Прикованные к тебе

— Ребят, вы не против, если мы заедем заправиться? — ситуация в злополучном коридоре до сих пор не давала мне покоя, вынуждая раз за разом прокручивать ранее сказанные слова и постоянно задаваться вопросом: «А нужно ли было ответить здесь по-другому?». От такой неразберихи голова периодически шла кругом. Неудивительно, что слова таксиста прошли сквозь меня, слившись воедино с голосом радиоведущего, растворяясь в этой какофонии. Было бы еще время спокойствия, позволившее прийти в себя, так нет же — Андреа в пьяном угаре играла с нами двоими, наклонялась то к одному, то к другому, стараясь заглянуть каждому в глаза. «Ты даже представить не можешь, что ты делаешь». — Не против. — Конечно же, наш Эдриан всегда сохраняет спокойствие в любой ситуации. Вечно собранный, даже когда самого терзают навязчивые мысли. Стоило только такси тронуться, как лицо его отвернулось от всех нас, обращаясь к мелькающему виду за окном. О чем он сейчас думал, можно было только догадываться, но я готов был поставить все на свете, что мысли эти крутились вокруг нас троих. Только в отличие от меня, на иголках Эдриан не сидел, вот уж нет. Поза его была расслаблена: ноги вытянуты, а голова устало покоилась на руке. Оказавшись в тесноте и интимном мраке салоне, я был готов к новому столкновению, выражающемуся не в словах, но взглядах и мелькающих в них мыслях. Ничего. Снова его блядское спокойствие, которое было не поколебать. Изолировал себя от Андреа, не забыл про меня. Последнее особенно бесило, хоть я и не понимал, почему. «Раскинулся, словно ты уже победил, и теперь даже в мою сторону не считаешь должным смотреть!»       Всего лишь догадки, которые, конечно же, могли быть пустым звуком, но от горького послевкусия это меня не избавило. Даже наоборот: стало неприятно. Настолько, что правая рука то и дело намеревалась сорваться с цепи и ухватить того за воротник его черной рубашки, потянув на себя. Мешала лишь Андреа, что в который раз была между нами двумя.       Как, впрочем, и всегда.       Пока мои глаза то и дело возвращались от окна к Эдриану и обратно, машина успела заехать на заправку, замедляя свой ход. — Я быстро! — Я тоже пойду в туалет, — как-то слишком поспешно выкрикнула чертовка, стремительно продвигаясь в сторону Эдриана, не давая тому ни секунды опомниться и хотя бы выйти из машины первым, пропустив ее следом. Осознано или нет, ее пятая точка опустилась на самый пах Эдриана, выбивая из того весь воздух. Его ошарашенный взгляд был отражением моего, но прежде чем кто-нибудь из нас смог прийти в себя, она уже выпрыгнула на асфальт, покачивая бедрами в сторону уборной, пока мы немигающим взглядом смотрели ей вслед. «Она разыгралась. Определенно».       Я не хотел это видеть, но даже когда ее фигура скрылась, не мог отвести взгляда от Эдриана, чьи выдохи стали глубже, а кулаки сжались. Он упрямо смотрел в сторону, где она мелькнула последний раз, и мне оставалось лишь молиться, чтобы бог не побежал за ней следом, ведь в таком случае я сделаю все, лишь бы остановить его. Однако Эдриан этого не сделал. Лишь поправил свои гребанные брюки в области паха. «Блять». — Что, уже представил, как она скачет на мне? — прохрипел он, даже не поворачиваясь в мою сторону.       Громкая усмешка раздалась в салоне, подначивая меня ответить ему колкостью, в чем я, собственно, и не отказал себе. — Зачем мне представлять? Ты уже все сделал сам. Даже в темноте салона вижу, как у тебя привстал.       В ответ на это фразу я получил тихий гортанный смешок. В следующую секунду Эдриан снова поправил брюки и удобнее утроился на сиденье, пошире расставляя ноги, хотя места было недостаточно. — Так вот ты куда смотрел, Мёрфи, а я думал, что ты первым делом обратишь взгляд на платье, что немного задралось, когда она вставала с меня. Ты только добавляешь новый пазл в картину. — Ты блять про что вообще?       Я отвернулся. Не то чтобы не выдержал его тяжелого взгляда. Ведь он так и не посмотрел на меня, нет. Хотелось отвлечься на что или кого угодно. Даже то ебаное радио послушать. — Таролог здесь. Снова с очередной историей на ночь. Мы продолжаем цикл сказок, смысл которых переделали для массового потребителя, убрав оттуда всю грязь и порок, но мы разбираем оригинал, вытаскивая из него всю ту чернь, сокрытую после многочисленных редакций. Сегодня у нас «Красная Шапочка».       Очередная усмешка раздалась в салоне, и снова от Эдриана. «Как всегда немногословен», — съязвил я про себя, продолжая концентрироваться на виде из окна, хоть там и был всего лишь пустырь, и на словах так называемого Таролога. — Начнем с отрывка, придуманного самим Шарлем Перро для всякого, кого незнакомцы зазывают к себе в кровать: «Детишкам маленьким не без причин (а уж особенно девицам; Красавицам и баловницам); В пути встречая всяческих мужчин, нельзя речей коварных слушать, — Иначе волк их может скушать». «Или пес», — мелькнуло в голове. — «…Сказал я: волк! Волков не счесть, но между ними есть иные. Плуты, настолько продувные, что, сладко источая лесть; Девичью охраняют честь; Сопутствуют до дома их прогулкам; Проводят их бай-бай по темным закоулкам… Но волк, увы, чем кажется скромней; Тем он всегда лукавей и страшней!» — Дай угадаю, — вдруг подал голос Эдриан. — Ты тот самый волк, о котором предупреждал Шарль много лет назад бедных дев.       А голос вроде бы спокойный, но так и льются из него неприкрытая сладость и насмешка. Пальцы пришлось быстро прижать к коленям, делая глубокие вдохи, чтобы когти не вырвались на свободу. Как бы хорошо я его ни знал, меня он ведал не хуже. Знает, на что надавить и с какой интонацией произнести.       Я отвечал ему тем же отчуждением, которым он мучал меня до этого. Так же был молчалив и неуклонно смотрел в окно, зная, что игнорирование он никогда не допускал. «Хлебни того же, Эдриан».       Рука Эдриана внезапно оказалась на моем колене, сжимая его, отчего все мысли пошли к черту.       Когти немного проступили, даруя эйфорию зверства, но я упорно смотрел в окно, даже когда его рука сжалась сильнее вынуждая обернуться к нему. Я был глух к его требованию. — Что, Эдриан, не нравится, когда тебя игнорируют? Не может мальчик без внимания, не так ли? — Так тебя задело, что я не играл с тобой в гляделки, пока она была в машине? Мальчик из нас двоих здесь только ты. Не я же надулся, что не получил желаемого. Отобрали красную шапочку у волка, да? «Сука».       Я повернулся к нему и мне не нужно было видеть свое отражение, я знал, что глаза мои напоминают звериные, что светились сейчас в темноте.       Эдриан позволили себе насмешливую улыбку, что заставляла моего зверя реветь и рваться из ошейника.       Голос мой был наполнен утробным рычанием, исходящим из самых глубин моего нутра, и я прорычал: —Я — мальчик? Взгляни на меня повнимательнее, Эдриан. Разве я напоминаю тебе маленького обиженного ребенка? Перед тобой один из королей подземного царства, и имя мне Цербер. Напомнить тебе, как это имя переводится на латинский манер?       Он даже не задумался. За мгновение его губы скривились чуть сильнее, обнажая верхний клык, а после раскрылись шире. — Кажется, мозг стер эту информацию, освободив память для более важных вещей.       Я зарычал, но только лишь в своей голове. Не смел я сейчас показать ему свою злость, вызванную словами, которые он, не стесняясь, произнес своим блядским ртом. «Все ты знаешь, Зевс. Играешься только, словно я какая-то шавка, которой ты подкинул палку. Только не я принесу ее тебе в зубах, а ты мне. Я заставлю тебя». — Мертвые души, Зевс. Вот что означает имя, данное мне при рождении Тифоном и Ехидной. Ты порой забываешь, с кем дружишь, но поверь, я не осуждаю. Зевс всегда славился неуемным аппетитом, с которым не мог совладать. Это отнимает много сил, не так ли? Пускай за тобой стоят олимпийцы, Зевс, но за мной же легион мертвецов, — сильно сжимая мужскую руку, я отбросил ее от себя, продолжая наблюдать за каждым движением бога, расположившегося напротив. — В следующий раз подумай дважды, прежде чем называть меня мальчиком.       Слишком быстро для человека, но достаточно уловимо для меня, его правая рука устремилась к моему горлу, раскрывая свои пальцы, подобно капкану или ошейнику, что он хотел зафиксировать на коже, но я остановил его буквально в нескольких миллиметрах, сжимая так крепко, что у обычного человека кости бы раздробились. — Слишком медленно. Слишком дерзко, Зевс, — прорычал я, чуть ли не выплевывая ему эти слова сквозь сжатые зубы, но он даже бровью не повел, хоть и глаза его уже тоже мало походили на человеческие. Они стали светлеть, словно грозовое небо пронзалось тысячами молний, ослепляя и устрашая каждого, кто посмел поднять глаза к небесам. — Если судить по мифам, которые выдумали люди — у тебя три головы. Давай предположим, что одна смотрит на восток. Прямо туда, где в скором времени покажется малышка Андреа. Другая, скорее всего, обращена на север: туда, куда мы и направляемся: прямиком в обитель, которую ты так желал увидеть и в которой ни разу не был, в отличие от меня. А другая, последняя, должно быть, направлена на запад, где сейчас не происходит ничего интересного. Одна лишь пустошь, на которую ты пялился, лишь бы не смотреть мне в глаза. — К чему все это? Ты утомляешь меня. — К тому, дорогой друг, — выделил он последнее слово, — что головы, которая бы следила за небесами — моей обителью — у тебя нет.       Смазанное движение, и над моим коленом сомкнулись жесткие пальцы, вырывая из меня рык. Я замешкался буквально на миллисекунду, черт. — В одном ты прав, Цербер, у меня всегда был неутолимый аппетит. В этом мы с тобой похожи. Только я всегда был на двух сторонах. Мог познать любовь как мужчины, так и женщины. Думаешь, что твоя сегодняшняя игра смогла бы меня к чему-то подтолкнуть? — он тихо засмеялся и продолжил. — Это тебе сегодня многое откроется, я обещаю.       Я уловил движение сбоку, что Эдриан сразу же заметил по моей реакции. Стоило водителю открыть дверь и опуститься в кресло, как мы уже сидели на прежних местах: я все так же наблюдал за пустошью в окне, в то время как Эдриан встречал сдержанной ухмылкой приближающуюся к машине Андреа. — …Волку не следует забываться в своем величии хищника, ведь в самое неожиданное для него время охотник может проходить мимо, и поверьте, не стоит недооценивать его аппетит. С вами был Таролог. До скорой встречи, и безлунной вам ночи.