История одного желания

      Это было прекрасное утро. Винсент давно не просыпался в таком хорошем настроении. Хотелось улыбаться, хотелось петь, хотелось делать всех счастливыми, но ровно до того момента, как он не понял, что в кровати кроме него никого больше нет. И тут же обуяла вчерашняя злость, заставляя сжать челюсть, грубо откинуть одеяло и встать. И даже когда он увидел её на кухне, злость, хоть и улеглась, но не ушла насовсем. Именно повинуясь ей, он отказался от завтрака. Так глупо и нелепо. Тут же пожалев о своих словах. Она же лишь плечиком повела равнодушно, вылила кофе в раковину и выкинула вторую порцию омлета в мусорку, а после, как ни в чём не бывало, села есть. Элегантно, изящно, наслаждаясь каждым кусочком и заставляя жалеть о сказанном ещё сильнее. Она пожаловалась на то, что ей нечего одеть.       — Я отвезу тебя в магазин, — пообещал он, злорадно наблюдая за реакцией.       А она в ответ лишь улыбнулась и поблагодарила. Подхватила свою сумочку и выскочила из дома в одной только его рубашке и трусиках, выглядывающих наружу, когда она потягивалась. Словно так и надо. Словно ничего такого. Уселась на переднее сидение, разглядывая свои ноготки. И с любопытством наблюдала, куда он её везёт. Он привёз в её любимый магазин, даже дверь галантно открыл, выпуская наружу. Шёл позади и наблюдал, как меняется в лице встретившая их девочка-консультант, так и не сумевшая совладать с эмоциями и буквально домямлившая фразу: «Здравствуйте, чем я могу Вам помочь».       Камелию же ничего не смущало. Уверенно она подошла, игнорируя все взгляды, и ответила:       — Здравствуйте, мне нужно всё.        — Да, конечно, — кое-как пришла в себя продавщица и тут же заметалась по магазину, не зная, с чего начать. Может, нижнее бельё? Или обувь? Ой-ой-ой, пол же холодный.       А он сидел и наблюдал, как эта женщина по-хозяйски порхает между стеллажами, как подхватывает некоторые вещи, почти не глядя и сгружает продавщице. Как она кружится, как прикладывает некоторые к лицу, красуясь перед зеркалом и всё так же не стесняясь своей наготы. Как она привстаёт на носочки — такая идеальная в каждом жесте. Как периодически мелькает это чёртово кружево, когда рубашка задирается. Эта чёртова рубашка, будь она неладна! Хотелось задрать её, нагнуть и… и оставалось только крепче стискивать кулак, дабы не шокировать девочку-консультанта ещё сильнее, но думать о другом не получалось.       Она вышла из примерочной в элегантном сером брючном костюме. Таком непривычном и так ей идущем к лицу. Его раздражали её слишком коротенькие платьица и слишком глубокие декольте. Сейчас же… она была ещё прекраснее, чем обычно. Просто до боли. До тошнотворной готовности валяться в ногах и скулить, чтобы она его не бросала.        Однако когда на кассе она обернулась к нему. Он по-мальчишечьи предпочёл не понять намёка. Хватит. Прошло то время, когда он спускал свои деньги на её шмотки. Она лишь снисходительно улыбнулась, от чего он почувствовал себя последним скрягой, глупцом и тем самым мальчишкой и приложила свой браслет к платёжному автомату. Активируя ключ, подтверждая свою личность и предоставляя доступ к счёту. От чего злость опять всколыхнулась в душе. Но когда она попросила подбросить её в банк — он согласился. Почему бы и нет. И ждал её внизу, впиваясь пальцами в руль и еле сдерживая желания об этот руль головой побиться. И сердце дрогнуло, когда она, смеясь и пританцовывая, выскочила из дверей банка, широко улыбаясь швейцару. Она кружилась — крайне чем-то довольная. И когда зазвонил телефон, лишь глянула на экран, улыбаясь ещё шире, а после нарочно уронила его в решётку канализации, помахав на прощание ручкой.       — Что?.. — нахмурился он.       — Маленькая месть, — улыбнулась она. — Поехали в ресторан! Это надо отметить! — сказала, ни на секунду не сомневаясь, что ей не откажут.       Он и не отказал. Сжал челюсть ещё сильнее и поехал. Жалкий, чёрт побери, он был готов на всё, чтобы просто провести с ней ещё один вечер. Какой же жалкий! Ничтожный! Он ничего не мог с собой поделать. Он так хотел с ней быть. Как же он хотел! Будь проклята эта клятва, будь проклята эта истинность, будь проклято это единства магической силы, и будь проклят он! Слабохарактерный и жалкий. Плевать, пусть потешается, пусть смеётся, он сделает, так как она хочет, лишь бы подольше побыть рядом. Лишь бы иметь шанс случайно коснуться её волос, поймать взгляд, слышать голос, чувствовать аромат её духов. Он шёл у неё на поводу, даже понимая, что ничто не помешает ей снова вытереть об него прилюдно ноги и выкинуть на свалку, когда получит то, зачем пришла. Пусть. В этот раз он сам заслужил.