Guilty

Верная своему слову, Дэнверс появляется в участке ровно в десять на следующее утро, с ноутбуком под мышкой и волосами, легко уложенными в обычную прическу пикси. Баки и Сэм уже несколько часов находились в участке, все еще обдумывая то немногое, что у них было. Результаты тестов ДНК не нашли совпадений, что значительно замедлило их действия, так что присутствие Дэнверс, по крайней мере, подняло им настроение. — Детективы, — она протянула руку, сначала Сэму, потом Баки. — Слышала, у вас тут какой-то псих. — Мы не уверены, — признается Сэм, жестом приглашая ее следовать за ним. — Мы расположились в конференц-зале, надеюсь, Старк присоединится к нам достаточно скоро, но вы же знаете, какой он. — Да, знаю, — сухо отвечает Дэнверс. — Есть причина, по которой мне не нравится работать с ним. — Поверьте мне, если бы был кто-то еще с его уровнем знаний, мы бы вызвали их вместо него, — вздыхает Баки, идя рядом с ними. — Но Старк на вершине своей карьеры, и никто другой не может делать то, что может он. К несчастью. Они добираются до конференц-зала; небольшой кабинет с несколькими стульями вокруг большого стола. Сэм и Баки обосновались в одном конце комнаты, и папки в организованном беспорядке валялись на столе. Заняв место, на котором он провел большую часть утра, Баки протягивает руку, чтобы взять папку с фотографиями с места преступления вчерашнего убийства и передать их профайлеру, наблюдая, как одна из ее бровей приподнимается. — Кто, черт возьми, оставил эти отметины? — спрашивает она. — Для этого и нужен Старк, — устало отвечает Сэм. — Мы думаем, что это визитная карточка убийцы. Было еще два убийства с такой же отметиной, вырезанной на том же месте; два брата, имевшие связи в организованной преступности. Кроме метки, между убийствами нет никакой связи. — Их убили по-разному? — спрашивает Дэнверс. — А где папка? Баки роется в куче и, немного порывшись, умудряется вытащить файл братьев Морвелл. — Прошлые аресты, фотографии с места преступления, список подозреваемых… Дело было закрыто, как только мы начали. Думал, что это было просто убийство толпой — сейчас мы в этом не уверены. — Я понимаю почему, — бормочет Дэнверс. — Можно мне полчаса, просто чтобы изучить это? — Кофе? — спрашивает Сэм, поднимаясь со своего места. — С таким же успехом можно прогуляться по улице и выпить чашечку кофе. — Конечно, — рассеянно говорит Дэнверс, уже просматривая файлы и загружая ноутбук. — Большой черный с двумя кусочками сахара, пожалуйста. — Понял. Баки? — Да, я иду, — вздыхает Баки и, поморщившись, встает. Вчерашняя ночь, безусловно, была… акробатической, о чем он теперь сожалеет. Сэм приподнимает бровь, когда он морщится, и Баки высовывает язык. Они оставляют Дэнверс с медленно растущей стопкой бумаг рядом с ней, яростно печатающей на своем ноутбуке. Как только они выходят из комнаты, Баки спрашивает: — Как прошла ночь? — Я могу спросить тебя о том же, — говорит Сэм, многозначительно глядя на слегка прихрамывающего Баки. — Рамлоу ушел с работы пораньше? Баки наклоняет голову, чувствуя, как на его губах появляется улыбка. — Да. Он устроил настоящий праздник — купил ужин в том итальянском ресторане, который мне нравится, и все такое. — И закончил тем, что занялся с тобой любовью на ложе из лепестков роз? — Сэм хихикает, стуча кулаком по лифту, чтобы вызвать его. — Не знал, что он способен быть нежным. Баки снова морщится. — Не совсем. Ему нравится быть немного грубым. Сэм презрительно фыркает. — Конечно, нравится. Наверное, от него отключается энергия и все такое. Двери лифта открываются, и они заходят внутрь, Сэм нажимает кнопку, чтобы спустить их на уровень улицы. Баки не утруждает себя ответом, Сэму не нужно знать, что он, вероятно, прав. — Вернемся к тебе. Райли понравились цветы? Сэм улыбается, его глаза устремлены вдаль и полны любви. — Я должен готовить ужин до конца месяца, но мне разрешено вернуться в постель. Ты не единственный, кому повезло прошлой ночью, — он шевелит бровями, и Баки фыркает, подталкивая Сэма плечом. — Он слишком мягок с тобой. Ты избалован, Уилсон, — поддразнивает он. — Иногда приятно быть избалованным, — парирует Сэм. Они продолжают болтать, пока идут по улице, и Баки чувствует трепет в животе, когда они оказываются прямо в кафе, в которое он ходил накануне. Маловероятно, что они встретят Стива там — сейчас только начало одиннадцатого утра, и, по словам Стива, обычно он бывает здесь около трех, — но Баки все равно не может не оглядеться. Он странно разочарован, когда не видит широких плеч и светлых волос. — Кого ты ищешь? — с любопытством спрашивает Сэм, и Баки подпрыгивает. — Никого, — быстро отвечает он, и Сэм равнодушно смотрит на него. — Барнс, даже если бы я не был детективом, я бы смог увидеть, что ты лжешь за чертову милю. Ты вчера встретил кого-то? — выражение лица Сэма становится хитрым. — Встретил кого-то симпатичного? — Это не твое дело, — фыркает Баки, не в силах остановить жар, поднимающийся к его щекам. Они заказывают чай для Баки, латте с карамелью для Сэма и черный кофе с двумя кусочками сахара для Дэнверс. — Мы просто поговорили, все остальные места были заняты. — Хм, — с сомнением хмыкает Сэм, смахивая карточку и одаривая кассира очаровательной улыбкой, прежде чем отойти в сторону и занять место за ближайшим столиком. — А как он выглядел? — А почему ты думаешь, что это он? — бросает вызов Баки, сидя напротив. — Потому что ты не был бы так взволнован из-за женщины, Барнс, ты голубее, чем чертов Элтон Джон, и я никогда не видел, чтобы ты вел себя так с кем-то, кого видишь только в платоническом смысле. Баки вздыхает, шаркая ногами. — Ладно, может, он был привлекательным. Но я не ищу ничего подобного — у меня есть парень, ради всего святого, парень, с которым я живу. Просто потому, что он был симпатичным, не значит, что я чего-то с ним ищу. — Хм, — снова хмыкает Сэм. — У этого таинственного парня, случайно, не светлые волосы и тело, как у Супермена? Баки вскидывает голову, чтобы свирепо посмотреть на Сэма, прежде чем проследить за его взглядом к дверям, где появляется очень знакомый человек. Стив не один; он болтает с мужчиной, который почему-то даже крупнее его, с длинными светлыми волосами, заплетенными назад, и густой бородой, тоже заплетенной. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Стив оглядывается, и его глаза тут же загораются, когда он видит Баки. Он поднимает руку в легком взмахе, и Баки не может не повторить это движение. Когда он снова поворачивается к слишком хорошо осведомленному Сэму, то краснеет. — Заткнись, — шипит он. — Если хочешь подойти и поговорить с ним, я могу позвать тебя, когда наш кофе будет готов, — говорит Сэм слишком небрежно. Баки бросает еще один взгляд на Стива, который сильно покраснел и что-то шипит своему забавно выглядящему другу, и выдыхает. — Отлично. Хорошо. Я ненадолго. — Потратьте столько времени, сколько вам нужно, — говорит Сэм, его глаза сверкают, а на губах играет ухмылка. Баки подавляет желание дать своему лучшему другу подзатыльник и вместо этого идет через кафе. Как только Стив видит, что он приближается, он выпрямляется, улыбка все еще на его лице, и, боже, Баки не должен находить это таким милым. — Тебе еще не рановато быть здесь? — спрашивает Баки, как только оказывается перед Стивом. Он не понял этого вчера, так как они оба сидели, но Стив, по крайней мере, на четыре дюйма выше Баки, его плечи, возможно, вдвое шире. На нем еще один слишком обтягивающий свитер, а на подбородке есть намек на щетину, от которой у Баки пересыхает в горле. — Может быть, я просто хотел найти себе хорошую компанию, — отвечает Стив, подмигивая. — Ты же говорил мне, что работаешь где-то здесь. — Вообще-то, я сказал, что у меня обеденный перерыв, — замечает Баки, не в силах сдержать улыбку, искривившую его губы. — И я прочитал между строк, что ты должен работать рядом. Кажется, я был прав, если только это не твой парень, стоящий там и наблюдающий за нами. Баки оглядывается через плечо, видит Сэма, скрестившего руки на груди и ухмыляющегося, как маньяк, и вздыхает. — Нет, это Сэм. Он мой партнер, в смысле, полностью ориентированный на работу. — Конечно, — говорит Стив, глубокомысленно кивая так, что Баки понял, что он смеется над ним. — А это мой полностью ориентированный на работу партнер, Тор, — он жестом указывает на гигантского мужчину рядом с собой, который сияет и с энтузиазмом сжимает руку Баки. — Это поистине благословенный день, когда кто-то встречает предмет привязанности друга! — он гремит, и Баки замечает, что Стив густо краснеет. — Тор, нет, — почти визжит Стив, затем поворачивается и застенчиво смотрит на Баки. — Он… э-э… скандинав. Они могут быть немного… впечатлительными. — Угу, — ухитряется выдавить Баки, наконец-то сумев вырвать руку из хватки Тора. — Приятно познакомиться, Тор. — Мне тоже, — весело говорит Тор. — Стивен, я сделаю заказ? — Конечно, дружище, — вздыхает Стив, но на его губах появляется нежная улыбка. Тор ухмыляется и почти отскакивает к кассе, оставляя Стива и Баки наедине. Стив прочищает горло, его щеки все еще немного розовеют, и говорит: — Извини за Тора. Похоже, он считает, что каждая привлекательная особа, с которой я его знакомлю, — это…э-э. предмет моих чувств, — он делает небольшие воздушные кавычки, и Баки не может не хихикнуть. — Значит, ты знакомишь его со многими привлекательными людьми? — он дразнится и получает удовольствие, видя, как румянец снова заливает лицо Стива. — О, я… э-э… я не имел в виду… — заикается Стив, и Баки с удивлением наблюдает, как он продолжает барахтаться. — Я имею в виду, что ты привлекателен, но я не хочу ничего предполагать… — Стив, — наконец перебивает Баки, наблюдая, как рот Стива щелкает, закрываясь. — Тебе не о чем беспокоиться. — Да? — глаза Стива широко раскрыты и полны надежды, и Баки прикусывает губу, чтобы не ухмыльнуться. — Я имею в виду, я знаю, что у тебя есть парень, но я хотел бы получить шанс, ну знаешь, узнать друг друга получше? Как друзья! — быстро добавляет он, прежде чем Баки успевает открыть рот. — Ты просто… ты кажешься мне отличным парнем. — Я бы с удовольствием, Стив, — мягко говорит Баки, и взгляд Стива смягчается. Он не заметил этого днем раньше, но в глазах Стива есть эти маленькие зеленые искорки, немного, но достаточно, чтобы сделать их немного интереснее. Баки облизывает внезапно пересохшие губы и наблюдает, как Стив следит за его движением глазами. — Не хочу вас прерывать, — раздается голос позади них, заставляя Баки подпрыгнуть (когда они со Стивом успели так сблизиться?) и, обернувшись, увидел Сэма, который с интересом наблюдал за происходящим и держал на подносе три чашки кофе. — Но нам нужно возвращаться в участок. — Верно, — выдавливает Баки, и на его лице должно быть что-то написано, потому что выражение лица Сэма становится определенно радостным. — Извини, что задержал тебя, — говорит Стив, и Баки оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Все в порядке, — говорит Баки, его голос звучит слишком хрипло для его комфорта. — Было приятно снова увидеть тебя, Стив. — Мне тоже. Не раздумывая, Баки протягивает руку и несколько раз похлопывает Стива по груди, прежде чем убрать руку, будто она была обожжена. Стив просто наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами, его губы приоткрылись ровно настолько, чтобы Баки мог взглянуть на них сверху вниз. — Мне тоже, — повторяет Баки. — Позвонишь мне как-нибудь? — Как насчет сегодняшнего вечера? — спрашивает Стив и краснеет. — Если, конечно, ты не занят. — Сегодня вечером, — задыхаясь, говорит Баки, одаривая Стива улыбкой, которая быстро возвращается. — Баки, — напоминает Сэм, и Баки шагает мимо Стива к двери, Сэм следует за ним. Когда они выходят на улицу, Баки не может удержаться, чтобы не повернуть голову, чтобы еще раз взглянуть на Стива, и он видит, что тот стоит там, где оставил его, наблюдая, как Баки уходит с милой улыбкой на лице. Как только он видит, что Баки поворачивается, он отводит взгляд и идет к Тору, но Баки все еще замечает румянец на его щеках. — Он кажется милым, — предлагает Сэм. — Заткнись, Сэм. — Сэм просто хихикает и качает головой, оставаясь тихим, пока они не вернулись в участок. Когда лифт открывается на их этаже, Баки вздыхает, когда видит, кто сейчас сидит за его столом, пытаясь флиртовать с Наташей, которая выглядит так, будто собирается совершить убийство. — Смотри, кто наконец прибыл, — бормочет Сэм, затем говорит чуть громче. — Старк. Старк оборачивается с улыбкой на лице, которая, вероятно, должна быть очаровательной, но вместо этого выглядит неприятной и немного жуткой. — Уилсон! Барнс! Мои любимые детективы! За исключением тебя, конечно, дорогая, — воркует он Наташе, выражение лица которой становится грозным. — Старк! — рявкает Баки. — Конференц-зал, немедленно! — Хорошо, сержант, — бормочет Старк, но все же встает и идет вслед за Сэмом в конференц-зал. — Прости, — шепчет он Наташе. — Ты, я, бар, — шипит она в ответ со своим сильным акцентом. — С тебя выпивка. Баки вздыхает, но кивает — вероятно, это самое меньшее, что он мог сделать, обременив ее Старком (пусть и случайно) — и следует за Сэмом и Старком в конференц-зал. Внутри Дэнверс все еще печатает, но она выжидающе протягивает руку, благодарно мурлычет, когда Сэм втискивает ей кофе. — Почему у нее есть кофе, а у меня нет? — возмущенно спрашивает Старк. — Потому что она приехала в условленное время, а не на сорок пять минут позже, — отвечает Сэм, не теряя ни секунды. — Кэрол, ты что-нибудь нашла? — Ничего такого, чего бы вы еще не поняли, — вздыхает она, наконец отрываясь от ноутбука. — Но я разработала профиль, основываясь на имеющихся у вас доказательствах. — Давай послушаем, — говорит Баки, усаживаясь на освободившееся место. Дэнверс резко кивает и поправляет бумаги, которые она перепутала, отбрасывая прядь волос со лба. — Итак, ваш преступник, вероятно, мужчина, судя по силе, необходимой, чтобы задушить мужчину размером с Гранта Уорда одними руками, — начинает она, указывая на одну из фотографий шеи Уорда. — Уорд, при осмотре, был ростом шесть футов два дюйма и весом 200 фунтов, так что наш человек либо таков, либо просто очень хорош в убийстве людей одними руками. Я почти уверена, что он белый, поскольку белому человеку более свойственно совершать подобное преступление против другого белого человека в таком общественном месте, как автостоянка, но я могу ошибаться. Поскольку его жертвы состоят из двух членов банды и сторонника превосходства белой расы, я бы сказала, что он, вероятно, думает об этом как о каком-то извращенном чувстве справедливости. — Значит, перед нами сумасшедший, возомнивший себя героем? — спрашивает Сэм, и Дэнверс морщится. — Возможно. Это все догадки, и, хотя обычно мои догадки верны, нет никаких гарантий. А это, — теперь она указывает на вырезанную звезду. — Это укрепляет мою мысль о том, что, возможно, он делает это, чтобы высказать свое мнение. Звезда символизирует свободу в нескольких культурах, включая нашу собственную, и может даже символизировать звезды на американском флаге. Это предназначено для отправки сообщения — какого именно, я точно не знаю. — А жестокость преступлений? — говорит Баки. — Это тоже из-за характера жертв? — Думаю, да, — задумчиво произносит Дэнверс. — Вполне логично, что он ненавидит людей, которые нарушают закон, иронично, учитывая, что он убивает людей, потому что эти отметины жестокие, — она качает головой, закрывает ноутбук и встает. — Я должна получить второе мнение на этот счет. Я возвращаюсь к профилированию, пока коллега не просмотрит мои заметки. Уилсон, не могли бы вы прислать мне фотографии с обоих мест преступления? — Будет сделано, — кивает Сэм и поворачивается к Старку. — Всё твое. Мы должны выяснить, чем, черт возьми, сделаны эти раны на груди жертвы. Как только он берет в руки первую фотографию, Тони начинает что-то бормотать, но Баки не обращает на него внимания — это не первый раз, когда он работает со Старком, и он знает, что лучше просто игнорировать его, пока он не издаст очень громкий шум. — Спасибо, что пришли, — говорит Баки сквозь болтовню Тони, протягивая руку, которую Дэнверс крепко сжимает. — Это всегда помогает, когда приходят эксперты, чтобы взглянуть над чем мы работаем. — С превеликим удовольствием, — живо отвечает Дэнверс. — Я никогда не упущу случая прийти в участок Ника, это дает мне повод заглянуть к нему, спросить, какого черта он так долго не приходил к нам обедать. — Вы близки с Капитаном Фьюри? — спрашивает Баки, выводя ее из конференц-зала. — Он крестный моей дочери, черт возьми, и ему лучше быть им, — фыркает она, и ее профессиональный фасад сползает ровно настолько, чтобы она смогла одарить его подобающей улыбкой. — Рада была повидаться, Барнс. — Взаимно, Дэнверс. — Дэнверс кивает на прощание и, развернувшись на каблуках, пересекает площадку для игры в мяч к кабинету Фьюри, даже не потрудившись постучать, прежде чем ворваться. — Стальные, мать его, яйца у этой женщины, — с благоговением бормочет Сэм, и Баки фыркает. — Даже не думай об этом, — предупреждает он. — Вы оба женаты, а она лесбиянка. — Ты шутишь? Я был бы слишком напуган, чтобы даже попытаться, — усмехается Сэм. — Мы оставим Старка там, пока он не выскочит? — Есть ли на самом деле другой вариант, когда дело касается Старка? — Баки вздыхает, и Сэм вторит ему. — Ты прав. Именно тогда Старк, спотыкаясь, выходит из конференц-зала с почти маниакальным выражением в глазах. — Уилсон, собери копии этих фотографий, — говорит он, засовывая несколько фотографий в грудь Сэма. — Мне нужно в лабораторию, сделать кое-какие анализы, — он, кажется, близок к ликованию, его глаза бегают по каждой движущейся вещи в комнате, не отличаясь от человека на героине — Мне кажется, что я уже видел нечто подобное раньше, я просто не могу об этом не думать. — Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем ты что-нибудь найдешь? — спрашивает Баки, когда Сэм, ворча, идет к ксероксу и начинает копировать фотографии. — У нас тут довольно плотный график. Старк пренебрежительно машет рукой, уже яростно стуча по телефону. — Все зависит от того, сколько я сплю. День, может быть, два. Может, неделю, может, месяц. Я не знаю — с такими вещами нельзя торопиться, дорогуша. Надо позвонить Брюсу, может, он сумеет тайком провести меня к трупу того нациста. Сэм возвращается, засовывая фотокопии в пластиковую папку. — Не потеряй их, ладно, Старк? — Ты меня недооцениваешь, — усмехается Старк, выхватывая у него папку. — Я работал в правоохранительных органах еще до твоего рождения, парень, я знаю, что делаю, — в последний раз пошевелив пальцами, Старк с важным видом вышел с площадки для игры в мяч, его телефон уже был у уха, когда он болтал с какой-то бедной душой на другом конце. — Господи, какой же он надоедливый, — вздыхает Сэм. — Как ты думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы вернуть нам результаты? Баки только раздраженно качает головой, уже чувствуя головную боль за глазами.

***

Баки не может вернуться домой в тот вечер почти до восьми часов, и он со стоном падает на диван. Брок ушел на ночь в другую смену, так что Баки слезает с дивана, чтобы поискать еду. К счастью, там есть остатки лазаньи со вчерашней еды на вынос, и Баки бросает ее в микроволновку, чтобы разогреть, прежде чем отправиться в свою и Брока спальню переодеться. Он раздевается до боксеров и роется в шкафу, наконец-то просто надевая безразмерный свитер и не утруждая себя брюками, возвращается, чтобы взять свою лазанью и открытую бутылку вина с прошлой ночи. Они с Броком уже выпили около половины, свернулись вместе в постели и слизывали его с губ друг друга, и именно эта мысль заставила Баки отложить еду, перевернуться на живот и сфотографировать свою едва одетую задницу и отправить ее Броку. Он получает ответ десять минут спустя, когда заканчивает с лазаньей и вторым бокалом вина в виде нескольких слюнявых смайликов и одного баклажана. Не совсем красноречиво, но от Брока редко исходит нечто подобное. После того, как он вымыл посуду и свернулся калачиком на диване с каким-то ситкомом по телевизору, его телефон звонит, и он без долгих раздумий снимает трубку, хмурясь при виде неизвестного номера. — Это Барнс. — Барнс, говоришь? Вот и начинается моя первая строчка о том, как тебя зовут. Баки чувствует, как на его лице появляется улыбка, и устраивается поудобнее на диване, выключая телевизор. — Это довольно ужасная вступительная фраза, но, на удивление, не самая худшая из тех, что я слышал. Стив хихикает, и звук его голоса рядом с ухом Баки вызывает теплое, неясное чувство в груди Баки. — Тогда что самое худшее из того, что ты слышал? — Господи, понятия не имею, — задумчиво произносит Баки, вытягивая ноги. — Я сидел в Тиндере, когда мне было лет двадцать, наверное, это что-то с тех пор. — О боже, — стонет Стив, и в его голосе звучит такой унизительный ужас, что Баки невольно смеется. — Не говори мне о Тиндере. Я загрузил его после того, как мои друзья продолжали доставать меня, и я в конечном итоге удалил его после одного уик-энда. — Что было переломным моментом? — Парень, который попросил меня намазать его тело сливочным сыром. Баки не может сдержать смех, который вырывается из его груди, и, судя по хихиканью на другом конце линии, Стив ничем не отличается. — И это тебя не возбудило? — Я предпочитаю бублики со сливочным сыром, а не геев, — сухо говорит Стив, чем снова выводит Баки из себя. Когда они наконец успокаиваются, то сидят в тишине, хотя это не так уж и неудобно. Баки ловит себя на том, что задается вопросом, что бы произошло, если бы Стив сидел рядом с ним — смог бы он почувствовать тепло Стива через свитер, если бы плечо Стива прижалось к его плечу. — Какая у тебя фамилия? — наконец спрашивает Баки. — Это что, сценарий «ты мне покажешь свое, а я тебе свое»? — весело спрашивает Стив. — А почему бы и нет? — Баки стреляет в ответ и вознаграждается новым смехом. — Будет справедливо, Стивен. — Роджерс, ясно? — Стив наконец смеется. — Очень по-американски. — Ты не можешь говорить о странных именах, тебя зовут Баки Барнс. — Вообще-то Джеймс. Баки — это прозвище. — От чего? — Второе имя — Бьюкенен. Стив хохочет. — И кто теперь всеамериканец? — Прошу прощения, — фыркает Баки с фальшивым негодованием, — Президент Джеймс Бьюкенен был самым бесполезным президентом, которого когда-либо видела эта страна, — все, что он сделал, это был геем и не предотвратил гражданскую войну. — По крайней мере, у вас с ним есть что-то общее. Щеки Баки немного болят, и он понимает, что не перестает улыбаться с тех пор, как снял трубку. Это дружеское подшучивание — то, что Баки обычно получает только от Сэма, и это более чем немного освежает, иметь возможность расслабиться с кем-то подобным. — Чем ты сегодня занимаешься? — спрашивает Стив после паузы. — Ленивая ночка, — отвечает Баки. — Выпил пару бокалов вина и сейчас лежу на диване и смотрю какой-то дерьмовый ситком. — Парень не с тобой? — спрашивает Стив слишком небрежно, чтобы быть естественным. — Брок — охранник, у него довольно непредсказуемые часы работы. — Баки ерзает, внезапно чувствуя себя немного неловко. — Я уже привык. Стив молчит несколько секунд, прежде чем тихо произносит: — Значит, он довольно часто уезжает? — Он был здесь прошлой ночью, — слабым голосом оправдывается Баки. — Он взял выходной, приложил немало усилий и все такое. — Так вот почему ты сегодня так странно ходил? — похоже, Стив ухмыляется, и Баки невольно краснеет. — Боже, неужели это было так очевидно? — он стонет, закрывая лицо рукой. — Сэм дразнил меня по тому же поводу, я думал, он просто преувеличивает, — Стив снова хихикает, и Баки ловит себя на том, что говорит: — Вчера вечером он впервые за несколько месяцев был дома в будний день. — Это звучит тяжело, — тихо говорит Стив, и Баки внезапно смаргивает слезы. — Да, — шепчет Баки. Тишина снова опускается на них, но это успокаивающая тишина. Баки закрывает глаза и прислушивается к тихому дыханию Стива в трубке, чувствуя, как его охватывает что-то опасно близкое к удовлетворенности. — Ты счастлив, Бак? — внезапно спрашивает Стив. Баки моргает, немного озадаченный. — Почему ты спрашиваешь? Он почти видит, как Стив смущенно пожимает плечами. — Разве я не могу полюбопытствовать о друге? Что-то теплое скручивается в животе Баки, и он откидывается назад, обдумывая вопрос. Сейчас у него хорошая жизнь — он финансово стабилен, живет в хорошей квартире с парнем, который его любит, у него есть работа, которая ему нравится, и друзья, с которыми он старается видеться как можно чаще. Отбросив небольшую тень сомнения, Баки мягко улыбается и говорит: — Да, Стив, я счастлив.