9. Потолок
6 февраля 2022 г., 15:41
С трудом разлепив глаза, Иврис сразу же зацепилась взглядом за серебристый потолок над головой. Родной, знакомый. Причудливые переплетения ткани и металлических конструкций не несли никакой функции, кроме декоративной, и Иврис почему-то первой пришла в голову ужасная мысль, что она стала слишком похожа на родителей.
Как и в любом приличном доме, в крепости Шийяров царила атмосфера безудержной роскоши. Всё, что представлялось возможным покрыть ауродием, им покрывалось, и Иврис однажды даже спросила у Шедда, не было ли у них в роду хаттов.
Потом закономерно тестировала мази от ожогов в медкрыле.
После весьма доходчивой лекции матери, которой повелитель делегировал этот вопрос, понятное дело. На воспитание Шедд выделял примерно полчаса в месяц, и они уже были потрачены на объяснение, почему невежливо спрашивать у лордов-инородцев, куда они вытягивают хвост, когда садятся в кресло: вдоль спины или между ног.
Хотя бы не при члене Тёмного Совета.
Вот тогда в Иврис проснулся настоящий бунтарский дух. Её покои стали напоминать тюремную камеру, когда она выскребла из них все намёки на шик и помпезность. До конца обучения в Академии Иврис сохраняла верность идеалам аскетизма, довольствуясь минимально необходимым имуществом, и ехидно ухмылялась в ответ на бледное лицо Вейны, которую факт, что весь гардероб дочери умещается в один шкаф, приводил в настоящий ужас.
Но в неопределенный момент что-то сломалось.
Откуда-то в апартаментах появились миллионы ненужных вещей, по телу неконтролируемо начал расползаться дорогостоящий пирсинг, а в гардеробной материализовалась накидка, пошитая исключительно для официальной части военного парада в честь каждого десятого года с основания Каас-Сити.
И эта сложная металло-текстильная конструкция над головой тоже образовалась внезапно.
Итог размышлениям Иврис подвела, сформировав напоминание попросить Ветт пристрелить её во сне, если она однажды скажет что-то вроде «мне нравится это кресло с бархатом и инкрустацией фиркраннскими кристаллами, нужно заказать такие в столовую».
— Прекрасный потолок, надо сказать.
Чистокровную чуть не подбросило на кровати от звука чужого голоса. Обычно она была куда бдительнее, но Ваурон, который вчера остался в её квартире, прекрасно сливался с окружением, будто привычный элемент.
В умиротворение прокрался неприятный холод — вот так и заканчивают жизнь великие и могущественные повелители. Пялятся в потолок, пока профессиональные ассасины лежат в полуметре и гаденько хихикают про себя, глядя на ничего не подозревающую жертву.
Иврис немедленно вернула ему хмурый взгляд. Не то чтобы она была против наличия Ваурона, просто неизбежно возвращались вчерашние воспоминания, как она в ходе внепланового ночного ужина жаловалась советнику на день, возмущалась фундаментальным принципам ситхского общества и почему-то всё время порывалась рыдать от царящей жестокой несправедливости. Поведение настолько не укладывалось в её обычное, что, по-видимому, сильно смутило Дарта Ваурона и он наотрез отказался покидать апартаменты Гнева хотя бы до утра. Даже из кровати его выгнать не получилось.
Впрочем, Иврис и не старалась. На все доводы, что после таких душевных потрясений обязательно кто-нибудь должен побыть рядом, опять кивала, словно игрушечный болванчик на приборке зведолёта. Едва сохранила угрюмое лицо, выслушав клятвенное заверение предоставить любую поддержку. В конце концов уткнулась носом в пахнущую дождём мантию и разложилась на атомы до самого утра.
— Ты делаешь со мной ужасные вещи, Гнев, — с шутливым укором изрёк Ваурон, пытаясь отвлечь её внимание от потолка. — Не могу припомнить случаев, когда оказывался ночью в постели с женщиной и всё время смиренно спал.
— Вряд ли эти женщины могли оставить тебя без рук.
Иврис благодушно не стала замечать, что это тоже самый продолжительный её горизонтальный контакт с мужчиной, начавшийся и закончившийся в одежде. Кроме случая, когда им с Куинном пришлось несколько часов лежать задница к заднице в траке с провиантом, чтобы проникнуть в крепость одного мятежного лорда.
Но это была такая себе утренняя тема для разговора.
— Прекрасные руки, между прочим, — в качестве доказательства Ваурон с осторожностью погладил её бедро, лежащее на одеяле и не укрытое короткой рубашкой. — Не знаю, почему тебе постоянно хочется их оторвать.
Иврис на пару секунд задержала дыхание. От тепла чужой ладони по телу пробежал электрический импульс, напоминая о развернувшейся в кабинете Дарта Марра картине. И, хоть вчера повелительница Ваурона буквально ненавидела, все негативные эмоции мгновенно вытеснились идеей, что деваться ему некуда, если она вдруг начнёт приставать. Всё самое худшее ведь уже случилось.
Пока Иврис думала над коварным планом совращения, рука чистокровного незаметно переместилась выше, игриво забираясь под полоску ткани в виде трусов, которые ещё были на месте. Лукавая улыбка Ваурона превратилась в торжествующую усмешку, когда жест не встретил сопротивления. Чтобы стереть её, Иврис потянула советника за ворот, но его губы настойчиво прижались к подбородку, оставили несколько горячих отпечатков и тут же сместились к костным выступам на шее, постепенно опускаясь всё глубже в вырез рубашки.
Иврис начала догадываться, что целая ночь воздержания далась Ваурону тяжело, когда те самые прекрасные руки оказались ещё выше под одеждой. Он с трепетом коснулся выступающих рёберных пластин, задержался на ауродиевых кольцах, венчающих грудь. Сжал чуть сильнее, чем следовало, точно добрался до чего-то, терзающего воображение слишком долго, и мозг Иврис подал ясный сигнал: он в этом участвовать не собирается.
Очень громкий сигнал.
В тонкой ночной рубашке стало невыносимо жарко, и чистокровная, приподнявшись, стащила её с себя. Ладони ситха сразу же сменились губами, горячий язык обвёл кольца. Пока пальцы ещё слушались, Иврис потянулась к краю тёмно-бордовой туники, но Ваурон перехватил её запястья и мягко вернул на кровать.
— Не стоит, Гнев.
Она смерила его максимально угрожающим взглядом, какой только получился.
— Снимай или я порву её на тебе.
Советник засомневался всего на секунду, но затем рассмеялся, обнажив острые белые резцы. И выполнил её приказ.
Иврис, не сдержав хищной улыбки, прижалась к жилистому, покрытому тёмными линиями сосудов телу. Она не особо присматривалась, но не заметила ничего вопиющего, кроме такого же разнообразного, как у неё, узора мелких шрамов. Мистическое исчезновение трусов Иврис тоже пропустила, однако быстро убедилась, что каждое мгновение стоило проблем, гордости и семейной чести.
Может, это было очень хитрое ситхское колдовство.
— Только умирать в моей кровати не надо, — к тому моменту, как Иврис смогла это сказать, в ней даже не осталось сил столкнуть с себя его тело, но ехидный комментарий отказывался держаться внутри.
— Я умру в коридоре, — дипломатично предложил Ваурон, пытаясь перевести дух. — Пусть на саркофаге высекут, что счастливым.
Он героически поднялся, сел рядом и пригладил пальцами растрепавшиеся смоляные волосы. Сейчас, несмотря на скудное освещение, Иврис попалось на глаза то, что могло, по его мнению, испортить романтическое настроение.
Вдоль позвоночника, смещённый от него на несколько сантиметров, тянулся широкий и довольно уродливый шрам. Он брал начало рядом у лопатки и простирался до самой поясницы, кое-где с кожей прочно срослись металлические скобы. Иврис про себя заключила, что лет этому шраму больше, чем ей, но она никак не могла представить, как у советника получилось выжить. Ваурон, заметив её интерес, отрицательно покачал головой.
— И что это было? — упрямо спросила чистокровная.
— Напоминание, — всё же пояснил он. — О том, что никогда не следует поворачиваться к мастеру спиной. Но тебе это и так известно.
— Заставишь меня умереть от любопытства?
— Скучная история, на самом деле, — его пальцы выпрямились, притягивая разбросанную одежду. — Я был ещё учеником, когда наставнице показалось, что я твёрдо намерен занять её место в Пирамиде.
— Так и было?
— Конечно! Но она ударила раньше. Заманила на Джагомир и, стоило на секунду доверчиво отвернуться, вскрыла, точно тушку ронто в мясном цехе. Не добила. Бросила умирать в тех болотах, — лицевые отростки ситха дёрнулись с каким-то сладким удовлетворением. — Я провёл дни, валяясь в воде с гниющей раной, но ненависть сохранила мне жизнь. И уже в лазарете я начал с удвоенным рвением планировать падение дражайшей наставницы. Один из учеников, не помню его имя, был её любовником — сам я всегда считал себя слишком гордым для подобного. Я пообещал, что он станет моей правой рукой, и тот провёл меня в личные комнаты, где мастер ожидала атаки меньше всего.
— Убил обоих? — со смехом догадалась Иврис.
— Иначе и быть не могло.
Она, лениво потянувшись, положила правую ногу прямо ему на колени, показывая неровную сетку рубцов по всей голени. Выглядело, словно кто-то разобрал её на крупные куски и с трудом собрал обратно. Да так, к слову, и было.
— Барас решил от меня избавиться, обрушив на голову целую шахту, — поделилась своей историей Гнев. — Раздробило панелью обделки, но в медцентре Квеша разумно решили попробовать склеить как было. Присутствие императорских служителей благотворно влияет на персонал.
— Хорошо получилось, — Ваурон ласково погладил алые линии. — Прямо не заметил тогда, в каюте.
— Ага. Потому что пялился на сиськи.
— На украшения! — возмутился ситх. — И не говори, что это не было частью твоего изощренного плана.
— Кстати, о планах, — Иврис забрала ногу и спрятала под одеяло. — Что дальше?
— Что дальше?
— Ну как. Первую галочку — переспать с Гневом Императора — ты заработал, — начала хладнокровно перечислять Иврис. — Два раза. Даже перестарался. Вторая — получать через меня сведения о приближенных Императора — тебе не светит. Я не люблю недосказанность и все эти дурацкие игры, поэтому давай прямо.
Он повернулся, и взгляд из вопросительного стал недоумевающим.
— Тебе не понравилось?
— При чём здесь это? — Иврис нахмурилась, чтобы прогнать багровый румянец. — Я ведь только что озвучила все твои мотивы!
— Я всегда верил в твою хитрость и интеллект, Гнев, — до ужаса беззаботно отреагировал повелитель. — Поэтому Совету придётся принять моё поражение. Однако раз уж нас так много связывает, то я… не против встреч. Иногда. Когда хочешь. В любое время.
— Я подумаю, — протянула она со мстительной уклончивостью. Но, оглянувшись на пока плоский живот, укрытый одеялом, тихо добавила себе под нос: — Хотя какие теперь варианты.
***
Иврис просканировала взглядом каюту Дарта Марра, пытаясь понять, что изменилось. Разум быстро восстановил в памяти всю обстановку и заключил, что дело в отсутствии дивана, но спрашивать, куда он делся, повелительница не стала. Чутьё подсказывало ей, что этот вопрос для Тёмного лорда болезненный. — Я весьма благодарна… — Нет нужды в вымученной вежливости, лорд Гнев, — прервал её Марр. — Три минуты. Постарайтесь уложиться в них. — Три слова. Я хочу сражаться, — прямо заявила повелительница. — Вы служите Императору, а не мне. Я не обязан предоставлять эту возможность. — Значит, Император приказывает вам предоставить эту возможность. — Мы оба знаем, что Император никому ничего не приказывает. — Так и я к чему! — воскликнула Гнев. — Перед вами один из лучших имперских воинов, который стоит десятка подготовленных ситхов, который может проворачивать задания в одиночку вместо целого взвода, а вы взъелись из-за какого-то дивана, словно… Иврис резко замолчала, потому что обещала себе не упоминать диван. Лорд Марр, однако, не стал активировать меч, вызывать охрану или орать так, чтобы корабль смещался с курса. Наоборот, чистокровная уловила почти незаметное движение наплечников, выдавшее тяжёлый вздох. — Дарт Ваурон знает, что вы здесь? — С какой стати мне отчиты… ваться перед этой скользкой болтливой дрянью! — свирепо взревела Иврис, ударив ладонью по столу повелителя, и тут же тряхнула головой, возвращая самообладание. — Моя личная жизнь вас не касается, это раз. Сомневаюсь, что вы — крупный специалист в физиологии, это два. — Следите за тоном, лорд. — Я к тому, что потеря эффективности мне светит нескоро, — смягчилась повелительница. — И у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. — Я могу отказаться от любого предложения, — спокойно возразил советник. — И не желаю навлекать на себя гнев Дарта Ваурона, становясь косвенной причиной вашей гибели. — Как будто ему есть до меня дело. — Глупо предполагать обратное. — Ну что он вам сделает? — зашла с другой стороны Иврис. — Будет сверлить до конца жизни осуждающим взглядом на собраниях? — Вы плохо знаете его, Гнев, — продолжал настаивать Марр. — И, могу заверить, составили ошибочное представление. Лорд Ваурон серьёзно относится к семье и кровным связям, о чём вам следует помнить, подвергая риску его отпрыска. Не обманывайтесь внешней обходительностью и не шутите с этим. Последствия могут вам не понравиться. — Забудьте о Вауроне, — настойчиво перевела тему она. Иврис злилась, ведь пришла поговорить как повелитель с повелителем, а не слушать очередные отеческие рекомендации от очередного древнего лорда. — Это исключительно наше с вами дело. Я знаю, чего добивался Тёмный Совет — информатора в Руке Императора. И я готова стать им, если условия меня устроят. — Советник вам сказал? — Купился на блеф, как ребёнок, — подтвердила Иврис, вспоминая их утренний разговор. Пальцы Дарта Марра мученически прикоснулись к пластине под визором, будто действительно могли дотронуться до переносицы. Повелительница терпеливо ждала, когда он закончит страдать, но на вторую минуту молчания не выдержала и вытащила финальный козырь. — Я знаю, где база Повелителей Ужаса, которых все ищут, — медленно, глядя прямо в тёмную линзу, сказала она. — И вы узнаете, если я возглавлю эту миссию.
