Это навсегда

Ладони Йена проходятся по особенно напряжённому участку спины, и Микки стонет настолько порнушно, что Йен с трудом сдерживает порыв стянуть с него спортивки и вылизать так, чтобы Микки сорвал голос криками. Выдыхает и продолжает разминать его плечи, повторяя про себя, что у него есть план, которому нужно следовать. Цель, стоящая всех усилий. Когда Микки буквально растекается по кровати, расслабленный и податливый, словно оставленный на солнце шоколад, Йен шепчет: - Я кое-что для тебя приготовил. Ответное «ммм?» кажется очень воодушевлённым. - Но для этого нужно пойти в ванную. Теперь это больше похоже на ворчание Микки по утрам после звонка будильника – не хватает лишь мата. Йен наклоняется ниже, властно кусает Микки за загривок и выдыхает тёплый воздух ему в шею, наблюдая, как та покрывается мурашками-предательницами. После низко шепчет в ухо, не забывая скользнуть внутрь языком: - Могу тебя отнести. Секунду Микки как будто всерьёз рассматривает этот вариант, но потом всё же поднимается. - Надеюсь, я не зря встал. Тебе бы лучше и правда постараться. Йен постарался. Он набрал ванну (без пены, но с незаметным для придирчивого взгляда Микки маслом), расставил вокруг свечи (используя вместо подставок пустые пивные банки – Микки обязан оценить креативность подхода), полностью разделся – готов к труду и захвату. Когда Микки заходит в ванную и видит всё это, скептицизмом на его лице можно обращать толпы верующих в атеистов. Йен залезает в ванну, откидывается на спинку, сгибает и разводит колени. Горячая вода мгновенно расслабляет, поэтому он закрывает на секунду глаза, а когда открывает, видит недовольного Микки, так и стоящего рядом. Йен ждёт вопроса в духе: «Какого хрена?», но Микки его удивляет. - Ты обещал, что я сяду с другой стороны. - Так и есть. Садись ко мне. - Куда? - Между моих ног. - Между твоих ног уже стоит эта кувалда, больше там ничего не поместится. - Для тебя место всегда найдётся. Микки смотрит на него, словно сканируя на честность и двойное дно его ответ, вздыхает, но всё же стягивает штаны и трусы, ногой отшвыривает их куда-то в угол и подходит к ванне. Йен помогает ему забраться в воду и сесть. Микки явно не слишком комфортно, поэтому Йен наклоняет его к себе и просит: - Откинься на меня. Микки слушается, они возятся какое-то время, пока не устраиваются максимально удобно. Микки полулежит на нём, вытянув ноги и прижимаясь спиной к груди, его тяжесть очень приятно ощущается, хотя он и дёргается беспокойно пару раз, пиная локтем Йена в живот. Уровень воды доходит до краёв ванны, но ничего не переливается за борт – пока что. Насчёт будущего Йен не уверен. Он гладит бёдра Микки, растирая их широкими кругами, расслабляя. Ведёт выше – через выступы тазовых косточек к бокам. Вода вокруг них тёплая, но Микки – горячее во всех смыслах. Йен собственнически сцепляет руки в замок на его трогательно мягком животе, прижимает к себе теснее, целует в беззащитно открытую шею. Микки накрывает его ладони своими – от этого что-то остро-сладко сжимается за рёбрами. Они лежат так несколько минут, словно застигнутые врасплох глубинной интимностью момента. Кажется, ничего особенного не происходит, просто ванна и они вдвоём. После всего, что они разделили на два сердца, это должно быть лишь приятным времяпрепровождением, но ощущается чёртовым откровением. Йен понимает, что они оба это чувствуют, видит в удивлённом изгибе бровей Микки, в его сжавшихся крепче пальцах и затруднённом дыхании. Йен кусает Микки в шею, когда сам снова может дышать. Микки ахает, опуская ладони на бёдра Йена – и атмосфера вокруг мгновенно пропитывается толкающим вперёд напряжением. Йен кусает снова, его пальцы скользят по соскам Микки, потирают их. Микки всегда был чувствительным, хотя и пытался это скрывать, но Йен изучил реакции его тела много лет назад и считывал их, не напрягаясь, ещё тогда. Теперь же, после сотен ночей и близостей, спустя десятки экспериментов и высказанных тайных желаний, всё вышло на ещё более продвинутый уровень. Йен знает, как нравится Микки порой отдавать ему контроль – и с удовольствием воплощает идеи, способные подарить наслаждение обоим. Йен оставляет одну ладонь на груди Микки, а второй находит его твёрдый член. У него самого стоит, кажется, ещё с массажа, но в подобные моменты собственное удовлетворение отходит на второй план. Он начинает медленно, лениво дрочить Микки. Вода облегчает скольжение, делает процесс приятнее, и на секунду его обжигает мыслью о том, как хорошо бы было толкнуться в Микки, развести его ягодицы и проникнуть внутрь, сразу глубоко и сильно, заставить сжаться вокруг члена. Картинка перед глазами такая яркая, что Йен стонет и впивается губами в шею Микки, оставляя ещё одну метку. Микки на нём ёрзает, двигается вперёд-назад и всхлипывает, когда Йен царапает кожу вокруг давно зажившей татуировки на его груди. Йен ускоряет движения на члене и тянется другой рукой к горлу Микки. Сжимает несильно, но уверенно, чувствуя хаотичное биение пульса под пальцами и вибрацию – когда Микки стонет. Звук такой… беспомощный, что Йен жмурится, пытаясь справиться с оголившимися эмоциями, бьющими током. Он знает, что никому другому Микки бы не позволил подобного, знает, чего стоит эта открытость. Он сжимает обе руки сильнее – и Микки выгибает на нём так, что, кажется, он сложится сейчас пополам. Микки больно упирается затылком в ключицу, от хватки его пальцев на бёдрах наверняка останутся синяки, но Йен не чувствует неудобств, завороженно пялящийся на его искажённое оргазмом лицо – изломанные брови, зажмуренные глаза и распахнутый в бесшумном крике рот. Он так прекрасен, что глупое сердце в груди взрывается и сгорает, превращаясь в кучку хрупкого пепла, а после запускается вновь, чтобы стучать увереннее, сильнее, для него. Микки тяжело падает сверху, его прерывистое дыхание – музыка ветра в тихий засушливый вторник. Глаза всё ещё закрыты, но он поворачивает голову и вслепую тянется к губам Йена. Его нежность всегда разная на вкус – то полынь, подслащённая мёдом, то колючие грани смущённой мягкости, то бросающая вызов забота. Сейчас Йен касается губами любви, толкается языком прямиком в щемящую ласку, вылизывает из чужого-родного рта доверие. Пальцы Микки, изловчившись, касаются его члена – и лишь тогда Йен понимает, что в процессе доведения Микки до грани умудрился кончить сам. Хватило трения, но гораздо больше сделала реакция Микки на все его действия. Когда-то его, возможно, смутило бы такое развитие событий, но не сейчас. Микки открывает глаза и смотрит на него, приподняв бровь: - Уже всё? В его тоне – самодовольство, но в лице – нежность-нежность-нежность. И целует он с такой безграничной любовью, что у Йена опять перехватывает дыхание. Микки не может не заметить и отстраняется, довольно улыбаясь. - Так какого типа ты гей? Микки делает вид, что задумывается, и Йен чует подвох ещё до того, как он открывает рот: - Ну… Одного рыжего и скорострельного с сахарными титьками, видимо. Но он может доказать, что не всё из этого – правда. И Йен докажет буквально через десять минут.