Исцеление

- Хико Сейджуро? - переспросила она. - Хико Сейджуро Тринадцатый, - уточнил он. Имя для Мегуми не значило ровным счетом ничего. Через какое-то время мужчина наконец-то это понял. И нахмурился еще сильней. - Бывший наставник Кеншина. - О, так это вы научили его... - Да. - И подготовили к битве с Шишио? - Именно. Благодаря моим урокам его стиль Летящего Дракона теперь почти так же безупречен, как мой, - Хико скрестил руки на груди и с тенью усмешки уставился в открытое окно. Брови Мегуми дрогнули: она поверить не могла в мелькнувшее на этой физиономии самодовольство! С другой стороны, откуда ж ей знать, что можно ожидать от наставника Кеншина. Мда, надо сказать, она явно рассчитывала увидеть кого-нибудь... повежливей, что ли... - Вы остались помогать, Хико-сан, я правильно поняла? - Нет, понаблюдать. Высокомерный козел! Мегуми чуть прищурилась – норов брал свое, однако сейчас не время для резкостей и уроков политеса, хотя в другой день она непременно оборотилась бы Лисицей Серебристой и, блеснув одной из своих лучших улыбок, подпустила яду. Но... не до развлечений – состояние ее пациента исключало любые игры на вольном воздухе. - Тогда не отвлекайте, - она пожала плечами и далее просто его игнорировала. Взяв полотенце, Мегуми осторожно обмыла Кен-сана с головы до ног, дав коже самостоятельно обсохнуть под горячим дневным ветерком, а уж потом вытерла насухо. Жар, так тревоживший ее сейчас, немного спал. Потом подвинула к себе один из чемоданчиков и под любопытствующим взором Хико Сейджуро начала извлекать многочисленные кувшинчики и коробочки. Как удачно, что по счастливому озарению она прихватила с собой из Токио все травы и порошки. Рокай исцелит ожог на груди. Сейо-отодирисо снимет боль, иноземное лекарство с непроизносимым названием - что-то вроде мен-тьен-ксинг - залечит раны, а дарухаридра избавит от лихорадки. Она достала флакончик с особой смесью, с тем драгоценным снадобьем, которое она когда-то передала Кеншину через Каору (разработанное Генсай-сенсеем и доработанное ею путем добавления нескольких фамильных медицинских хитростей), и начала обработку его ран. К ее все возрастающей тревоге, лицо бродяги во время манипуляций ничуть не изменилось – он не дрогнул, не шевельнулся даже тогда, когда она промывала раны и очищала их от нагноения. Словно вообще ничего не чувствовал. Чем больше она работала, тем больше поводов для опасений обнаруживалось. - Какой-то он чересчур смирный, не находите? - голос Хико вспугнул мрачные мысли. Судя по всему, этот громила волновался не меньше. - Именно. - А теперь что? - поинтересовался он, увидев, что Мегуми маленьким острым ножичком нацелилась на спину Кеншина. - Буду вскрывать, - она была рада ответить на столь академичный вопрос, это отвлекало, задвигало тревоги и отчаяние на задний план. - Внутри рассадник инфекции. Пока я с ним не разберусь, не смогу ничего вылечить. - Но ведь рана вроде только начала подживать. - Только внешне. Поверьте, я слишком часто видела нечто подобное: инфекция затаивается внутри, а потом происходит заражение крови. Чтобы этого не случилось, нужно снова отворить рану. - Нужно... что? В подставленную чашечку хлынул поток смешанной с гноем крови. Когда он иссяк, Мегуми передала посудину заметно позеленевшему Хико. Пришла ее очередь ухмыляться: скольких она перевидала закаленных вояк, в ужасе шарахающихся при виде загноившихся ран. Свежей крови они, поди, не боятся, а вот плошки с гноем... - Полагаю, рану лучше оставить пока открытой. Она должна исцеляться изнутри, чтобы никакая инфекция там больше не завелась, - продолжала она, беря чистую тряпицу. Смочив ее раствором одного из лекарств, она прижала тампон к ране на спине Кен-сана. - Хико-сан, вы не против поучаствовать и немного помочь? - она обрадовалась, что надменной холодности поубавилось: теперь Хико аккуратно поддерживал голову Кен-сана, потом приподнял за плечи, чтобы Мегуми смогла заново перебинтовать его поперек талии. Она обратила внимание, что вопреки полному набору дурных манер наставник делал все крайне бережно, стараясь не потревожить ни одной раны. - Должен признать, вы, дамочка, оказывается, более компетентный лекарь, чем кажетесь на первый взгляд. Прикусив губу, Мегуми решила принять это в качестве искреннего комплимента: - Благодарю. - Солнце садится, - заметил он, глядя за окно. - Скоро вернутся ваши товарищи. Сейчас он стал совсем другим, чем еще час назад, а потому Мегуми решилась на личный вопрос: - Скажите, зачем вы здесь, Хико-сан? Почему... если, конечно, вы не против того, что я спрашиваю, - не помогаете всем остальным в Аойе? Он прищурился, будто прикидывал, стоит ли отвечать. Мегуми отнюдь не полагала вопрос невежливым, однако человек перед ней явно дозировал информацию, которой готов был поделиться, и его нежелание раскрываться так же бросалось в глаза, как и кое-чья рыжая шевелюра. Впрочем, чему она удивляется – каков учитель, таков и ученик... Мегуми закончила бинтовать и накинула на плечи Кен-сана юкату, а Хико опустил щуплое тело бывшего подопечного на футон, так и не оторвав от него глаз все то время, пока Мегуми собирала инструменты. - Потому что волнуюсь, - внезапно нарушил он долгое молчание. - Кеншину было восемь, когда я его нашел, - Хико говорил медленно, с заметным усилием. - Как ни крути, после всех этих лет... я начал воспринимать его как... как... Сына. Руки Мегуми остановились. Она не ожидала услышать ничего подобного, более того - у нее появилось четкое ощущение, будто она стала невольной свидетельницей чего-то... небывалого. Если Кеншин действительно чему-то учился у Хико-сана, она была готова увидеть кого-то, кто - так же, как и он сам, - держит все мысли при себе. Мегуми могла побиться об заклад: Хико едва ли привык делиться сокровенным, а потому для нее было удивительно, почему же он выбрал именно ее... Она промолчала, не желая нарушать возникшую между ними близость. - Я встречался со смертью, Мегуми-сенсей, - спокойно сообщил он. - Во всех ее формах. Я знаю ее приближение, ее дыхание. Я вижу сейчас ее печать на лице моего ученика, и от этого кровь стынет в моих жилах. Теперь тон его голоса полностью изменился – ей показалось, будто она начала понимать этого странного Хико Сейджуро Тринадцатого... Надменность – она служила тем же, чем для Кеншина являлась его дурашливость, - щитом, отгораживающим его от прочего мира. Стеной, за которой таилась глубокая скорбь. - Окина понимает, о чем я, - продолжал он, - и Шиномори тоже, а вот молодняк, который вряд ли помнит революцию, - едва ли. Они смотрят на моего ученика с надеждой, как на идола, убежденные в его силе и неуязвимости, не сомневаясь ни на йоту, что исцеление – вопрос времени, и он непременно поправится, если просто немного отдохнет... - он нахмурился и машинально поправил волосы Кеншина. - Болван, - тон был мягок, контрастируя со словами. - Отцу не положено хоронить сына, Мегуми-сенсей. Должен существовать другой путь. Он заморгал, внезапно осознав собственную многословность. Кашлянул. Вернул на лицо тень брюзгливой улыбки. - Однако я ознакомился с вашей работой, Мегуми-сенсей, и, кажется, тоже начинаю обретать надежду. - Не знаю, преуспею ли я... - заметила Мегуми. - Преуспеете. - Откуда вам это известно? - Потому что я так сказал. Я – Хико Сейджуро Тринадцатый. Я так постановил. У вас вполне достаточно умений. Более чем. - О, вот как? - она подхватила его несерьезный тон, веря, что он вселит надежду в ее душу. - Я никогда не ошибаясь, - подвел черту Хико. Она не сдержала смешок, но тут же замерла. С улицы донеслись новые звуки. Мегуми кинулась к окну и глянула на расположенный внизу магазинчик, испытав совершенно неуместное сейчас чувство: радость. Может, где-то потому, что было забавно – вот так вот смотреть на всех из окна второго этажа. А может, потому, что она безумно соскучилась и по всем остальным, не только по Кен-сану. Мир перед глазами поплыл, когда она увидела приближающиеся знакомые фигуры. Петушья Башка. Перехваченные синей лентой волосы . И – ах, да! – вихрастый мальчишка в толпе людей - по-видимому, онивабанцев. - Нам стоит спуститься, - сообщил снова натянувший свою надменную маску Хико. - Мой бестолковый ученик никуда отсюда не сбежит, а вы с ним на сегодня закончили. Мегуми кивнула и направилась к лестнице. Сае уже ждала у входной двери, когда она спустилась. Увидев ее, друзья на миг застыли на пороге, а потом... Словно прорвало дамбу: - Мегуми!!! Ты тут!!! - вопил Яхико, жизнерадостный, как и положено всем мальчишкам его возраста. Он кинулся к ней и повис, обхватив поперек талии – она сначала рассмеялась, но слезы хлынули по лицу, стоило крепко обнять его в ответ. Кто-то коснулся ее руки – Каору, улыбающаяся во весь рот, с сияющими и тоже полными слез глазами. И, наконец, она очутилась в крепком одноруком объятии Сагары Саноске – самого большого, самого непроходимого идиота, сейчас с энтузиазмом рычащего: “Лисица!” Как же давно она не смеялась... С тех самых пор, как много-много недель назад они расстались... Глаза сами собой метнулись наверх, где сейчас спал Кеншин, и слова Хико всплыли в памяти: "Они смотрят на моего ученика с надеждой, как на идола, убежденные в его силе и неуязвимости...” Сейчас вокруг нее стояли друзья, и даже Хико верил в ее всемогущество... Может, ей, Такани Мегуми стоит разделить всеобщие надежды ? Да. Она тоже должна в него поверить.