Лето под черёмухой

***

      Как вы уже поняли, во дворе у всех были свои роли, и Эмз не исключение — она была общепринятой свахой. Всё началось с тех самых романтических историй, родоначальницей которых она стала. Прошлым летом девочка принесла во двор тонкую тетрадь с милым рассказом про местных гоповатых пацанов — Булла и Эль Примо. Рассказ был написан с талантом, а тогда ещё необычная пара завоевала сердца подруг, и, если сначала они только читали истории, то потом и сами начали их писать. Конечно же, главным критиком была сама Эмз. Но на этом, конечно, её сваховская карьера не закончилась. Посмотрев в интернете видео, как парень сводит двух своих друзей, и они начинают встречаться, эта идея заинтриговала девочку. Она как раз имела на примете двух подходящих друзей, и немедленно решила попробовать. Самым громким её делом была пара Леона и Сэнди, за которое она прославилась на весь двор.

***

       Она давно их заметила — Леон был замкнутым, суровым парнем, читающим комиксы или журналы на лавочке. У него почти не было друзей, кроме Белль и того самого Сэнди. Он к другим парням относился предвзято и недоверчиво, однако своему другу он всегда помогал и оберегал от гопников и других опастностей. Сэнди же был тихим и помимо комиксов, к которым его приучил Леон, очень любил рисовать. Его семья была небогатой, а он был очень худым, хилым и одевался плохо, за что его дразнили пацаны с района. Конечно, как только Леон узнавал про оскорбления от Белль, (сам Сэнди ему про травлю не рассказывал, только девочке, а у той язык как помело) всем, кто хоть раз посмел обидеть или коснуться паренька, прилетало по роже. Ну сразу видно, идеальная пара!       Так как Леон был не очень дружелюбным, сперва Эмз наладила контакт с Сэнди. Заведя дружбу с ним, девочка начала прощупывать, как он относится к людям нетрадиционной ориентации и Леону. Парень оказался на удивление проницательным. — Выкладывай, с кем ты там хочешь меня спарить. Эмз опешила, но он ей обьяснил, что из-за «гееподобной» внешности его старшие сёстры часто занимались подобным, а потом, смущаясь, признался, что ему и правда нравится Леон. Отлично, половина дела сделана, остался только его будущий жених. Аккуратно подстраивая игры во дворе так, чтобы парни были в одной команде, а желательно, только вдвоём, Эмз медленно подходила к главному её козырю.       Наконец, в один из тёплых вечеров августа, ребята не ограничились игрой в карты или шашки, а достали заботливо украденное с дачи бабушки Эмз домашнее вино (про то, сколько усилий ей стоило уехать в дачный посёлок на единственном автобусе, залезть в погреб и достать вино, а потом вернуться обратно в город до того, как стемнеет, я могу не рассказывать) и предложили сыграть в бутылочку. Под уговорами заранее подкупленной Белль, Леон и Сэнди тоже остались играть. И вот, умелыми движениями, Эмз сначала поцеловала в щёчку «пассива”(чисто по мнению самой девочки), который натренированно крутанув полувыпитую бутылку, попал на Леона. Тот слегка смутившись, на удивление остального народа, даже стал противиться и придвинулся к своему «другу». Немного помолчав и почувствовав запах горячего воздуха у сухих, дёргающихся губ, Сэнди приблизился к его щеке, как вдруг Леон судорожно вздохнул, схватил его за щёки и стремительно чмокнул в губы. Густо покраснев, парень закашлялся, а потом, что-то прошептав ему на ухо, поцеловал в ответ, но уже более чувственно и медленно. Казалось, всё оставшееся лето весь двор говорил только об этом. И вот, заметив намёки на симпатию между Колетт и Макс, Эмз решила затмить свой первый успех.