История одного желания

      Он успел среагировать в последний момент, выстроить кривой защитный купол, рассеявший силу удара чистой магии по воздуху. Хорошо, что били именно так, зло и бестолково. Будь качественное заклинание — треснул бы его наспех кое-как скроенный купол. А так устоял. Защитил. Камелия вздрогнула, испугавшись, прижалась ладошками к его спине.       — Ты! Это ты натравил на неё тень, скотина! — выскочил из-за угла давний соперник. Как давно они не виделись вживую. Не виделись бы столько же.       А удар летел за ударом. Свистел обиженно воздух, разлетался крошкой асфальт. И бутоны цветов с клумбы посыпались оземь, срезанные очередной волной.       — Не понимаю о чём ты! — ответил Винсент, выгадав паузу и сплетая очередной барьер. В этот раз более прочный и осмысленный, хотя Камиль и бил опять нахлёстом чистой магии. Преступное расточительство! Камелия тоже любила расплёскивать магию впустую, пренебрегая заклинаниями. Ещё один раздражающий недостаток — один из многих, которые он готов был терпеть. Сам же Винсент обращался с магией бережно. Достойно. И потому взмахнув руками, выпустил плети, пытаясь спеленать безумца, попутно взывая к голосу разума:       — Уймись и спокойно объясни, какого хрена творишь!       — Мразь! — лишь взвился он, выворачиваясь и пуская по плетям языки прожорливого пламени. Возможные ожоги его мало волновали сейчас. — Ты убила её! Убила!       — Да о ком ты?!        — Камелия… — выдохнул безумец, — моя прекрасная Камелия. Ты убила её, тварь. И не думай, что это сойдёт тебе с рук.       Признаться, такого он не ожидал. Опешил на мгновение, потому и не успел. Упустил, вовремя не заметил. А Камиль мог не только расточительно расплёскиваться, сложные плетения были ему не чужды. Подловил и опрокинул, протащив пару метров и припечатав к изгороди, и тут же переключился на девушку. Винсент готов был взывать, понимая, что непростительно медленно отбивается от активных волн чужой атаки и не успевает прикрыть её. Он помнил её силы, она слабее... но справилась сама. Не купол, но щит. Первый рассеял прилетевший удар вокруг. А второй она буквально швырнула Камилю в лицо, так, что его же удар на него и обрушился, врезавшись в щит. Мужчина пошатнулся, приходя в себя, но встречный удар отбить успел. И второй тоже. Подскочил ловко, стремительно сокращая дистанцию. Он вытащил что-то из кармана, какой-то шар со светом, Винсент ещё заметил руну активации, но чёрт, как же он не успевал. Он мог бы ударить по площади, но боялся задеть Камелию, и оставалось только с ужасом наблюдать, как этот псих подлетает к его девочке. Как пошатнувшись, она уходит чуть левее, как пригибается, группируясь, как взмахивает рукой. Мат, клубы пыли и толком не понять, кто швырнул заклинание прямо под ноги. Камиль влетел в ту же самую ограду всего в паре шагов левее. И шар его, не разбившись, прикатился прямо к Винсенту, ударившись об ногу. Он подобрал его и поспешил к противнику. Камелию откинуло в противоположную сторону, но он видел, как она поднималась. Камиль же…        Кровь стекала из рассечённых ран. Четыре борозды от бедра к плечу пропарывали одежду и кожу.       — Кретин! Жалкий глупец! — прохрипел давний знакомый, взирая на подходящего недруга, — Она тень! Она убила твою избранную, а ты даже не заметил. Ничтожество!       — Да что ты несёшь, придурок, — поморщился Винсент, убеждаясь, что давний приятель, кажется, малость повредился рассудком.       — Она убила её, расчленила, забрала браслет и пришла к тебе. А ты и рад, да? Моя Камелия никогда бы не была с таким, как ты! Не веришь? Её труп валяется в мусорном баке за твоим домом, где строительные леса.       Чушь какая-то!       — Активируй сферу! Убей её, будь мужиком, отомсти за смерть любимой! — вдруг заголосил Камиль.       А она уже стояла рядом — и когда успела? Вдумчивый взгляд на сферу в его руке, а после в глаза. Её ясно-голубые в его блёкло-серые. И сам он такой же — серый. И если подумать… он действительно никогда ей не нравился — не достаточно хорош, а тут…       — Чего ты ждёшь! Придурок!       — Винсент, — шепчут её нежные губы, — мне страшно.       Разве можно так измениться всего за пару дней? Одежда другая, поведение. Завтрак — опять же. За то время, что они были вместе, она не готовила, а если и готовила, то себе — не ему. Отношение. Отношение тоже стало другим, она вся стала другой, просто он не совсем заметил, ослеплённый своей злостью.       — Убей эту тень, тряпка! Пока можешь! — уже просто скулит в негодовании Камиль.       Он смотрит на неё, словно впервые видит. И ведь, что самое странное, он всё ещё ощущает её своей парой, своей избранной, той единственной, которой отныне принадлежит его сердце и сама жизнь. Убить? Как он может её убить? Как?       Он сглатывает, отчаянно, видя, как она плавно, но настороженно приближается.       — Винсент, — тонкие пальчики касаются щеки, гладят, — выбрось это. Не слушай его.       Шар? Он чует его, странная вещь. Довольно безобидная. Не оружие, скорее магический блокиратор. Кажется, такие используют, чтобы развеять тени. Или убить. Кто эти тени поймёт? Умирают ли они? Или просто пропадают на время, а после возвращаются?       — Кидай! Не она это! А если я вру, то ничего ей не будет!       Если врёт. А если нет? Она снова пропадёт из его жизни, бросит, оставив опять одного? Только в этот раз насовсем? И он болезненно морщится, едва покачивая головой. Он не может, просто не может, и даже если она тень… чёрт побери, как он жалок!       — Идиот! — воет Камиль, видя, как Винсент выкидывает шар, так и не активировав до конца.       — Вот и правильно, — улыбается Камелия.       А в следующую секунду жалобно кричит рассекаемый воздух. Блестят острые когти, пропарывающие его, и на асфальт летит россыпь кровавых брызг — последним вздохом угасшей жизни.       — Ты… — сглатывает Винсент.       — Он был тенью. И та, что осталась в том переулке. А я… я отдаю тебе всю себя, отныне и навечно, прими мою душу.       Вспыхнула руна клятвы, переплетаясь с его. И там, где до этого была ноющая дыра, сквозь которую утекала его магия и жизнь, живая не зарастающая рана обрубленной души, возникла связь, крепкая и надёжная, соединившая две в одну. И чужая магия, ещё более тёмная и насыщенная, чем его, хлынула по этой связи, восполняя потери и напрочь смывая это разъедающее чувство глухого одиночества. Его даже чуть повело, будто пьяного. Хотелось одновременно плакать и смеяться, трясло малость, и он судорожно облизывал губы.       — Тише, — улыбнулась она, улавливая его состояние. — Увези меня к морю. Туда, где нас никто не знает.       — Конечно, пойдём, — взял он её за ручку, переплетая пальцы. Уводя прочь, пока их никто не заметил. Пока не пришлось убить кого-то ещё. Ведь он её никому не отдаст.       И столь ли важно, кто на самом деле остался в том переулке?..