Guilty

Ноябрь Баки не возвращается в тюрьму почти месяц. Он берет кольцо с собой к Сэму и Райли и кладет его на прикроватный столик вместе с их совместной фотографией, которую они сделали в мае. Он вынимает его из коробки каждое утро, когда просыпается, и каждый вечер перед сном. Кольцо из простого серебра без драгоценных камней, но на нижней стороне выгравированы его и Стива инициалы, обернутые друг вокруг друга. Баки проводит слишком много времени, водя пальцами по словам, его глаза пусты и невидящи. Сэм и Бекка помогли ему собрать вещи, которые он хотел забрать из квартиры в прошлом месяце, и большинство из них лежат сейчас в коробках в кладовке, которую Баки арендует. На большинство из них ему невыносимо смотреть, не тогда, когда он может вспомнить, как сворачивался калачиком со Стивом на том диване, наблюдая, как Стив хихикает, листая одну из книг, чувствуя, как Стив двигается над ним, внутри него, когда комната была освещена только этой лампой. Он позвонил агенту по недвижимости и сказал ей, чтобы она продала коттедж, который они купили. Она не протестовала; она видела новости. На следующий день после своего звонка Баки получил букет белых роз. Траурные цветы. Он выбросил их со слезами на глазах. Две недели спустя в ноябре, когда погода стала холодной, а День благодарения уже не за горами, Баки берет кольцо утром и надевает его на палец. Морщины вокруг глаз Сэма за последние несколько месяцев стали глубже, чем за последние годы. Он вернулся на работу, принося домой истории о недавних выходках Клинта или о взаимодействии Наташи с широкой публикой, но каждая история рассказывается без энтузиазма, и та искорка, которая была в глазах его лучшего друга с тех пор, как Баки знал его, исчезла. Райли каждый раз наблюдает за ним, глубокое беспокойство читается на его лице. — Я пытаюсь заставить его уволиться, — признается Райли однажды вечером, когда Сэм работает допоздна и остаются только он и Баки. — Ребенок должен родиться через два месяца, а его работа опасна. Раньше ему это нравилось, так что я не давил, но, черт возьми, он сгорает. Вся эта история со… со Стивом сломала его. Я… я хочу, чтобы он был дома. Со мной. С ребенком. Баки обнимает Райли за плечи и притягивает его ближе, смаргивая слезы с глаз. — Я поговорю с ним. Он сделает все для тебя, Райлс, для тебя и ребенка — он просто не так хорош в том, чтобы делать что-то для себя. Райли вздыхает и кладет голову Баки на плечо. — Я знаю. — Баки чувствует чью-то руку на своей и несколько нервно наблюдает, как Райли проводит пальцем по кольцу. — Откуда оно взялось? — Нашел это, когда мы убирались в квартире — говорит Баки хриплым голосом. — Я… Стив собирался сделать предложение. До того, как… все произошло. — Баки не двигается, когда Райли поднимает голову, и вместо этого пристально смотрит на кольцо. — Ты не можешь держаться от него подальше, не так ли? — мягко спрашивает Райли. Когда Баки наконец смотрит на своего друга, он не видит в глазах Райли ничего, кроме сочувствия. — Даже сейчас. — Особенно сейчас, — поправляет Баки. — Он… черт возьми, Райлс, у него никого нет. И я знаю, что он сумасшедший, я знаю, но я не могу оставить его. Он… он для меня все. — Ты не можешь контролировать того, кого любишь, Баки, — мягко говорит Райли. — И я не собираюсь просить тебя уйти от него — я знаю тебя, и я знаю, что ты не смог бы, даже если бы попытался. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, я здесь. Баки крепче сжимает своего друга и пытается не обращать внимания на слезы, щиплющие глаза. Когда Райли предлагает показать ему фотографии с последнего УЗИ Эммы, он слишком счастлив, чтобы отвлекаться.

***

На этот раз охранников меньше, только один сопровождает его по тюрьме. Охранник — приятный человек, невысокий и веселый, с округлым животом и поистине ужасными усами, и он с радостью рассказывает Баки о том, что произошло с тех пор, как он был здесь в последний раз, что, честно говоря, не так уж много, но Баки, все равно ценит это. Когда они входят в ту же комнату, что и в прошлый раз, мужчина повторяет те же инструкции, что и последний охранник, прежде чем похлопать Баки по плечу и вразвалочку направиться к двери. Когда входит Стив, сердце Баки снова разрывается. Мешки под его глазами стали еще больше, а щетина превратилась в редкую неровную бороду. Костяшки его пальцев обмотаны бинтами, а под ногтями засохшая кровь. Но выражение его лица — боже, выражение его лица заставило Баки снова влюбиться в него. Когда он садится, он наклоняется над столом к стеклу, и Баки не может не повторить его позу. — Привет, — шепчет Стив в трубку. Его глаза широко раскрыты и полны надежды. — Ты вернулся. Баки кивает, его горло сжимается. — Я… мне не следовало тянуть так долго. Мне очень жаль. — Нет, Бак, детка… — Стив протягивает руку, как будто хочет коснуться стекла, но тут же останавливается и оглядывается через плечо. — Нет, это я должен извиниться. Я никогда не должен был ставить тебя в такое положение. Баки качает головой и подвигается вперед на своем стуле. — Мне все равно. Ты здесь один, и… и ты для меня все. Я не должен был оставлять тебя. Баки медленно поднимает левую руку и кладет ее на стол, его кольцо поблескивает в стерильном освещении. Взгляд Стива устремляется вниз, и вскоре он всхлипывает и опускает голову, крепко сжимая телефон в руках. — Ты все равно выйдешь за меня замуж? — Стив задыхается. — Даже сейчас? Баки едва может видеть сквозь затуманенное зрение, но он яростно кивает и протягивает руку, прижимая ее к стеклу и игнорируя предупреждающий оклик охранника позади него. — Мне все равно, Стиви. Мне плевать, что ты убивал людей, мне плевать, что ты никогда отсюда не выберешься, мне плевать. Ты — вся моя гребаная жизнь, ты меня понимаешь? Я с тобой, детка, навсегда. — Мистер Барнс, если вы немедленно не уберете руку со стекла, вас выведут из помещения, — говорит охранник у него за спиной, и Баки неохотно убирает руку. Он так отчаянно хочет, чтобы между ними не было стены, чтобы Стив заключил его в объятия и целовал снова и снова, шепча о своей любви в губы Баки. Он хочет почувствовать руки Стива в своих, провести пальцами по этим сальным волосам и колючей бороде, чтобы никогда больше не отпускать Стива. — В этом месте есть часовня, верно? — спрашивает Баки, поворачиваясь лицом к охраннику. — Здесь есть кто-то, кто может нас поженить? Охранник ерзает на своем месте. — Да, есть. Однако вам придется записаться на прием к капеллану. И вам не будет позволено находиться в одной комнате с заключенным. Баки поворачивается обратно к стеклу и видит, что Стив наблюдает за ним, лицо его залито слезами, а глаза светятся надеждой. — Что ты думаешь, Стиви? Ты хочешь выйти за меня замуж? Лицо Стива освещает комнату, вдыхает тепло обратно в сердце Баки и впускает воздух в его легкие. — Я никогда в жизни не хотел ничего больше.

***

Они поженились две недели спустя, в той ужасной комнате со Стивом в кандалах, и их голоса транслировались в его комнату. Баки стоит к стеклу настолько близко, насколько ему позволено, крепко держась за руку Райли. Он хотел, чтобы Сэм тоже пришел, чтобы быть свидетелем, но когда он спросил об этом, на лице Сэма было написано опустошение. — Я знаю, как много он значит для тебя, Баки, — прошептал Сэм с помятым и разбитым лицом. — И как бы сильно я ни хотел быть рядом с тобой… я не могу встретиться с этим человеком лицом к лицу. Не после того, как узнал, что он сделал. Так что Райли пришел один, и по тому, как он сжал руку Баки, он может сказать, что его другу не так комфортно, как он притворяется. Райли ни разу не взглянул на стекло, на Стива, он просто уставился на капеллана, стиснув зубы. Тюремный капеллан — пожилой мужчина с добрыми глазами и морщинистыми руками, который целует руку Баки в знак благословения, когда они уходят, и проводит церемонию бракосочетания с грустными-грустными глазами. Баки думает, что он, вероятно, поженил десяток таких пар, как они, в одной и той же ситуации. Отчаянно влюбленные, неспособные держаться порознь, несмотря на то, что один из них был давно обречен. Стив ни разу за всю церемонию не сводит глаз с Баки. Он произносит свои клятвы и плачет, когда Баки говорит, что согласен, и Баки так сильно хочет его. Осознание того, что он может никогда больше не оказаться в этих объятиях, никогда не почувствовать губы Стива на своих, его дыхание на своей коже, заставляет Баки хотеть кричать. Кольцо, которое купил Баки, находится в камере Стива, и Стив прижимает его к губам, прежде чем надеть. Баки надеется, что он сможет почувствовать отпечаток губ, который он оставил на кольце, прежде чем отдать его охранникам. Баки и Райли молча покидают тюрьму, и как только они возвращаются домой, Баки закрывается в своей комнате и прижимает кольцо к губам. Он собирается вытащить Стива. Несмотря ни на что.

***

Мужчина, сидящий перед Баки, высокий, стройный, с густыми черными волосами и глазами, которые мерцают, как у змеи. Он красив и опасен. — Джеймс Барнс, — вкрадчиво произносит мужчина. — Меня зовут Локи Лафейсон. Что привело тебя в мой дом? Баки сглатывает, садясь немного выше. Стулья в кабинете Локи сделаны для комфорта, с мягкими спинками и сиденьями, и Баки приходится сидеть на краешке своего кресла, чтобы не провалиться обратно в него. — Охранник, — говорит он. Его голос дрожит. — В ЩИТе. Это был охранник, которую он раньше не встречал; высокая, полная женщина с коротко остриженными волосами и темной кожей, которая сунула ему листок бумаги, когда провожала его в последний раз, когда он навещал Стива. Она слегка улыбнулась ему, когда делала это, но ее глаза были печальны. На клочке бумаги, который она дала ему, не было ничего, кроме адреса. Локи кивает и элегантно откидывается на спинку стула. — Ты знаешь, какие услуги я предлагаю, Джеймс? — когда Баки качает головой, он загадочно улыбается. — Ты слышал об Асгарде? Баки несколько раз моргает. — Секта норвежской мафии? Ты член клуба? Локи хихикает. — О боже, нет, я работаю один. Но, как известно, я иногда работал вместе с ними. Видите ли, моя сестра — нынешний лидер, и у нас с ней… своего рода соглашение. В голове Баки мелькают образы высокой, худой женщины с темными волосами, ее темные губы изогнуты в улыбке. — Богиня Смерти? Она твоя сестра? Локи выглядит довольным. — Нелепое имя, не так ли? Но она настаивала, а у Хелы всегда была склонность к драматизму. Это, знаешь ли, у нас семейное. Баки качает головой, мысли путаются. — Я не понимаю. Почему я здесь? Локи встает одним плавным движением и идет через весь офис к большому шкафу. Он одет в черный костюм, который мерцает в тусклом свете, и в сочетании с тем, как он, кажется, парит по комнате, он выглядит неземным, как мираж. Локи открывает шкаф и берет с полки два стакана, наполняя их бледно-янтарной жидкостью, немного похожей на виски, если бы виски было на несколько оттенков светлее. — Аквавит, — говорит Локи в ответ на безмолвный вопрос Баки. — Очень популярен в моей родной стране. Он вкладывает один из стаканов в руку Баки и возвращается на свое место, делая на ходу небольшой глоток. Баки решает сделать то же самое; ликер крепкий, с выдержанным округлым вкусом, который ему не нравится. Как только Локи откидывается на спинку стула со стаканом в руке, он смотрит на Баки своими бледными, блестящими глазами. — Я слышал, тебя можно поздравить, — говорит Локи, кивая на руку Баки. Баки смотрит вниз, сердце трепещет от того, как его кольцо ловит свет. — Стивен сделал предложение до или после того, как его арестовали? — Откуда ты знаешь обо мне и Стиве? — спрашивает Баки, отрываясь от кольца. Локи только посмеивается, скрещивая ноги в коленях. По сравнению со скованной позой Баки, он олицетворяет расслабление. — Это моя работа — знать все, Джеймс. И кроме того, половина нью-йоркского метро знает эту историю. Полицейский детектив и серийный убийца, оба бросившие работу ради любви, — он потягивает Аквавит, лицо его светится весельем. — Довольно трагический роман. — Локи, пожалуйста, — говорит Баки, наклоняясь вперед. Его грудь напряжена, горло сжимается от слов, которые отчаянно пытаются вырваться. — Почему меня послали сюда? Локи смотрит на него почти сочувственно. — Ты скучаешь по Стивену, не так ли? Ты хочешь, чтобы он был в безопасности, счастлив? Баки сглатывает. — Я хочу, чтобы он вышел из этой тюрьмы. Я хочу, чтобы он был дома. Губы Локи медленно растягиваются в улыбке. Декабрь Локи работает в тени, сказал он Баки, так что Баки не удивлен, что после первой встречи он несколько недель ничего не слышит от другого мужчины. Ноябрь сменяется декабрем, а вместе с ним выпадает первый в году снег. Дети, живущие над ними, часами играют, бегают и визжат, лепя снеговиков и бросая друг в друга снежки, пока их измученная мать не провожает их внутрь с полотенцами и обещаниями горячего шоколада. Райли наблюдает за их игрой с задумчивым выражением в глазах, которое Баки слишком хорошо узнает. В адресованном ему почтовом ящике находилась коробка, и когда Баки открывает ее, он находит одноразовый мобильный телефон с одним номером на нем. Первый текст отправляется пятого декабря и гласит: 31 декабря. Дома. Баки не совсем уверен, что это значит, но он полагает, что с Локи большинство вещей будет скрыто в тени. За две недели до Рождества Сэм и Райли устраивают рождественскую вечеринку. Небольшое мероприятие, с Наташей, Клинтом, Эммой и коллегой Райли, Еленой. Эмма на третьем триместре и крупнее коровы, и большую часть ночи она сидит на диване со стаканом газированной воды, которую время от времени потягивает. Баки заканчивает тем, что сидит с ней некоторое время, и он даже успевает почувствовать, когда ребенок пинается. Он ловит себя на том, что разрывается от легкого постукивания ног о его руку, и он не возражает, когда она смеется над ним по этому поводу. Елена и Наташа ладят, как в горящем доме, обмениваясь шутками на русском языке и потягивая вино. Клинт почти всё время вертится рядом с ними, казалось бы, хандря, что Наташа не обращает на него никакого внимания — по крайней мере, он так делает, пока Наташа не выдергивает его вперед и громко не представляет его Елене как своего парня, отчего он чуть не падает в обморок от счастья. Райли проводит большую часть ночи на кухне, готовя ужин, а Сэм никогда не отходит от него слишком далеко. Мешки под глазами у Сэма с каждой неделей становятся все хуже, но он кажется счастливым, когда шутит и смеется с Еленой, положив руку на плечо мужа. Ужин, как всегда, восхитителен, и Райли даже готовит пудинг на десерт, густой с фруктами, который подается с карамельным соусом и ложкой ванильного мороженого. Эмма съедает три порции, а Райли сияет каждый раз, когда наполняет ее миску. После ужина, когда все они закончили есть и сидят со своими полными животами, Сэм почти нервно встает со своего места. — Я должен сделать объявление, — говорит он, когда все взгляды поворачиваются к нему, а Баки хмурится и наклоняется вперед. На висках Сэма выступили капельки пота, и он выглядит достаточно нервным, чтобы его затошнило. Когда Баки оглядывает стол, он замечает озабоченный и хмурый взгляд Райли, вежливый интерес Эммы и Елены, а также мягкие, понимающие улыбки Наташи и Клинта. Когда он хмуро смотрит на них, Наташа слегка подмигивает ему. — Дорогой, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Райли, протягивая руку, чтобы положить ее на руку Сэма. Сэм улыбается ему и берет ладонь Райли в свою, целуя ее. — Я в порядке, — мягко говорит он, и черты лица Райли немного разглаживаются. Сэм поворачивается к столу, на его лице застыла решимость. — Я хочу сказать, как мне повезло, что я здесь. У меня потрясающие друзья, хороший дом и самый лучший, черт возьми, муж, о котором я когда-либо мог мечтать. Я знаю добрую, великолепную женщину, которая согласилась выносить нашего ребенка, и я никогда не смогу отблагодарить ее за это, — его глаза находят Эмму, чьи щеки краснеют, когда она беспомощно улыбается в ответ. — И именно из-за этого ребенка, этого удивительного ребенка, который появится в нашей жизни всего через несколько недель, я принял решение. Сэм делает глубокий вдох и еще раз оглядывает стол, и Баки видит, как крепче он сжимает руку Райли. — Я ухожу из полиции, — наконец говорит Сэм, его голос немного срывается. — Сегодня был мой последний день. Клинт кричит с конца стола, и Райли издает крик счастья, а затем Сэм поднимает его с инвалидного кресла и кружит, целуя каждый дюйм лица Райли. Баки хлопает в ладоши, не в силах удержаться от того, чтобы не улыбнуться сильнее, чем когда-либо за последние месяцы и позволяет Эмме прижаться к нему, когда она всхлипывает, бормоча проклятия гормонам каждый раз, когда она делает вдох. Елена сидит на своем месте, выглядя растерянной и совершенно не в своей тарелке, но она все равно встает, когда все остальные делают это, чтобы неловко похлопать Сэма по плечу. После того, как Сэм усадил Райли обратно в кресло, Баки подходит достаточно близко к своему другу, чтобы обнять его за шею. Сэм так же крепко обнимает его, утыкаясь лицом в шею Баки и слегка шмыгая носом, и, боже, Баки просто так счастлив. — Я так горжусь тобой, — шепчет Баки, и Сэм крепче обнимает его. Когда все они переходят в гостиную, Наташа спрашивает: Чем ты сейчас планируешь заниматься? Сэм ухмыляется, крепко обнимая Райли, который отказывается отпускать его даже на секунду. — У меня есть степень по психологии, которую получил до того, как пошел в полицию. Скорее всего, пойду на консультацию — может быть, попытаюсь получить сертификат психолога. — Типа, поведенческий психолог? — с любопытством спрашивает Эмма. — Я хочу поработать с реабилитацией, — признается Сэм, проводя рукой по спине Райли. — С ветеранами войны. Райли смотрит на него сияющими глазами, прежде чем они снова целуются, так крепко прижавшись друг к другу, что Баки вынужден отвести взгляд. Клинт по-волчьи присвистнул при виде этого, получив удар по плечу. Когда все гости разошлись, Баки выгоняет Сэма и Райли из кухни, чтобы всё убрать. — Вы двое заслуживаете того, чтобы отпраздновать вместе, — твердо говорит он, не в силах удержаться от улыбки своим друзьям, которые продолжают украдкой поглядывать друг на друга с такой любовью, что почти больно смотреть. — Позвольте мне сделать это для вас. И Сэм, и Райли лучезарно улыбаются ему, прежде чем Сэм поднимает Райли со стула и несет его в их спальню, их крики и смех становятся приглушенными, как только дверь захлопывается. Баки слышит их почти всю ночь, но вместо того, чтобы чувствовать себя неловко, он просто тоскует. Когда он ложится спать, он зарывается лицом в подушку и крепко закрывает глаза, думая о светлых волосах и голубых глазах. Скоро. Скоро я снова увижу Стива, и мы сможем жить.

***

Рождество приходит и уходит без особых происшествий. Сэм и Райли, все еще пьяные после ухода Сэма из полиции, бронируют номер в гостинице в небольшом городке в верхней части штата Нью-Йорк, чтобы вместе отметить праздники. Они уезжают за несколько дней до Рождества, обещая Баки привезти ему сувенир из города, который, по-видимому, хорошо известен своими ароматическими свечами. Баки просто отмахивается от них, довольный тем, что его друзья проводят свободное от стрессов время вместе до того, как в феврале родится ребенок. Из-за отсутствия Сэма и Райли Баки чувствует себя бесцельным. Он не проводил много времени один в доме с тех пор, как был с Броком, и даже тогда он видел Брока каждые несколько дней между их сменами. Но быть совершенно одному немного странно, поэтому Баки старается наполнять свои дни активностью. Он навещает Бекку, нянчится с Максом, который к настоящему времени перестал спрашивать о Стиве, и исследует город, находя небольшие спрятанные сокровища по всему Бруклину и более широким районам. Он навещает Стива на Рождество, и тюрьма, должно быть, ослабляет свою власть над ним, потому что их ведут в другую комнату, где под стеклом как раз достаточно места, чтобы Баки мог просунуть руку. Стив крепко держит его за руку, наклоняясь, чтобы поцеловать каждый из пальцев Баки, пока глаза Баки не наполняются слезами, и он почти вибрирует от желания. Так близко к Стиву, но не в состоянии обнять его. Скоро, снова говорит он себе, как только его вывели из комнаты, его рука горит от отпечатков губ Стива, скоро я снова обниму его. Женщина по имени Сильвия заходит в дом через пару дней после Рождества, усаживает его в гостиной и составляет план побега Стива, который есть у Локи. — У нас все готово, — уверяет она его, сплетая пальцы вместе. — Ваши новые личности почти готовы, и мы как раз выясняем последние несколько деталей. Место, где мы вас поселим, находится за канадской границей, в небольшом городке под названием Банкрофт в Онтарио — он едва достаточно велик, чтобы поместиться на карте. Там вас никто не найдет. Баки кивает, делая глубокий вдох. — Сегодня 31-е, верно? День, когда вы, ребята, планируете действовать? Сильвия кивает. — Тебя заберут в три часа дня и отвезут в одно из наших безопасных мест. Мы вытащим Роджерса, и если все пойдет по плану, он будет доставлен на вашу конспиративную квартиру к пяти утра следующего дня. Ты не сможешь взять с собой ничего, кроме одежды, что на тебе, и в течение следующих нескольких дней вам нужно вести себя как можно более нормально. Баки секунду колеблется. — Я никогда больше не увижу своих друзей или семью, не так ли? Взгляд Сильвии смягчается, и она тянется через стол, чтобы положить свою маленькую руку поверх руки Баки. — Нет, не увидишь. И они никогда не узнают, что с тобой случилось. Ты должен будешь с этим жить. Баки смаргивает слезы с глаз, позволяя своему взгляду опуститься на колени. Сэм, Райли, Наташа, Клинт, Бекка, маленький Макс, Эмма и нерожденный ребенок Уилсонов… он больше никогда их не увидит. Он никогда не возьмет на руки ребенка Сэма и Райли, никогда не отведет его в школу и не услышит его первых слов. Он никогда больше не увидит Макса и эту щербатую ухмылку, эти темно-карие глаза, такие же, как у Бекки. Сможет ли он жить с самим собой, зная все это? Баки берет себя в руки, смотрит в бледные, встревоженные глаза Сильви. — Я смогу. Я обещаю. Она сжимает его руку. — Тогда будь готов.

***

В канун Нового года Баки садится за обеденный стол Сэма и Райли и пишет записку. Она короткая, несмотря на то, как много он хочет сказать. После многочасовых размышлений, в конце концов, это занимает у него меньше минуты. Мне жаль, что я никогда не смогу обнять своего крестника. Передай всем, что я люблю их, и я люблю вас. — Б Глубоко вздохнув, Баки целует свое обручальное кольцо и выходит через парадную дверь.