Благие намерения

- Господи! - Уисперс, не упоминай имя Господа нашего всуе.       Вцепившись в подоконник, Идалин Клаторн держалась исключительно на непреодолимом желании лицезреть Рейн Уисперс. Ей это было физически необходимо, особенно в родительский день, когда летняя идиллия тускнела под натиском надежд интервентов, что их чада превращаются в добропорядочных христиан благодаря неустанным молитвам персонала лагеря «Благословенные острова». Зелёный цвет с рассветом не впитался обратно в населяющие озёрный край сосны и клёны, выбеленное солнце ослепляло, а от морковного торта появилась изжога. Лишь один человек мог вылечить недуг худшего дня каникул, но почему-то именно его не было на трибунах стадиона. - У тебя сейчас разве не суперважный матч? – опомнившись, Рейн отложили гитару и подошли к окну, чтобы затянуть гостью внутрь домика, пока та не свалилась. - Вот именно! Финал по флагболу, а ты прячешься здесь! Какого хрена? – одна нога Иды свесилась в узкую длинную комнатку, заставленную громоздкими двухъярусными кроватями вдоль и поперек, а другая так и осталась болтаться на свободе. - Ты станешь звездой и без моего участия, - усмехнулись Уисперс, нервно приглаживая короткие волосы. - А вдруг нет? - в семнадцать лет девушка потела сильнее, чем мог выдержать её дезодорант, поэтому она использовала ароматы всех соседок по Дому Совы, и это всё равно не спасало, стоило хотя бы издалека увидеть Рейн. На желтой футболке с эмблемой лагеря как на дрожжах росли признания, которые Клаторн надеялась выразить более романтичным способом. - Топай! Тебя наверняка все ищут! - Только с тобой.       Сквозь толстые линзы очков Рейн смотрели на настойчивость Идалин, выражающуюся в каждой её частичке – в огромной копне рыжих взъерошенных волос, курносости, золотисто-карих глазах, разбитых коленках и откровенном румянце. Казалось, ничто не может утолить голод Клаторн. Она ни на секунду не могла перестать двигаться. Но именно сейчас девушка замерла, затаила дыхание. - Прости, Ида. Дело не в тебе, - скрипучий голос из уст подростка звучал, как натянутый корабельный канат, - Я просто не хочу быть рядом с «ними». Понимаешь? Гостья рассеяно кивнула. - Тогда увидимся за ужином? - Ну, если ты выиграешь, то так и быть, - ради улыбки задиры можно было и посидеть с ней за одним столом, среди высокомерных старшеклассников гимназии Хексайд и их ещё более невыносимых родителей. Выудив из сундука забытую кофту вечно спешащей подруги, Рейн бросили её в руки будущей чемпионки «Благословенных островов». - Тебе это понадобится. Вечер обещает быть прохладным. - Да ладно, оставь себе, - отмахнулась звезда флагбола. Немного небрежности и ломтик странного лета останется Уисперс на память. Предложить что-то равноценное урокам игры на гитаре она не могла - только немного колючего тепла. - Ида, постой! – уши Рейн вспыхнули, почти как их красная лагерная футболка. На груди красовался крест, превращая подростка в рыцаря-крестоносца, а два маленьких шага до Клаторн – в военный поход, который обречен на провал. В любом случае. При любом раскладе. Знакомство в таком месте, как это не сулило ничего хорошего. Семьи отправляли детей в «Острова», чтобы получить в конце августа их идеальную версию. В середине смены Рейн обнаружили, что даже близко не подобрались к тому, о ком мечтали мистер и миссис Уисперс. А каждая минута с рыжеволосой проблемой вожатых отдаляла от цели, уводила в густые леса, растворяла в опасном чувстве, словно с ними всё уже и так в порядке. Подростку не нужно было быть женщиной или мужчиной, чтобы нравится Идалин. Чтобы понравится родным, требовалось быть кем угодно, кроме себя.       Два шага и руки Уисперс обхватили нагретое солнцем лицо девушки, готовой ускользнуть в ликующую где-то за гигантскими соснами толпу. - Придёшь ночью купаться на озеро? - Обещаю, - поклялись губы Клаторн, прежде чем впервые поцеловать Рейн. Впереди оставалось ещё четыре недели в озёрном раю вместе. И чтобы ни потерять ни секунды, Иде нужно было поторопиться. Она спрыгнула с подоконника и помчалась на стадион. В кожу впивался знойный ветер, но всё, что чувствовалось – взгляд Уисперс, провожающий до края тропы. Ноги Иды пружинили так, будто она вот-вот взлетит. А, может, она уже парила над слишком жесткой и горячей землей. Над деревянными домиками и крошечными фигурками вожатых, призванных воспевать благочестие.       Скрип низких ветвей сбросил девушку вниз. Мгновенно забыв, что матч начнется с минуты на минуту, Идалин последовала в заросли за едва слышимыми детскими шагами. У шестилетки не было шансов. - Ах ты маленький гадёныш! Что ты видел? Говори! Ну же! Личико Хантера искривилось под весом разгневанной тётушки. Над ним зависла мерзкая сосулька слюны. Ещё немного и плюхнется прямо между бровей. - АААААААА! Рот щуплого мальчишки наполнился сухими листьями, стоило ему завопить. По его лбу к соломенным волосам потек презрительный плевок Иды. - Тихо! Или выброшу тебя на середину озера и поминай, как звали, понял? - Кхпф! Я всё расскажу маме! - попытки ребёнка вырваться лишь рассмешили задиру, - Ты сосалась с этим уродцем!       Клаторн нагребла ещё горсть грязи и размахала по щекам племянника. Его появление на свет стало для неё откровением – она ненавидела детей. На дух их не переносила. Даже собственное малолетство стало для девушки унизительным наказанием. Отродье старшей сестры и святоши Виттебейна подарило ей мир, где звуки детского смеха поблизости худшее, что может случится с человеком. Взвалив пацана на плечо, Ида потащила его брыкающиеся конечности к лодочному сараю. Там было так удобно запирать несговорчивых выскочек. - Идалин! Хантер! Голос Лили за спиной заставил рыжеволосую спортсменку бросить пленника в траву. Он тут же юркнул в подол матери. - Ида целовалась с Уисперс! - Какого хрена твой головастик следит за общежитиями? Извращенец! – рявкнула младшая из сестер Клаторн, да так, что напугала племянника снова. Тот свалился задницей прямо в муравейник. - Вы оба, замолчали! – молодая женщина в белой форменной футболке, заправленной в длинную юбку, растерла глаза под очками, наслаждаясь секундой спокойствия, - Даже знать не хочу, что ты хотела сделать с моим сыном, Идалин. - Она собиралась утопить меня в озере! – взвизгнул мальчишка. - Серьёзно? Ты так ему сказала? После того, что случилось с его отцом?       Девушка раздражённо закатила глаза. Она рассчитывала, что сестра заметит это, и разозлиться ещё сильнее. Не выдержав длинного списка требований Господа или жены, папочка Хантера решил отправиться на тот свет раньше срока. Сделал он это с неподражаемой помпезностью – вошёл в освежающие воды озера и не вышел. Если бы отдыхающие узнали об этом, то больше половины даже не взглянули в сторону пляжа. А их предки не опустошили бы кошельки, чтобы отправить чад в последнее пристанище самоубийцы. - Немедленно иди на стадион. Все только тебя и ждут, - с горечью выдохнула Клаторн-старшая. - А наказание? – в унисон воскликнули племянник и тётушка. - Мама и папа уже на трибунах. Они пять часов ехали, чтобы увидеть тебя.       Идалин сорвалась с места, не желая больше любоваться коллекцией драматичных масок Лили, но не сдержалась и на ходу одарила мальчишку средним пальцем. Хантер попрощался с ней точно таким же образом. Он был готов получить нагоняй, лишь бы не уступить «последнее слово» задире. Опустившись на колени, женщина крепко прижала к себе сына. - Можешь пообещать мне кое-что, совёнок? - Мм? – ребёнок слегка отстранился от мамы, привыкнуть к её траурно-черным волосам было всё ещё сложно, - А это не сложно? - Я знаю, как ты сердишься на тётю Иду. Она иногда бывает несносной, верно? Но ты не должен говорить дяде Белосу, что увидел сегодня. Никому нельзя знать об этом. Хорошо?