Прикованные к тебе

      Что это такое — жить с пониманием своей божественной силы, затаившейся глубоко внутри, среди человеческих лиц? Это значит быть всегда одиночкой, раздробленной, живущей одновременно в двух мирах. Я не один, нас двое. Первый— стирает пальцы, хватаясь за бесконечный поток людей, в надежде примкнуть к их нескончаемому движению, стать частью их, пока другой никак не может забыть единственный смысл его жизни: быть Богом, стоящим выше человечества, и никак не с ними наравне. Эти личности давно уже сцепились в смертельной схватке между собой, терзая меня, поощряя чувство одиночества ото всех. И только Эдриан смог поработить этих двоих, захватив и мои мысли в придачу. Вот эта самая главная причина, по которой мы всегда, с момента знакомства, были не отделимы друг от друга. «Андреа», — шептал голос в голове, которому я ответил мысленным кивком, продолжая свое движение через танцпол к той самой, в чьих силах было взмахом одних только ресниц потянуть Эдриана следом за собой, оставляя меня одного. Я даже не понял, когда остался один, но точно помню жжение в груди и отчетливый звук скрежета зубов друг о друга. Снова в отражении стали являться двое за моей спиной: один до безобразия человечен в своей простоте, второй — с перекошенной звериной мордой. — Пес остался без хозяина, — смеялся я, погружаясь в очередной алкогольный трип с безликими человеческими лицами, сопровождающими меня. — Я ведь столько времени был его верным компаньоном! Да мы всегда действовали как гребаные Бонни и Клайд, разбирая все те проблемы, что ежедневно падали на нас с ебаных небес, а что теперь?! — рычал я невольному слушателю за столом, пригласившим меня в компанию, явно не ожидая, что его заставят слушать проблемы незнакомца, но и взбрыкнуться он не смел — я платил за выпивку. — Да я рад за него, но ведь он пропал! Наверное, он сейчас в ее постели, где она окружила его своими ногами и руками, не выпуская.       Я не понимал. Просто не мог смириться. Ведь так бывает, не так ли? Вот человек с тобой, проводит каждую минуту в твоей команде, а после резко обрывает все, вынуждая переосмысливать свою жизнь, хотя ты этого не желал. И все почему: из-за девушки, которая уже не просто партнер по сексу, нет. Теперь она часть него, а я третий лишний.       Прошло несколько недель, и вот она стоит передо мной, улыбается и сжимает его руку, обозначая свои права, и нет уже Бонни и Клайда, есть только изрешеченная машина, с двумя трупами, которые, даже если бы наука научилась воскрешать, уже не смогут быть теми, кем они были до этого.       Тогда я стал присматриваться к ней чаще, чем было позволено просто другу. Искал секрет, который так тщательно скрывают женщины, охмуряющие мужчин. Как последняя псина я принюхивался и притирался к новой особи, яро выкапывал руками землю, под которой меня и ждал ответ, как я думал тогда. Но вскоре руки устали, а нос уже не мог определить: где заканчивается ее запах и начинается запах Эдриана. Они стали единым целым всего за каких-то несколько месяцев. Так быстро, и так неумолимо. — Мёрфи! Ты меня напугал! — озорной смех Андреа ударился прямиком в мою грудь, и я лишь послал ответную улыбку, пристраиваясь к ней ближе. Богиня полностью отдавала всю себя во власть искренних эмоций и ритмичных звуков, приковывая внимание окружающих к грации, за которой скрывалась настоящая дикость той, чьи ступни решили сплясать среди тех, кто находился в неведении по праву своего рождения. Знали бы они, кто перед ними, уже не отводили бы глаза, а раскрыли б их шире, надеясь запомнить эти секунды до конца своих дней, чтобы после передать детям, внукам, о чуде. Люди же так мечтают о нем. Даже самые неверующие из них.       Руки сами пожелали разделить этот момент с богиней, хватая ее ладони и запрокидывая на свои плечи. Даже если это не продлится долго — неважно. Женское тело не сопротивляется, охотно подстраиваясь под движения тел. А остальное не важно. — Как ты себя чувствуешь? — громко шепчу я ей в ушко, не рассматривая и малейшей вероятности того, что крикливая музыка заглушит мой голос. Однако нужны ли ответы? Затуманенный взор Андреа сказал мне все без слов, но я решил позволить себе лишний раз услышать ее голос: — Я еще могу осознавать, что происходит, но меня так расслабило, Мёрфи! — контакт наших глаз был разорван, но тела оставались едиными, хоть уже и не вплотную. Продолжая смеяться, Андреа начала кружиться, двигая меня из стороны в сторону от нетерпения, вызванного экстазом от бита, льющегося потоком на всех присутствующих. Такая беззаботность, открытость. Хотелось посмеяться и захлопать, поощряя, но внешне я не дрогнул. — Как же классно, Мёрфи! — все повторяла и повторяла она, бросая на меня счастливый взгляд. — Да. Эта ночь и правда великолепна, — улыбка не сходила с моего лица, поддерживая детский задор. Но если копнуть глубже, за ней не скрывалось ничего хорошего для моей богини.       В какой-то момент меня отвлек женский голос: — Ребят, я пойду в кабинку. Вы еще тут будете? — Да, будь осторожна, — ответил я ей, искоса поглядывая на удаляющуюся Хизер, чтобы убедиться, что она без приключений дойдет до нашей компании. — Это была Хизер? — голос у Андреа вдруг стал ощутимо тише. Приятно проводя время, я и не заметил момент, когда она успела положить свою голову на мою грудь. — Да, она устала. И ты, как я посмотрю, выглядишь обессиленной. — Мне нужно умыться. Проводишь меня в уборную?       Зеркальный шар озарил звериное лицо, оскалившиеся зубы, но лишь на миг, и только в моем воображении.       Десятки разгоряченных тел были у нас на пути, поэтому я крепко взял Андреа за правую руку и, подобно Моисею, сделал первый шаг вперед, расчищая поток на две части. Только не было во мне того благородства, как у него, и это не библейский миф. Мной двигало нетерпение, заявляющее о себе дрожью в пальцах и сдавливающим хватом руки на женском запястье. Приходилось возвращать трезвого себя в такие моменты помутнения, рычать на осмелевшего меня и прочищать путь дальше. — Я скоро. Мне нужно всего лишь охладиться, — прошептала Андреа, ныряя за черную дверь уборной, оставляя меня одного в этом тесном коридоре, чье неоново-красное освещение терзало мои глаза.       Секунды шли свои поспешным шагом, однако для меня они тянулись вечно. Давно уже я не мог долго находиться один. Слишком много неприятного вылезало из темных углов, хихикая и утробно рыча. И этот кровавый красный цвет только еще больше подначивал их. «Мне нужно поставить эту точку с Андреа сегодня. Если все провалится, то я хотя бы смогу уже завтра пытаться выстраивать свою жизнь с нуля, не терзая себя лишними мыслями… Определенно, ночь сегодня поистине прекрасна и темна».       Сначала я даже не обратил внимание на темный силуэт, притаившийся у входа в коридор, но стоило фигуре медленно, можно даже сказать вальяжно двинуться в моем направлении, как взгляд сам собой встретил незнакомца, чтобы в следующую секунду увидеть грозовое небо в отражении знакомых серых глаз. — Эдриан, — произнес я, отходя от стены, на которую ранее облокотился. — Мёрфи. Полагаю, ты нашел что-то интересное в этом коридоре? — Лениво, взгляд прошёлся по вывеске на двери с надписью «женская уборная». — Или кого-то.       Я лишь спокойно улыбнулся на его реплику, выдерживая прямой контакт глаз, хоть это и было непросто. Эдриан был из тех людей, вернее, богов, что могли просто смотреть на тебя, без каких-либо эмоций, но всем своим нутром ты чувствовал многотонные плиты, придавливающие тело к земле. Даже мне попервой было трудно привыкнуть к этому, но долгая дружба все же давала свои плоды. — Не думаешь же, что в клубе я позволю Андреа одной перемещаться по этим отдаленным коридорам? — Ты хороший друг, Мёрфи, — только и сказал он, устраиваясь возле стены напротив, не сводя с меня расслабленного взгляда. «Друг».       Я хотел что-то сказать, сделать, но Андреа связала меня по рукам и ногам, выходя в приподнятом настроении из уборной, слегка пошатываясь. Эдриан сразу же, словно с самого начала этого и ждал, подошел к ней вплотную, устраивая свою правую руку на ее пояснице, придерживая и не давая выбраться. — Что-то тут стало многолюдно, вы это не находите? — какое бы ни было сейчас невинное выражение её лица, которое несло замысел беззаботности от сложившейся ситуации, я был не способен расслабить окаменевшие мышцы тела. Не подозревая ни о чем, Андреа находилась в неведении в данный момент, стоя ровно между нами с Эдрианом в освещении это проклятого красного неона.       Внезапно для всех нас в ней открылось второе дыхание, дающее Андреа силы пританцовывать сейчас на месте. Комичная картина, которую можно представить в фильме от мастеров сюрреализма, но богиня будто бы что-то знала, поняла. Может, ей нашептала ее вторая сущность, такая далекая от человека, кто знает, но это сработало: я был прикован к ней. Сама того не ведая, она напомнила мне о моей цели, скрытой под кожей. И поскольку я множество раз говорил, что никогда не отличался терпением, и сегодняшний вечер задумывался мной как последний акт представления, которое уже порядком надоело и требовало развязки, под леденящий взгляд Эдриана и улыбающийся Андреа, я прикоснулся к женским волосам, убирая выбившуюся прядь за ухо. — Андреа, я думаю, тебя пора укладывать спать, тем более, мы уже все закругляемся здесь. Пойдем со мной, я отвезу тебя домой, — стоило последним словам сорваться с языка, как незамедлительно, мужские пальцы обвились змеями вокруг моей кисти, медленно отводя ту от женского лица — вниз, обозначая границы. — Ты сам слишком пьян, чтобы везти ее. Тем более, разве ты не планировал заняться работой?       Всегда спокойный, что аж раздражал, он перевел свой взгляд на Андреа, чьи танцы уже прекратились, а все внимание сейчас было направлено на нас.       Однако, прежде чем он вставил что-то еще, я сделал небольшой шаг вперед, вынуждая того оторвать от нее глаза. — Мои дела спокойно подождут до завтрашнего утра, а что касательно разъезда по домам, я собирался вызвать нам такси. Но надо сказать, что мне приятна твоя забота, Эдриан. Не будь ты моим другом, уже бы давно оказывал тебе знаки внимания.       Очередное столкновение уже даже не просто глаз, но и ярчайших эмоций, которые были почти осязаемые в этой возникшей тишине. В нем не читалось презрения ко мне или же ненависти, но азарт и метания, словно он был в клетке, я мог заметить даже под действием алкоголя, что еще не успел выветриться из моей крови. «Я знаю какой ты, Эдриан. Знаю, на что нужно надавить, чтобы раскрошить твой панцирь и вывести на эмоции. Ты же знаешь, как я обожаю это делать!» — Но я не хочу уходить пока, — раздался тихий голос, который я даже сначала не услышал, погруженный в пучину бури, творящейся в глазах Эдриана, но слова были подкреплены женскими ладонями, невесомо опустившимися на наши с ним грудные клетки.       Неожиданно для меня Эдриан сказал эти слова: — Мерфи был прав. Ребята уже почти разъехались, так что и нам нужно последовать их примеру.       Он знал, что я блефовал насчет нашей компании. Они не собирались уходить еще несколько часов, так почему же он использовал мои же слова? Хотел всеми силами увести ее отсюда? Нет, проконтролировать, что именно под его присмотром она покинет это заведение. «Вот и ты, мой дорогой друг, опускаешься до лжи и манипуляций для достижения своих целей, хоть и делаешь это, когда тебя не видят остальные. В особенности, она. Вот ты настоящий».       Меня терзали мои внутренние демоны. Поедали по частям, пока Эдриан воздействовал на Андреа. Я словно через туман видел его улыбку, что казалась открытой и искренней только для тех, кто его не знал. Это был оскал, прекрасно замаскированный под невинность. Продолжал глядеть на его руку, что все также лежала на пояснице Андреа, только теперь я отчетливо видел, как эти пальцы поглаживали её. Мое зрение, казалось, так обострилось, что я спокойно разглядел в этом полумраке ее кожу, что, как и в моих мечтах, прогибалась под давлением. Только все было по-другому. На ней были чужие пальцы, а не мои, фиксирующие женское тело.       Прежде чем демоны перестали шептать мне на ухо, я чуть было не вздрогнул, столкнувшись с его улыбкой, что теперь была направлена лишь на меня. И этот взгляд… В этот раз я не смог прочитать его.