал, можешь не отпираться. Хреновый из тебя шпион, даже равнодушный вид изобразить не в состоянии. Но я не в обиде, – он ведёт пером из стороны в сторону. – Ничуть. Тебе же понравилось? Перо не шевелится. Даби приподнимает бровь. – Неужели не понравилось? Какая досада, – он сокрушённо цокает языком. – Придётся мне в этот раз постараться вдвойне. Перо вздрагивает. Даби смеётся. И прижимает его к своим губам. ...Ястреб с беззвучным выдохом раскрывает рот, невольно выгибая спину. Горячие губы касаются пера, целуют его, обжигают дыханием – а кажется, будто его обнажённой кожи. Даби открывает рот и медленно ведёт языком по мягкой кромке. ...Ястреб распахивает глаза и зажимает рот ладонью. Горячий язык дразнит пушистый кончик. Даби проводит языком по всему перу, широко и влажно, на несколько невозможно долгих минут оставляя перо лежать на своём языке. Пушинки-антеннки намокают и темнеют. ...Ястреб сдавленно стонет, свернувшись клубком у себя в постели. Он чувствует этот бесстыжий язык всем своим существом. Влажным кончиком пера Даби рисует невидимые линии на своём теле. Обводит губы, скользит вниз по подбородку, по шее, ласкает впадинку между ключицами – и сами ключицы обводит тоже. Беспорядочно и медленно водит по груди – а затем гладит пушистым кончиком твёрдые соски, постанывая при каждом прикосновении. ...Ястреб слышит его стоны. Ястреб слышит биение его сердца. Ястреб чувствует биение его сердца, оно совсем близко, прямо под кожей, чуть ниже того места, где ласкает его перо. Ястреб чувствует и кожу тоже, горячую, чуть взмокшую, по которой то и дело волной пробегает дрожь. Перо идёт ниже. Рёбра, живот, ямочка пупка – Даби щекочет её по кругу, вздрагивая и поджимая живот. Он дышит всё прерывистее. Кожа на животе отчего-то ощущается немного иначе, чем на теле, горячее и будто... тоньше, Ястреб прокатывает ощущения на кончиках мысленных пальцев и думает, что, наверное, на животе у Даби шрамов нет. Мягкий, чистый, беззащитный живот. От этой мысли кружится голова. Ниже. Перо с почти забавным звуком проходится по жёсткой дорожке волос, бегущей от пупка вниз – было бы забавным, если бы сам этот звук не прошёлся по всему Ястребу наждачной бумагой, содрав кожу до самых нервов. Хотя, пожалуй, это сравнение тоже неверное. Наждачная бумага причиняет боль, а не сладкое удовольствие. ...Даби сглатывает, выгибая шею, приспускает нижнее бельё на бёдра – одной рукой это делать неудобно, и он кусает губы каждый раз, когда неловким движением задевает болезненно возбуждённый член, – и наконец громко выдыхает. Ястреба бьёт горячая волна. Даби возбуждён. Даби горит. Его кожа, тут... внизу, свободная от ткани, горячее на добрый десяток градусов. Ещё немного – и закипит кровь. Ещё немного – и закипит кровь самого Ястреба. Потому что перо вдруг касается члена. Даби кружит им вокруг головки, пачкая в выступившей смазке. Пушинки слипаются под тяжестью тягучих густых капель, темнея почти до черноты. Чувствительной до крика коже не нужно много – а перо это уже чересчур, и Даби почти всхлипывает, когда перо невесомо-дразняще скользит-липнет к члену. Острый кончик снова выводит неведомые узоры, остающиеся тонкой влажной нитью, Даби нарочно пачкает его в смазке вновь и вновь, окуная, будто писчее перо – в чернильницу, и рисует – снова. ...Ястреб почти чувствует привкус смазки на языке, почти чувствует запах – такой же тянущийся и густой. Почти ощущает её влажную тяжесть на всех своих крыльях – на всех, не только на одном пере. Эта тяжесть вдавливает его в кровать, заполняет лёгкие и глотку, не позволяя нормально вдохнуть. Горячая кожа глянцево-гладкая на ощупь, обжигающая, в набухших по всей длине ствола венах – перо перескальзывает по ним и идёт извилисто вдоль – шумит кровь. Даби горит. Ястреб горит вместе с ним. ...Вау. Такого Даби не ожидал, если честно. Он привык расслабляться быстро и без лишних затей, просто доводя себя до оргазма и не задумываясь, как он это делает. Ему просто хотелось кончить, выплеснуть накопившиеся внутри ощущения, пережить острую, короткую вспышку, так приятно опустошающую тело и голову, и вернуться к делам. Главное – результат. Чем быстрее, тем лучше. Что ж, сегодня он готов пересмотреть свои... принципы. Ласкать себя было неожиданным удовольствием. Не выплёскивать ощущения, а взращивать их внутри, пока тело не начнёт выворачивать от переполняющих его чувств, доводить не до вспышки, а до целого извержения, быстро отдышаться после которого явно не получится. Когда он наконец кончит, то будет лежать на кровати блаженным бревном целый час, таращась в потрескавшийся потолок, и даже если Ястреб примчится, чтобы его прикончить, он не пошевелится. Хо-ро-шо. Он выдыхает это слово в три слога, стонуще растянув последний звук. Правда хорошо. Никогда так не было. Интересно, было бы настолько хорошо, будь у него в руке обычное перо из набора для взрослых, а не из крыльев одной любопытной пташки? Интересно, пташка вообще ещё на связи? – Ястреб, – зовёт он снова. – Эй, Ястреб? Перо замирает у него в пальцах. Пушинки слиплись, потемнели и взлохматились, перо выглядит потрёпанным и почти что жалким. И возбуждает до боли в груди. Перед глазами сразу встаёт Ястреб – вымотанный, взъерошенный, дышащий тяжело и надсадно, со слипшейся от пота чёлкой. Ястреб, который ласкал его и стонал под его ласками в ответ. Лежащий тут, на его кровати, покрытый его метками, его поцелуями, его прикосновениями. Его, Даби, спермой. Снаружи и внутри. Даби жмурится, потому что от этой картины темнеет в глазах. – Ястреб, – шепчет он едва слышно. Перо молчит. И лишь затем трепещет намокшими пушинками – слегка-слегка. Или Ястреб и впрямь оборвал связь и вернулся к ней только сейчас, или... Или не только Даби уже на грани. Даби хрипло смеётся. – Пора заканчивать, не так ли? Он перехватывает перо ладонью и накрывает ею член. Ведёт привычно вверх и вниз, приноравливаясь. Прислушиваясь. Перо скользит мягко и шелковисто, окружённое грубоватой кожей ладоней. Даби низко стонет, понемногу убыстряя движения. – Только, пожалуйста, – с насмешкой просит он, – не заостряй, хорошо? Мой член мне ещё пригодится. Он смотрит на тёмно-красный краешек, торчащий из-под прижатой к члену ладони и ухмыляется шире. – Да и тебе тоже. ...Ястребу кажется, что он потерялся в собственном сознании. Окружающего мира – комнаты, кровати, одеяла, вцепившихся в одеяло пальцев – попросту не существует, всё, что есть вокруг него – это красные нити, ведущие в комнату через две двери от него. Нити, звуки и ощущения. Когда перо прижимается к члену – целиком, до последней пушинки ложась на влажную кожу, – он кричит в кулак. Когда поверх пера прижимается ладонь – нестерпимо горячая, окружённая подрагивающим маревом – он не может даже кричать. Его зажимает с двух сторон стенами раскалённого плотного огня. И стены начинают двигаться. Стена под ним – гладкая, горячая-горячая, с кипящей за ней кровью. Стена над ним – грубая, шероховатая, обхватывающая поперёк. Где-то рядом быстро-быстро бьётся пульс. Стены движутся навстречу, ускоряясь с каждой секундой. Перо трётся об эти стены, подворачивая пушинки, намокая всё сильнее. Ястреб трётся об эти стены. Где-то вдалеке Даби глухо вскрикивает. Ладонь сжимает член – и перо – с такой силой, что у Ястреба перехватывает дыхание. Бёдра судорожно толкаются в такт руке, движущейся, движущейся, движущейся... Давление с пера вдруг пропадает – так же, как и одна из стен. А через секунду по нему стекает что-то горячее. ...Оргазм длится непривычно долго и сладко, вытягивая удовольствие из каждой клеточки тела. Даби откидывается на подушку, довольно жмуря глаза и удобнее устраивая затёкшую шею. Тело плывёт и покачивается – словно на отзвуках разрушительного землетрясения. Хорошо. Лучше, чем хорошо. Перо всё ещё зажато в его подрагивающих пальцах. Он лениво подносит его к губам, слизывает густые белые капли, снова дразнит напоследок языком и шепчет: – Спокойной ночи, птичка. Приятных снов. И ничуть не удивляется, когда дверь в его комнату распахивается с такой силой, что впечатавшаяся в стену ручка оставляет на штукатурке вмятину.

* * *

Выглядит Ястреб так, словно его и впрямь трахали – полыхающие щёки, полнейший беспорядок золотых волос, сбившееся дыхание, край майки скомкан и зажат в кулаке. Золотые глаза горят. Даби наслаждается его видом почти так же сильно, как недавними ласками. – Спокойной ночи? – срывающимся голосом повторяет он. – Ты действительно думал, что я усну после... – он сглатывает, бросая взгляд на кровать, – этого? Даби ухмыляется. – Я надеялся, что нет. У Ястреба в глазах дрожат зрачки. Даби облизывает испачкавшиеся губы и раскидывает в стороны руки. Выходит, пожалуй что, приглашающе, потому что Ястреб вздрагивает теперь весь. Алые крылья у него за спиной распахиваются, натягиваясь перьями, и перо у Даби в пальцах, отзываясь, вытягивается тоже. Даби, не задумываясь почти, целует его, и у Ястреба с губ срывается тихий вздох. Одним движением Даби стягивает застрявшее где-то у колен бельё, швыряет его на пол. И приглашающе разводит следом теперь ноги. – Мне долго ждать? ...Ждать не приходится вообще. Ястреб к нему не подходит. К нему летят перья.

* * *

Даби пугается на долю секунды – слишком хорошо представляется собственное тело, распятое прямо на той кровати, в которой он творил с психикой героя всевозможные непотребства. Но первое же перо, подлетев, не пробивает его сердце насквозь – оно мягко обвивается вокруг запястья, прижимая к встрёпанным простыням. Второе перо фиксирует второе запястье. Подлетевшие следом ещё шире раздвигают ему ноги. А дальше... А дальше на его тело обрушивается алая волна. Одно перо уже было просто восхитительным. Что же говорить о целой сотне?.. Чувствительная после оргазма кожа заходится дрожью. Даби круто выгибает спину, когда множество пушистых острых кончиков касаются груди, живота, бёдер – Ястреб не зря тренировал свои перья, они не движутся в едином ритме все вместе, нет – каждое перо задаёт свой собственный. Его словно нежно разрывает на сотни частей. Ястреб всё так же стоит в дверях, широко раскрыв глаза. Обидеться бы на такую неподвижность – если не знать, что каждая мысль, промелькнувшая у него в голове, тут же воплощается в жизнь неистовым красным ураганом. Перья скользят вокруг снова возбуждённого члена. Перья гладят внутреннюю сторону бедра. Перья ласкают живот и бока, там, где шрамов нет, и кожа отзывается даже на малейшие прикосновения. Перья дразнят уже почти болезненно напрягшиеся соски. Одновременно. Везде. Повсюду. Широкое красное перо плотной лентой очень вовремя ложится ему на губы, заглушая крик. Хватка на запястьях и щиколотках усиливается, вдавливая Даби в кровать и не позволяя метаться слишком сильно, подставляя всё тело, всю кожу... От Ястреба не уйти. Даби чувствует, что сходит с ума. И почти погружается в глубины этого сладкого безумия, готовясь позорно потерять сознание от переизбытка ощущений, когда живот вдруг пронзает короткая, острая вспышка боли, и перья останавливаются. Боль отрезвляет и дурманит одновременно, прогоняет окутавший мысли туман, но вместе с тем странным образом вплетается в клубок эмоций, не перечёркивая, а подчёркивая ощущения и придавая им – забавно – остроту. Внутри всё сладко сжимается. Даби выгибает шею, пытаясь рассмотреть живот. Сбоку от пупка алеет длинная, вздувшаяся царапина. Крови на удивление нет, наверное, Ястреб, отвлёкшись, резанул не сильно глубоко. Сам Ястреб стоит на всё том же месте и смотрит на Даби совершенно сумасшедшими глазами. Он прослеживает направление его взгляда и чувствует, как снова начинает плыть голова. Оу. Нет. Ястреб смотрит не на него. Ястреб смотрит на перо, лежащее рядом на простыне. Оно тёмное, спутанное, влажные слипшиеся пушинки торчат во все стороны, как никогда напоминая антенны. У стержня застыла крошечная белая капля. Множество таких же смазанных белых капель покрывает всё перо. У Даби в голове брезжит смутное осознание. Что он там думал насчёт воплощения каждой мысли?.. – Пометил меня собой? – голос Ястреба звучит незнакомо – низко, хрипло, почти грубо. Даби соврал бы, если бы сказал, что от этого голоса ему не захотелось застонать. А если быть совсем честным – захныкать. Жалобно. Такого Ястреба он не видел никогда. Ястреб ведёт в воздухе пальцами. Перо, оставившее на коже Даби порез, снова зависает над его животом, касаясь самым кончиком. Даби видит, как блестит оно в свете лампы – сейчас им можно резать не только кожу, но, пожалуй, и здания. – Пометил меня собой, – повторяет Ястреб. – Что ж. Тогда я тебя помечу тоже. Один короткий взмах – и на коже распускается два новых пореза: один параллелен первому, а второй пересекает их поперёк. Мягкие прикосновения возвращаются – остальные перья продолжают ласкать его тело, причудливо переплетая удовольствие с болью. Даби стонет сквозь зубы – и не столько от ощущений, сколько от осознания. Ему даже нет необходимости смотреть, чтобы понять – порезы идеально складываются в букву. «Н» Взмах. Два пореза косо сходятся вверху, а третий снова проходит поперёк. «А» Взмах. Четыре разреза расходятся ровным зигзагом. «W» Ни капли крови, лишь чёткие алые полосы на коже. Словно кто-то выписал пером. Хах. Ястреб будто дирижирует невидимым оркестром, только вместо музыкальных инструментов у него перья, умело играющие с телом Даби и срывающие с его губ мелодию болезненно-сладких стонов. Взмах. «К» – Ястреб, – задыхается Даби прямо в прижатое к его губам перо. И Ястребу изменяет выдержка. Перо вонзается в кожу, пачкая красный кончик в красных каплях, подрагивает, словно трясётся направляющая его невидимая рука. Последняя буква – «S» – выходит грубой, больше похожей на кривой разряд молнии. У Даби на животе, почти в единственном месте, где шрамы не оставили свой след, теперь алеет надпись. «HAWKS» По коже течёт кровь. Даби чувствует горячие струйки, стекающие по его боку на простыню, и кончает.

* * *

Когда перья отпускают его руки, первое, что делает Даби – касается пальцами глубокого пореза слева. Задумчиво смотрит на испачкавшую пальцы кровь, усмехается и слизывает её кончиком языка. – Извращенец, – доносится до него глухой голос Ястреба. Даби насмешливо косится на него. – Уж кто бы говорил, – он дёргает подбородком, указывая не то на руку Ястреба, всё так же застывшую в воздухе, не то на его отчётливо топорщащиеся в паху штаны. Ястреб сжимает руку в кулак. Перья, покрывающие всё тело Даби, легко, волной, шевелятся. – Ещё скажи, что тебе не понравилось. Даби щурит глаза и снова ведёт языком по пальцу – размашисто и медленно. На языке расплывается знакомый железистый привкус. Кровь, которую пустил ему Ястреб. Вкусно. – Понравилось, – почти мурлычет он. – Но недостаточно. ...Когда ему в лицо прилетает скомканная майка, Даби приглушённо смеётся. Он не торопится её убирать – ткань мягкая, тёплая от тела, приятно пахнет цитрусовым гелем для душа и немного одеколоном, – поэтому, когда он наконец стягивает её с лица и кидает на кровать, Ястреб уже раздет полностью. Он переступает через сброшенные пижамные штаны и медленно подходит к кровати. Даби не двигается – лишь запрокидывает немного голову, когда остановившийся вплотную Ястреб окидывает его странно сосредоточенным взглядом. Потемневшие золотые глаза неторопливо скользят по нему, вверх и вниз, губа слегка закушена, и Даби вдруг пронзает настолько острым пониманием происходящего, что он едва не кончает снова, даже толком не возбудившись. Ястреб выбирает – трахнуть Даби самому или позволить ему трахнуть себя. Прямо сейчас, стоя над ним, глядя на него, Ястреб мысленно перебирает в голове, что же он хочет сильнее – взять или отдаться. Блять. Даби смотрит на его возбуждённый член. Ровный, гладкий, с не очень крупной, но внушительной головкой – пожалуй, было бы неплохо принять его в себя. Забросить Ястребу ноги на плечи, вжаться задницей и насаживаться, насаживаться, чувствуя эту горячую, твёрдую плоть внутри. ...И неплохо было бы раздвинуть загорелые бёдра и устроить уже ноги Ястреба у себя на плечах. Гибкий, чувствительный, отзывчивый – вон, как его довели игры с перьями... Трахать его будет одно удовольствие. Даби облизывает губы, чувствуя, как тяжелеет в паху. Как хорошо, что выбирать не ему, он не умеет выбирать, он хочет всё и сразу. Но Ястреб... Золотистые глаза в последний раз скользят по его телу, задержавшись на твердеющем члене, и Ястреб, одним плавным движением перекинув через него ногу, устраивается у Даби на бёдрах. Крылья вздрагивают и распахиваются за его спиной, когда обнажённая кожа прижимается к обнажённой коже. Даби обхватывает его ладонями за пояс, с удовольствием чувствуя крепкие твёрдые мышцы. – Теперь моя очередь тебя ласкать? – с усмешкой спрашивает он, поглаживая тёплые бока кончиками пальцев. Ястреб выпрямляет спину. – Тебе придётся постараться, – замечает он. Даби ухмыляется шире и резко тянет его на себя, заставляя упасть на грудь. Грубовато оглаживает ладонями спину, бёдра, ягодицы, запускает пальцы в перья – и Ястреб стонет ему в шею. – С удовольствием, – отвечает он.

* * *

Насчёт отзывчивости Даби не ошибается – всего пара прикосновений, и Ястреб бессильно распластывается на нём, прерывисто дыша. Даби горячо дышит в золотистую макушку, не переставая трогать, гладить и ласкать так доверчиво врученное ему тело. Гладкая тёплая кожа, пахнущая цитрусом, целый ворох пушистых перьев, дрожащих от его пальцев, упругая задница, то и дело трущаяся о его член, тренированные геройские мышцы, податливо размякшие от рук злодея, и хриплый довольный голос. Ястреб прекрасен от растрёпанной макушки до поджавшихся пальцев ног. – Расскажи, – тихо просит Даби, выводя на вздрагивающем теле тёплые узоры, медленно опускаясь всё ниже, – что ты чувствовал, м? Когда вошёл? Когда делал всё это? Вид у тебя был сумасшедший. – Потому что я правда сошёл с ума, – так же тихо отвечает Ястреб, выгибая спину навстречу ласкающей ладони. – То, что я пережил в комнате... Мне кажется, у меня сгорели все предохранители. Я даже не помнил, как добрался до тебя, а когда зашёл... – он стонет, когда Даби мягко сжимает его ягодицы. – Твой вид вышиб все остатки мозга. Я видел тебя и хотел только одного. – Касаться, – шепчет Даби. – Касаться, – согласно выдыхает Ястреб. Его пальцы впиваются Даби в плечи. – И смотреть. Одно дело просто чувствовать, как дрожишь ты под моим пером, и совсем другое – видеть. Я... – он сглатывает. – Это было так красиво, Даби. Это ощущалось так хорошо. Ты и мои перья. – Твои перья и моя кровь. Ястреб жмурится. – Я думал, что умру на месте, когда почувствовал, как перо разрезает твою кожу. И, кажется, на какой-то миг умер, когда оно разрезало её достаточно, чтобы пошла кровь. Это чувство... чувство расходящейся под нажимом пера плоти. Чувство погружения в неё, вглубь, пусть на миллиметр, но всё же. Чувство лопающихся кровеносных сосудов, в которых пульсирует кровь, когда перо входит глубже. И кровь, горячая кровь, заливающая кожу и перья. – Звучит, как извращённая версия секса, – хмыкает Даби. Ястреб стонуще смеётся. – Ты даже не представляешь. Чуть дрожащей ладонью он гладит Даби по плечу. – Так странно. Я уже знаю твоё тело на ощупь, хотя прикасаюсь к нему только сейчас. Я ни разу не касался тебя, но знаю, что почувствую, когда коснусь. Я знаю твои шрамы и ритм твоего сердца. Я знаю твоё тепло и жар. Я знаю – теперь знаю – твой запах, – он легко трётся кончиком носа. – Ты пахнешь мной. Он заглядывает Даби в глаза. Даби смахивает с его лба чёлку. – Интересно, – его рука скользит вниз, между их прижатыми животами, – если я растяну тебя своей, тобой пущенной кровью, ты будешь пахнуть мной? Он обводит пальцем всё ещё кровоточащий порез. В зрачках у Ястреба плещется бездна. Насчёт сойти с ума он явно не шутил. Даби приподнимает брови. – Надо же, – медленно тянет он. – Хочешь, чтобы я растянул тебя своей кровью? Правда? Он рисует липкую красную линию у него на бедре. Ястреб шире распахивает глаза. – Хочешь, – констатирует Даби. Ястреб сглатывает, дёргая головой, не понять – качает или кивает. – Однажды. Я обещаю тебе, птенчик, однажды. Но не сейчас. Щёлкает крышечка невесть откуда вытянутого пузырька со смазкой. Прохладная струйка стекает Ястребу между ягодиц. Ястреб вздрагивает, вжимаясь в Даби крепче. Даби осторожно толкается в него одним пальцем. – Сейчас я могу рассказать тебе, что чувствую я, – он чуть сгибает палец, внимательно прислушиваясь к реакции сжавшегося в его руках тела. – О твоей тяжести, вдавливающей меня в матрас: это восхитительное чувство – ощущать на себе чужой вес и жар, пусть ты и весишь, как настоящая птичка. О твоей коже, почти прохладной по сравнению с вечно горячей моей, и всё равно обжигающей. О твоём дыхании, по прерывистым ноткам которого можно вычислить мельчайший уровень твоего удовольствия. Сейчас вот тебе очень хорошо. – Очень, – с трудом выдавливает Ястреб. Его крылья беспорядочно хлопают в воздухе. – Мне очень нравится держать тебя в руках, – шепчет Даби ему в ухо. Короткие пушистые прядки трепещут от его дыхания. – Мне очень нравится то, как близко ты ко мне – я слышу, как бьётся в мою грудную клетку твоё сердце, я чувствую каждую судорогу и дрожь. Ты ведь чувствовал уже моё тело будто своё собственное. Теперь моя очередь, и мне это нравится. Он растягивает его уже тремя пальцами, резко толкаясь до самой ладони, но Ястреб, кажется, этого даже не понимает. Он приникает к Даби всем телом, уткнувшись носом в шрам на шее, и рвано дышит, вслушиваясь в обжигающий кожу шёпот. – Мне нравится, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев сейчас. Мне нравятся твои тугие горячие мышцы, боже, как давно тебя не трахали? Мне нравится, что стоит мне толкнуться вот так, и ты начинаешь скулить. Да-а, вот так, птичка, пой, пой громче, мне нравится твой голос. Я хочу, чтобы ты его сорвал. Хочу, чтобы ты врал завтра всем, что хлебнул слишком холодного пива или летел сквозь облака с мокрой головой, но никто не будет тебе верить, потому что настолько сорвать голос может только одно, и это не холодное пиво и не ледяной ветер, а твёрдый толстый член. Ястреб, – зовёт Даби, и Ястреб распахивает поплывшие глаза. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне. – Каково это, – с трудом бормочет Ястреб, – чувствовать в себе этот твёрдый толстый член? – Умная птичка. Ястреб фыркает, но даже это выходит у него похожим на стон. Он с трудом садится, упираясь коленями в матрас – Даби придерживает его за пояс. Ястреб осоловело моргает и несколько секунд просто молча дышит, глядя на Даби сверху и отчего-то улыбаясь. Даби мягко гладит его бёдра. – Что чувствуешь? Ястреб наклоняет голову к плечу. – Пусто, – сквозь паузу отвечает он, поводя бёдрами. – Ты раздразнил, но главного не дал. Даби смеётся. – Так возьми, – выдыхает он. ...Смеяться становится намного тяжелее, когда секунду спустя Ястреб берёт его член ладонью и направляет его в себя. Он опускается не спеша, очень медленно, совершенно очаровательно наморщив лоб и закусив губу. Когда головка оказывается внутри, он запрокидывает голову и выдыхает в потолок что-то бессвязное. Даби удаётся расслышать только «чёрт возьми» и «господи». Даби хмыкает. – Ты молишься или ругаешься? – И то-о-о, и другое, – выстанывает Ястреб. – Бо-оже. Чёрт. Ты во мне даже не наполовину, а я уже чувствую себя заполненным до предела. – Ну так превзойди свой предел, – Даби дразняще ведёт пальцами по внутренней стороне его бёдер, с удовольствием глядя, как у Ястреба начинают дрожать коленки. – Разве это не ваш девиз? Как его там? Plus Ultra? Ястреб со смешком качает головой. – Не думаю, что его создатели вкладывали в его смысл такое значение. – А ты не думай, – мурлычет Даби. – Ты двигайся. И Ястреб двигается. Принимает его в себя, неторопливо, упрямо, почти всхлипывая при слишком резких толчках. Даби чувствует, как плотно обхватывают его мышцы, чувствует, как ритмично они сжимаются после каждого движения и как усилием воли расслабляются – на долю секунды, только чтобы, приняв немного глубже, снова сжать, горячо и сладко. Чувствует, как мелко дрожит Ястреб, который беспорядочно, бессвязно шепчет: – Я чувствую, как ты раздвигаешь меня, как давишь на меня изнутри, так сильно, мне кажется, ты заполняешь меня всего, до сердца, до горла, честное слово, я будто чувствую твой член у себя в глотке, даже дышать тяжело, – Ястреб и впрямь дышит, словно марафонец после особо тяжёлой дистанции. Прядки у висков намокли и потемнели от пота. Глаза пьяно блестят. – Ты горячий, Даби, ты слишком горячий, мне почти больно, или не почти, не знаю, не могу понять, – он со стоном прижимает ладонь к взмокшему лбу. – Господи, я сейчас сойду с ума. Почему нельзя было просто зайти ко мне, нагнуть и трахнуть, зачем было так меня доводить? Я не могу даже двинуться толком, – он страдальчески хмурит брови. – Мне кажется, я готов кончить в любую секунду. Кончиком одного из валяющихся вокруг перьев Даби преувеличенно заботливо смахивает с его члена выступившую каплю смазки. Ястреб втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, бормоча что-то совсем нелицеприятное. – Кончай, – разрешает Даби. – Прямо так. На моём члене. Могу только представить, как сильно ты меня сожмёшь. – Не-на-ви-жу те-бя, – по слогам выговаривает Ястреб, сопровождая каждый выдох всё более глубоким толчком. – Не-на-ви-жу-у-у-у. Он почти кричит, опускаясь наконец Даби на бёдра. На плотно зажмуренных веках выступают слёзы. Даби тянется к нему рукой – Ястреб перехватывает её, сжимает в ладонях, шепчет: – Нет, нет, пожалуйста, нет, подожди, – он переплетает их пальцы, прижимает сплетённые руки к груди, заставив Даби приподняться навстречу. – Дай... привыкнуть. Я слишком чувствительный сейчас. Боже. Ты вообще в курсе, что единственный секс, который был у меня в программе в последние годы – это торопливый перепих с кем-нибудь в баре в конце тяжёлого рабочего дня? Не то чтобы у нас было время на какие-нибудь... предварительные ласки. Даби осторожно, тенью движения, делает бёдрами толчок. Ястреб замолкает на полузвуке, жалобно округлив рот и выпустив его ладонь из своих. Даби хмыкает и тянется к нему снова, обнимая его за пояс и прижимая к себе. Сидеть так, без опоры на что-то, не слишком удобно, но всё окупается ощущением сильного тела в руках. Ястреб снова так близко, что Даби чувствует на щеках его частое дыхание. Было бы даже романтично, не сжимай сейчас Ястреб глубоко внутри себя его член. – Прости, птичка, – шепчет он. – Не могу ждать. Ястреб смотрит на него, хлопая мокрыми ресницами, и со вздохом опускает голову ему на плечо, обхватывая руками в ответ. Его крылья следуют за руками, ложась на плечи Даби мягким алым ковром. Даби осторожно целует оказавшееся совсем рядом крепкое загорелое плечо – Ястреб вздрагивает до кончиков перьев и жмётся сильнее, – подхватывает его под бёдра и плавно толкается внутрь. Ястреб стонет. Даби стонет тоже, не в состоянии сдержать сейчас восторг. Тесно, горячо, сладко – ужасное слово, но подходящее сейчас, как никакое другое. Внутри Ястреба хорошо. Внутри Ястреба сладко. Он даже чувствует привкус этой сладости. ...Он удерживает себя, чтобы не сорваться в безумный ритм – ему хочется продлить эти ощущения. Ястреб дышит ему в плечо загнанной птицей, стискивая всё крепче и крепче, крылья мягко хлопают Даби по бокам в такт толчкам. Вот так. Вот так. Чтобы сильные бёдра сами двигались ему навстречу. Чтобы сквозь приглушённые стоны всё чаще пробивалось «да», «пожалуйста» и «глубже, Даби, глубже». Чтобы по комнате снова разнёсся этот глухой влажный шлепок, от которого Ястреб съёживается и отчаянно краснеет ушами. Даби наклоняет голову и шепчет в это горячее красное ушко: – Что ты чувствуешь, Ястреб? Он не думает, что тот ответит – слишком глубоко его унесло. Но Ястреб вскидывает голову – от золотой радужки остался лишь узкий светлый ободок, всё остальное заполнил расширившийся до предела зрачок – и выдыхает: – Тебя. Я чувствую тебя. И отчего-то этого достаточно, чтобы сорваться в оргазм.

* * *

Первое, что делает Ястреб, когда они немного отходят – берёт рукой его подбородок и целует в губы. Даби вздрагивает от неожиданности, но отстраняться и не думает – тянется сам, по-прежнему прижимая его к себе. Поцелуй тоже выходит сладким. Даби нравится вкус его губ, его губы и сам Ястреб. Пожалуй что целиком. – М-м, – тянет он, когда Ястреб отстраняется. – Мне нужно было тебя трахнуть, чтобы ты наконец меня поцеловал? Интересная тактика, я запомню. – Заткнись. – Заставь меня, – ухмыляется Даби и смеётся в новый поцелуй. ...Они целуются неожиданно долго, увлёкшись ощущениями – пока пальцы Даби, бездумно ласкающие спину, не зарываются в мягкие перья у основания крыльев. Ястреб стонет что-то невнятное и, оборвав поцелуй, снова тычется носом Даби в шею, переводя дыхание. Даби замирает. Затем легко шевелит кончиками пальцев. Ястреб издаёт звук, похожий на хныканье. – А ты и правда чувствительный, – с довольной усмешкой замечает Даби, водя вверх и вниз по тонким косточкам, покрытым нежным пухом. – Это... нечестно, – жалуется Ястреб. – Я чувствую и телом... и перьями сейчас. Это много. Даби сочувственно мычит, коварно усиливая нажим пальцев и чуть их подогревая, чтобы как следует вплавить прикосновения. Ястреб вскрикивает и в отместку кусает его за плечо. – Наглое ты создание, – слышит Даби его приглушённое бормотание. – Ага, – легко соглашается Даби. – Озабоченное ты существо. – Угум. – Извращенец, каких ещё поискать. – Уж прости, но претензии, предъявляемые настолько довольным голосом и с настолько блаженным видом, всерьёз не воспринимаются. Но ты продолжай, продолжай... Ястреб поднимает голову и снова целует его. ...Прикосновения продолжаются. Крылья, спина, плечи, бёдра, снова крылья, эта восхитительная упругая задница, на которую так удобно ложатся его ладони – Даби даже не замечает, когда возбуждается снова, в чёрт его знает который раз за сегодняшний безумный вечер. Ястреб ёрзает на нём, цепляя подсохшие порезы, извивается в его руках, то целуя, то кусая его губы, трётся тоже уже твёрдым членом о его член и, кажется, совсем не против кончить вот так. Даби тоже не против. Однажды. Но не сейчас. Он крепко хватает Ястреба за бока, наверняка оставив синяки, опрокидывает на кровать, распластав по смятым простыням крылья, и, не дав ни секунды опомниться, не отрываясь, глядя в распахнутые глаза, погружается в него одним резким движением. Наверное, контраст с неспешными, тягучими ласками получается разительный – Ястреб зажимает себе рот обеими ладонями сразу, чтобы не перебудить криком Лигу. Глаза у него почти вылезают из орбит. Даби оставляет поверх его сложенных ладоней быстрый поцелуй, крепче сжимает пальцы и начинает рывками насаживать его на свой член. Никакого «неторопливо». Никаких «продлить». Он вбивается в него со всей скоростью, на которую способно его уставшее за сегодня тело, оставляя на его коже красные следы от своих резко движущихся бёдер, буквально втрахивая Ястреба в матрас. Спинка кровати совершенно анекдотически бьётся о стену. Кажется, Ястреб прикусывает себе запястье, пытаясь не закричать. Не переставая двигаться, Даби наклоняется к нему. – Помнится, я кончил на твоё перо, и ты решил тоже оставить на мне свою метку, – он кивает на порез, снова закровоточивший от резких толчков. – Я тоже её сейчас оставлю. Настоящую. На коже. И его руки вспыхивают синим огнём. А когда долю секунды спустя они гаснут, оставив у Ястреба на боках чёткие, обожжённые отпечатки ладоней, и Даби, выйдя из него, кончает ему на живот, Ястреб, чувствуя, как горячая сперма болезненно хорошо стекает по свежим ожогам, жмурится, что остаётся сил, и кончает следом. ...На этот раз они не оказываются в обнимку сразу после оргазма. Даби просто валится на кровать рядом с ним, закрыв устало глаза и смутно ожидая хоть какой-то реакции – и облегчённо выдыхает, когда минутой спустя к нему под бок подползает тёплое тело, и в шею уже привычно тычется нос. – Больно, – помолчав, признаётся совсем охрипшим голосом Ястреб. Даби чувствует, как он морщится. – Но хорошо. Мне понравилось. Но в следующий раз давай обойдёмся засосами? Даби фыркает, снова поглаживая его по взмокшей спине, но на этот раз честно обходя стороной крылья. – Засосы? Значит, на это у тебя тоже фетиш? – Может быть, может быть, – мурлыкать сорванным голосом получается не очень, но Ястреб старается. – А что, хочешь познакомиться со всем списком? Даби целует его в ухо и отвечает: – Может быть. ...Когда сильные руки вдруг упираются ему в плечи, и знакомая тяжесть вновь придавливает бёдра, Даби удивлённо расширяет глаза. Ястреб нависает над ним сверху, касаясь дыханием губ. – Тогда я покажу.

* * *

– Наглое ты создание. – Ага. – Озабоченное ты существо. – Угум. – Извращенец, каких ещё поискать. – Даби, тебе не кажется, что это моя реплика?..