30 минут

Студенты – люди, которые по любому поводу готовы закатить сумасшедшую вечеринку. В них неповторимая атмосфера бунтарства и юношеского кайфа, смешанных в один большой алкогольный коктейль. Непонятно даже, что послужило поводом к этой, но волнует ли это кого-то? Ответ неизменно – нет. Переступаешь порог, и тут же чувствуется запах пота, спиртного и, как это бывает на всех студенческих вечеринках... одежды, пропитанной сексом. Голова кружится от обилия чужих духов, но мало кто думает об этом, когда вокруг царит излюбленный хаос. В таких местах отключается мозг и просыпается бешено стучащее в такт каждому биту сердце. Местный диджей — профессионал своего дела, знает, как заставить пол вибрировать от танцев, как склонить к плавному движению телами, трению друг об друга, пока футболки не начнут подниматься, а губы случайно или специально не найдут друг друга. Это не для всех. Лишь для храбрецов и извращенцев, которые получают удовольствие. Тэхён признавать себя таковым не собирается. Но вот он здесь, в окружении знакомых и незнакомцев. В его руках банка с противным пивом. Он только делает вид, что пьёт. Алкогольная амнезия всегда считалась хорошим побегом от неловких ситуаций, а Тэхён умело этим пользовался. Его бёдра обтягивают узкие светлые джинсы, а майка спала с одного плеча, но он по-прежнему выглядит идеально со своими уложенными волосами и лёгким макияжем. Жарко. Душно. Хочется выбраться отсюда. Единственная причина, по которой он всё ещё это не сделал, машет ему стаканом с другой стороны комнаты. Даже с расстояния отчётливо видны замыленные глаза и нетвёрдая стойка: Юнги держится из последних сил, чтобы не плюхнуться на диван рядом. Тэхён пробирается к нему сквозь мокрые от пота тела, которые то и дело норовят захватить в эротический танец. Он вырывает руки, грациозно отскакивает в сторону, врезаясь в чужую спину. Извинения? Никому они здесь не нужны, а Тэхён и сам извиняться не намерен. Не в его характере. Один человек за длинный язык настойчиво называет его «великолепной дрянью». Каждое из слов в этом прозвище – правда. Ему сложно смолчать, когда кто-то выводит на конфликт, и его амбиции заставляют некоторых задыхаться, но именно за это люди его и любят. Капитан волейбольной команды ведёт своих товарищей к победе. И они приветствуют его радостными овациями в тот же момент, как он появляется в поле зрения, даже если в ближайшее время игр не предвидится. Как и всегда, вскакивают и хлопают по плечам, получая в ответ снисходительную улыбку. Только один человек в этом месте заслуживает видеть его счастье, только одному он его показывает. Этот человек прямо сейчас пьяно обхватывает шею Тэхёна, почти падая. Юнги стоило бы помедлить с алкоголем. Тэхён осуждающе глядит на Чимина – их общего друга и по совместительству недопарня Юнги, – который просто пожимает плечами. Но уже в следующую секунду со вздохом тянется к тонкой талии и сажает подле себя. Юнги расплывается в довольной улыбке и собственнически скользит пальчиками к чужой ширинке. Чимин перехватывает его руку и переплетает их пальцы вместе под всеобщее улюлюканье. Тэхён на это лишь закатывает глаза. Ведут себя как идиоты и никак не могут определиться со своими отношениями. У Кима всё проще. Он ни с кем не встречается. Его внимание сосредоточено на спорте, на лучших достижениях. Пока его не отвлекают разные помехи. Кэти Перри поёт строчку «Тебе так сложно меня отпустить», когда Тэхён встречается глазами с ним. Самая главная помеха в его жизни – Чон Чонгук, с гадкой улыбкой развалившийся на кресле. Словно король этого вечера, а может – всего мира. Тэхён копирует его позу. Главная радость – сбивать с его головы невидимую корону. Хотя вряд ли можно сказать, что он выглядит как король. Мышцы на татуированных руках обтянуты чёрной тканью, баскетбол сделал из него местного секс-символа; рядом лежит пиджак; такие же тёмные, как футболка, кожаные штаны чётко очерчивают мощные бёдра, на которых мечтает посидеть каждая пятая девушка в университете; совсем не королевские проколы по всему телу: губа, бровь и кто знает, что ещё; волосы до плеч, которые тот каждый раз завязывает в хвост на играх. А самое главное – глаза, прожигающие, такие же изучающие, как у Тэхёна в эту минуту. Каждая встреча начинается с одного и того же: молчаливая оценка перед взрывом. – Играем в «Я никогда не»! Возражения не принимаются! – Юнги перекрикивает музыку и обезоруживающе смотрит на ди-джея. Даже если этот парень напьётся, способность подчинять людей не исчезает. Диджей приглушает звук лишь из-за одного взгляда президента университета, – так-то лучше. Тэхён, ты так и собираешься пить эту мочу, которая у тебя в руках? Наверное, все в радиусе пяти метров услышали, как президент назвал пиво мочой, но отреагировали они на это лишь смехом. А ещё сразу же разлили шоты на маленьком столике посередине, заставив убрать оскорблённый хмельной напиток. – Правило вы все знаете: для кого не правда – выпивает шот. Человек, который соврет, выполняет наказание. – Не думаешь, что тебе хватит? – усмехается Тэхён, поднимая идеальную бровь. Он долгое время проводит перед зеркалом, чтобы она была таковой. – А ты его отец? – знакомый голос впервые за вечер звучит из губ, которые Тэхён зачем-то заучил до каждой ранки. – Это вечеринка, а это значит, что он может делать что хочет. Только что был подожжён фитиль. Если бы можно было выбирать суперспособность, Тэхён предпочёл бы иметь возможность расплавить взглядом. Посмотрел на Чонгука — и он вспыхнул как спичка, которую можно потушить просто подув. Сейчас же ощущение, что воздух нужен именно Киму. Он старательно пытается не показывать свои эмоции, но, последовав за ускользнувшим взглядом Чонгука, натыкается на собственный палец, бешено отбивающий ритм на сиденье. Тэхён складывает руки на груди, делая ею же глубокий вдох. Наблюдательный Юнги подаёт голос раньше, чем фитиль догорит. –Я начинаю! Я никогда не... – он задумчиво оглядывает комнату, натыкаясь на Чимина, и на лице его появляется хитрая улыбка, – занимался сексом стоя. Несколько человек опрокидывают в себя шот. Тэхён не пьёт. Он наблюдает за тем, как Чонгук подносит стопку к губам и его кадык движется вслед за жидкостью. Значит, он делал это. Неудивительно, что ему с таким количеством тренировок было легко поднять партнёршу на руки, обхватив ягодицы, прижать её к какой-нибудь вертикальной поверхности и войти своим... Капельки остаются на нижней губе Чонгука, а уголок самоуверенно изгибается. Тэхён ловит себя на том, что постыдно засмотрелся, а про мысли лучше и вовсе не вспоминать. Духота влияет на него ужасным образом. – Хорошо, я следующий, – Тэхён не успел отвести от Чонгука взгляд, как тот скользнул обратно при звуке его голоса, – мне никогда не делали римминг или кунилингус. Тэхён снова не пьёт. Смотрит на кого угодно, но не на Чона, только чувствует его глаза на себе. Видит, как облизывается от водки и ставит стакан на стол Юнги. Цепляется за огоньки гирлянд, отбрасывающие свет на по-прежнему танцующих людей. А потом слышит насмешливый свист. – Так вот почему ты всегда такой злой, Ким Тэхён, – его сокомандники хватаются за животы, как будто в каком-то ситкоме, где звучит закадровый смех. Чонгук понижает голос, прежде чем произнести: – может, стоит помочь тебе стать немного добрее? Эти придурки... Тэхён обязан соревноваться не только с другими волейбольными командами, но и теми, кто претендует на университетские спортивные гранты и стипендии. Они просто не готовы смириться, что он на голову их превосходит, поэтому ведут себя как капризные дети богатеньких родителей. Тэхён уже давно не бесится по этому поводу. Но почему-то именно сейчас, после слов главного придурка, пульс и температура тела подскакивают до луны. И пусть она будет свидетельницей – не он это начал. Не из-за него динамит взорвался. – Думаешь, что сможешь удовлетворить меня? – Тэхён закидывает ногу на ногу и отбрасывает назад волосы, вытягивая шею. – Твой язык может только нести чушь. Очередь смешков и оваций от его команды. Они заглушаются во всеобщем шуме. Чувство, что когда их внимание направлено друг на друга, они оказываются в вакууме. Всегда так было. Юнги порой приходится нырять за Тэхёном, пока он не утонул в этом окончательно. – У моего языка много умений. Не веришь — спроси у моей бывшей. – У которой из этой комнаты? – всем известно, что Чонгук ни с кем не задерживается надолго. Просто секс, о котором болтают на каждом шагу. – Можешь просто убедиться на собственном опыте. – Обойдусь, – Тэхён планирует ослепить Чонгука своей улыбкой, чтобы он прекратил стрелять в него глазами. Каждый взгляд, словно пронизывающая стрела, летящая в грудь и протыкающая органы. Особенно лёгкие, иначе почему ему всё труднее и труднее дышать от этого разговора? – Боишься опозориться в своих умениях в постели? – Это не мои партнёры не задерживаются дольше, чем на одну ночь. Размерчик не впечатляет? Тэхён жалобно смотрит на чужую ширинку, усердно игнорируя выпирающий бугорок и жар, появившийся в теле после взгляда на него. Какого чёрта с ним всегда творится при виде этого парня? Как будто пьян, но не выпив ни одного глотка. Он скользит к освещённому огнями лицу Чонгука, в котором отчётливо читается самоуверенность. Тэхён нервно, но не заметно сглатывает, когда Чон ставит локти на колени и приближается к нему. – Дрянь, – шипит он сквозь улыбку, наклоняя голову так, что зачёсанные волосы свисают на лоб. – Придумай что-нибудь новенькое. – Язва. – Придурок. – Замолчали оба! – не выдерживает Юнги, в очередной спасительный раз разрушая стену, которой двое отгородились от других. – Хёджон, твоя очередь. Игра возобновляется. Музыка снова доносится до ушей, и сердце бьётся ей в такт. Оно пробивает грудную клетку каждый раз, стоит заметить чёрные омуты, направленные на него. Чонгук явно хочет вывести Тэхёна из себя. И последний напористо противится. Сжимает кулаки и опрокидывает в себя стакан с горючей жидкостью, когда Джисок произносит «Я никогда не играл в волейбол», уж слишком явно бросая камень в огород волейбольной команды. Джисон, как истинный брат, подражает своему близнецу, но в этот раз нацеливается на баскетболистов. Тэхён всем своим существом чувствует, как Чонгук фыркает. Алкоголь медленно разливается по венам, хоть и выпил он всего несколько стаканов. – Хосок, твоя очередь! – за время игры Юнги уже совсем опьянел. Его язык настолько заплетается, что он еле выговорил имя председателя студенческого совета. Но тот лишь смеётся, принимая вызов. – Я никогда не влюблялся в человека, находящегося в этом кругу. Удивительно, но после этих слов пьёт большая часть. Интересно, знают ли их возлюбленные о чувствах, таящихся в груди? А может, это безответная любовь? Возможно, половина из этих людей втайне мечтают о ком-то вроде Чонгука. И очень зря, потому что его руки не двигаются. Он так и сидит неподвижно, наблюдая за другими с усмешкой. Отчего-то в груди самого Тэхёна неприятно тянет и становится ещё тяжелее, когда Чонгук ловит его на рассматривании. Ким тоже не пьёт. Он ни в кого не влюблён, но почему тогда такое чувство, что он лжёт? Громкий лепет и возмущение обращают всё внимание на Юнги. Он пытается вскочить, но тут же валится обратно. Чимин успевает вовремя удержать его голову от удара, и Юнги прерывает брань, чмокая парня в щёку. – Неа, нет, вы двое, – он неожиданно указывает на Тэхёна и Чонгука, – я говорил, что за ложь идёт наказание! «Тридцать минут в раю», никаких возражений! «Какого вообще чёрта?» – думает Тэхён. – Какого хрена, Юнги? – Чонгук его мысли озвучивает. – Я не пойду с ним никуда, – возражает вслух Ким, возмущённо показывая в сторону Чона. – А что? Боишься? Как же чертовски раздражает. Нет, Тэхён не боится. Просто не собирается на тридцать минут оставаться запертым в комнате с человеком, который вызывает в нём странные ощущения от негодования до непонятных переворотов в животе. Оставаться вдвоём – плохая идея. – Боюсь, что расцарапаю тебе горло, – милая улыбочка, самая язвительная и псевдо дружелюбная, какую только смог выдавить Тэхён, адресуется Чонгуку. – Мне нравится, когда царапаются. Тэхён определённо не должен был это представлять. Не то, как партнёр Чона задыхается и в приступе хватается за его спину, оставляя там красные полосы. У партнёра Чонгука точно не должно быть лица Тэхёна. Да что с ним творится? – Я никуда с ним не пойду. Я не врал! Странно, что Чонгук тоже этого не отрицает. Возможно, он правда влюблён в кого-то в этой комнате. Тэхён расслабляет кулаки, потому что ногти уже успели создать болящие дужки на ладонях. – Я слишком хорошо вас знаю. Вы двое – комната! Остальные – танцпол! Я устал сидеть и хочу танцевать. А потом их толкают до комнаты. Точнее, Тэхёна толкают. Чонгук же спокойно идёт рядом, странно глядя на него. Ким отворачивается, потому что по какой-то причине становится трудно ровно стоять на своих двоих. Он яростно смотрит на Чимина, а тот просто пожимает плечами, прежде чем захлопнуть дверь прямо перед его носом. Тэхён слышит щелчок ключа в замке. Время пошло. Теперь выхода нет. Деревянная дверь отделяет его от целого мира, музыка приглушена, лишь отголоски слышны с другой стороны. А ещё темнота, освещаемая лишь лампой, стоящей у кровати. Он не хочет оборачиваться. Они всегда создают свой собственный мир, когда разговаривают в компании других людей. Тэхён не хочет признавать, но ему страшно от того, что случится теперь, когда они остались вдвоём. Он слышит, как скрипит кровать, которая прогибается под немалым весом баскетболиста, чьё тело на шестьдесят процентов состоит из мышц. Тэхён считает про себя. Чонгук вставит ехидную фразу через один, два… – Так и будешь гипнотизировать бедное дерево? Или у тебя внезапно появились суперспособности, позволяющие открыть замок? Голос его звучит слишком громко и отчётливо для ушей Тэхёна. Обычно вокруг них есть кто-то, способный заглушить эту хрипотцу, когда Чонгук понижает голос, как сейчас. Обычно у Тэхёна есть путь отступления, которым он и пользуется каждый раз. Сейчас ничего из этого нет. Только четыре стены, тусклый свет и Чонгук, развалившийся на кровати. – Заткнись, – непонятно, к кому обращается: парню или отчего-то зашедшемуся в ритме сердцу. – Всё это закончится через тридцать минут. Тэхён не собирается с ним разговаривать. Он с высоко поднятой головой разворачивается и занимает самое дальнее от Чонгука место: откидной стул у кофейного столика, на котором расположена лампа в виде опадающего цветка. В зеркале отражается его румяное от алкоголя лицо и растрепавшиеся волосы. Тэхён приглаживает их руками, приводя в идеальный вид. Чувствует, как Чонгук, не произнося ни слова, следит за каждым его движением. Молится всем небожителям, чтобы он отвернулся. Но вместо этого Чонгук подаёт голос: – Ты соврал. Почему? – Я не врал. Тэхён встречает его глаза в зеркале и опускает голову, скрывая собственные за волосами. Он разминает затёкшую шею, лишь бы чем-нибудь занять руки. – Сейчас ты сделал это дважды. – Что насчёт тебя? Не знает, зачем задаёт этот вопрос. Почему ему вообще интересны подробности личной жизни этого человека? И ещё один вопрос. Почему ощущение, что Чонгук сейчас стал ближе? – До сегодняшнего дня я не знал, что это взаимно, поэтому и не хотел говорить, – в сердце предательски колется. Голос становится ближе, но превращается в шёпот. Тэхён собирается уже поднять голову, но натыкается на препятствие. На его плечи ложатся ладони. Ким замирает не в силах пошевелиться. У Чонгука холодные руки, и кажется, что они действительно обжигают. Пальцы проводят линию от затылка до седьмого позвонка, очерчивают, по какому маршруту волоски встанут дыбом после этого действия. Чонгук массирует его шею и плечи, и Тэхён только в этот момент замечает, как легко двигаются его мышцы под этими сильными ладонями. Его защитные механизмы просто испарились. Почему?.. Почему Тэхён не может, но, что ещё важнее, не хочет его отталкивать? – Что ты делаешь? – спрашивает одновременно и себя, и Чонгука, наконец поднимая голову. – Проверяю свои догадки. Похоже, ты пока и сам не осознаёшь, верно? Это пытка. Чонгук лёгким движением царапает кожу, обтягивающую кадык, заставляя Тэхёна вскинуть подбородок выше. Наверное, это ощущение похоже на наркотики. Запрещено, но сносит крышу. Тэхён не прикрывает глаза, будто загипнотизировано смотрит из-под подрагивающих ресниц, как Чонгук его касается. Его татуированные руки расположены по обе стороны от головы, а ладони медленно ползут к волосам, зарываются и перебирают. Сам же Чонгук наклоняется, щекоча место за ухом своим дыханием: — Посмотри-ка на себя, — шепчет, изучая отражение в зеркале, — говорил, что я не смогу тебя удовлетворить, но твоё тело кричит об обратном. Тэхёна словно обливают холодной водой. Он выходит из транса и быстро избавляется от чужих рук на своём теле. Всё же у него ещё остались нотки гордости. — Я пьян, это могло случиться с каждым, — оправдывается в первую очередь перед собой. Волосы снова в беспорядке. Помнят движения пальцев Чонгука, сохранили форму. Тэхён порывается их пригладить, но руки его перехватывают на подходе. — Не делай этого. — О чём ты? — шипит на него Тэхён, пытаясь вырваться. Когда их кожа соприкасается, это приводит к потере собственных принципов. – Твои волосы. Оставь их так. Чонгук отпускает запястья, и они как ненужный груз падают на бёдра Тэхёна. – Что это значит? В его голове одновременно и буря, и пустота. Особенно, когда Чонгук возвращает пальцы в его волосы, старательно приводя их в беспорядок. Тэхён прикрывает глаза и с ума сходит от того, что этот парень видит его таким – несовершенным. – Так мне нравится больше. Снова этот голос. Вблизи он звучит ещё невыносимее, вызывает ранее невиданные ощущения. Тэхёну приходится сглотнуть, чтобы избавиться от обильной слюны во рту. Его раздражает собственная реакция. – Почему я должен делать, как тебе нравится? – собирает в голосе накопившийся яд. Отражение их двоих в зеркале… С их одинаковым цветом волос, противоположным стилем, но не противоречащим друг другу, они выглядят как сообщники, хотя действуют всегда как соперники. Но только не в этот момент. Сейчас Чонгук грудными мышцами ложится на спинку стула, опасно близко к тому, чтобы опереться на самого Тэхёна. Он этого не делает, но нервы всё равно на пределе. Чонгук проводит большими ладонями по плечам, опускаясь до рук Тэхёна, а тот почему-то позволяет. Сколько прошло времени? Ощущение, что для него оно замерло. Он может думать только о переплетённых пальцах, как будто стянутых нитью, тянущей боли внизу живота и вздохе Чонгука, утонувшем в волосах. – Великолепная язва… Ты хоть знаешь, как я сдерживаюсь каждый раз, когда ты уходишь с поля весь уставший и потный? Только в эти моменты в тебе нет того лоска и идеальности, – губы легко касаются сонной артерии, и Тэхён вздрагивает от ощущения колечка на нижней. – В эти моменты я хочу тебя сильнее всего. Ким громко втягивает воздух. – Ты… что? – Чонгук оставляет поцелуи на шее, а как будто забирает весь воздух. Ещё один вздох и проникающий под кожу взгляд, брошенный в зеркало. Тэхён чувствует, что в штанах становится тесно. – Ещё не понял? Тогда просто ощущай. И он делает это. Ощущает, как резко Чонгук поворачивает его голову к себе, как остервенело вгрызается в губы и как отчётливо бьётся сердце о грудную клетку. Тэхён думал, что динамит взорвался тогда – во время игры, – на самом деле это случилось в этот момент. Взрыв произошёл в груди, в мыслях, в сознании, в отношении. Была ли это неприязнь? Вопрос повисает между ними, как ниточка слюны, когда Чонгук отрывается от него. Тэхён прячет глаза. Такой водоворот внутри выдержать просто не хватает сил. Слишком выматывающе, между ними чересчур много того, чего он не понимает. Обычно он так не смущается. Все, с кем у него раньше был контакт, никогда не получали его полностью. Для одних он был лишь телом, для других личностью. Но даже тем, кому удавалось захватить и то, и другое, не доставалось всё его внимание. Между ними всегда чего-то не хватало. Пугающе, что между ним и Чонгуком всего хватает сполна. Каждое прикосновение, словно электричество на коже. И даже когда Чонгук поднимает его голову за подбородок, он борется с собой и с током, пробежавшим вниз вплоть до живота. – Надо же, — шепчет он прямо в губы, – а обычно ты смелее. Всё же тебя и правда стоило заткнуть именно так, – усмешка подобна вызову. У Тэхёна есть такая особенность – он всегда принимает вызовы Чон Чонгука. Взгляд, брошенный в его сторону, должен был испепелить, но он только распаляет. На этот раз обоих. Потому что Тэхён поднимается и делает шаг к Чонгуку. Тот с ним играет: зеркалит движение, не давая им стать ближе. Сколько уже прошло? Пять, десять минут? Всё это время они и не переставали играть, только называлось это развлечение – русская рулетка. На кону не жизнь, нет. Кто проиграет, покончит со сдержанностью. Обретёт свободу и нарушит собственные принципы. Когда Тэхён со стуком прижимает Чонгука к двери и захватывает губы, понятно одно. Они оба словили пулю. И если бы их это волновало так, как волнует ритм сердец, что соединился в один, когда грудные клетки столкнулись. Тэхён исследует языком чужой рот, и вкус алкоголя пьянит ещё сильнее. От шеи Чонгука, которая стала следующей жертвой поцелуев, пахнет черникой. Интересно, скольким людям доводилось чувствовать этот запах. В эту самую секунду он хотел бы быть единственным. Может, поэтому он оставляет свою метку. Чонгук хмыкает, чувствуя боль от укуса. – Не думал, что ты такой собственник. Но вот в чём дело, моя язва, – он меняет их местами так быстро, что Тэхён едва успевает сообразить и возмутиться, – я тоже. Чонгук словами не разбрасывается никогда. Он подтверждает их действиями, даже когда проигрывает Тэхёну. Они всегда соревнуются между собой, и очень часто именно Ким берёт верх, но в баскетболе Чонгук лучший. Если сказал, что выиграет, значит – выиграет. И сейчас Тэхён ему проигрывает. Добровольно подставляет горящую шею, позволяя губам гулять по ней и оставлять засосы. Чонгук отстраняется, чтобы с самодовольной ухмылкой взглянуть на своё произведение. Штаны Тэхёна натягиваются, и возбуждение просит освобождения. Чонгук наблюдателен. Замечает всё, но издевается, заставляет сгорать на месте, хотя сам ощущает не меньшую боль в том же месте. Он медлителен, подобно мазохисту. По-прежнему любуется видом, а Тэхён не знает, чего хочет больше: спрятаться от взгляда или накинуться на него. Поэтому просто стоит и позволяет Чонгуку спустить майку с плеч и обнажить ноющие соски. Тэхён закусывает нижнюю губу, вспоминая о своей помаде, которую уже успел стереть Чон своими губами. Теперь они истязают соски, по очереди захватывая и чередуясь со свободной рукой. Вторая в этот момент расстёгивает пуговицу на его джинсах. У Тэхёна руки по швам. Он отчего-то боится дотронуться. Наверное, если он сделает это – почувствует мышцы Чонгука ладонями, – настоящий момент станет реальностью. Сейчас кажется, что это сон. Или альтернативная реальность, в которой занавески должны быть жёлтыми. И Чон будто ощущает нутром его мысли, потому что берёт его руки и самостоятельно перемещает на свои плечи. Наверное, делает это потому, что ноги у Тэхёна подгибаются. Теперь эти плечи – опора и доказательство реальности, в которой он и его главный соперник, постоянно выбивающий землю из-под ног, остервенело целуются, вжимаясь в тела друг друга. Тэхён даёт волю рукам: оттягивает длинные непослушные волосы, очерчивает мускулы на спине и, наконец, доходит до ширинки. Чонгук ждёт его действий, проверяя на прочность, и Тэхён сдаётся – расстёгивает пуговицы, стягивает штаны вместе с бельём. Чон зеркально проделывает то же самое. За спиной продолжает кипеть жизнь, пока они снова в своём вакууме. Оба тихо шипят, когда возбуждения касаются друг друга. Это произошло от одних только ласк, что случится, когда они соединятся? Только белая майка Тэхёна и чёрная футболка Чонгука мешают соприкосновению тел. Тэхён медлит, но не по своей воле. Он впервые робеет в постели с кем-то. Раздражает только то, что этим кем-то должен быть именно Чонгук. Вот только по лицу того видно, какой восторг у него вызывает происходящее. – Давай-же, покажи, как сильно я тебе нравлюсь, – в глазах его пылает огонь, когда он опускает руку Тэхёна на собственную эрекцию. А потом одним ловким движением подхватывает ногу Кима, заставляя закинуть себе на талию, — а я пока покажу, как сильно мне нравишься ты. Тэхён на пробу двигает рукой, прикидывая длину. Самоуверенность Чона явно взялась не из воздуха. Чонгук достаёт из секретного кармана на груди две маленькие упаковки. Мгновение, и он разрывает одну зубами, перемещая Тэхёну за спину. Тёплая жидкость скатывается меж ягодиц, прежде чем первый палец оказывается внутри. Тэхён старательно сдерживает вскрик, лишь продолжительно мычит, и старается не думать о том, что Чонгук тоже подготовился к вечеру. Возможно, он, как и Тэхён, стоял в душе и предполагал, что уйдёт не один. Снова появляется это неприятное и колючее чувство в груди. Однако оно исчезает в момент, когда Чонгук проводит языком по его губам, и Тэхён вспоминает то, чего не заметил ранее. Слово «нравится» врезается в голову и застревает там, как птица в клетке. Больше ему оттуда не выбраться, ведь приходит понимание. Он словно был слепцом, не видевшим очевидное. Неприязнь, желание получить больше внимания, подколки, ревность, жар от каждого взгляда. Сексуальное влечение? Нечто большее, что за гранью, которую Тэхён перешагнул только сейчас. Это та самая пуля, дарующая свободу. Он отпускает себя окончательно. Расслабляется, впуская в себя уже три пальца, пока сам двигает рукой всё интенсивнее. Напряжение в теле близится к пределу, Тэхён с трудом может сдержать стоны, поэтому заглушает звуки, вгрызаясь Чонгуку куда-то между шеей и плечом. – Не хочешь, чтобы наши друзья услышали, как ты кричишь из-за моих пальцев, когда всё, что делал твой рот раньше, — это вступал со мной в конфликты? – он прочерчивает дорожку от адамова яблока до подбородка языком, и Тэхён заглушает его язвительность своим ртом. Их тела так хорошо подходят друг другу... Начиная от роста, заканчивая размером талии Тэхёна, которую Чонгук так легко обхватывает рукой. Соски приятно трутся о ткань его футболки, когда грудные клетки встречаются. Тэхён разрывается между тем, чтобы попросить Чонгука снять надоедливый кусок ткани, и тем, чтобы оставить его и продолжать мучаться. Он упирается лбом в плечо. С его ракурса заметны только руки, покрытые татуировками, и собственные, обхватывающие их двоих вместе. Кожа горит от соприкосновения, трение невыносимо. Тэхён боится, что достигнет пика до того, как почувствует Чонгука в себе. В какой-то момент стать ближе стало единственным желанием. – Хватит, – выдавливает из себя слова в перерывах между тяжёлым дыханием, – я уже готов. – Я остановлюсь, когда увижу, что ты готов, Тэхён. Сердце заходится, стоит Чонгуку произнести его имя таким интимным голосом. Это совсем не то же самое, что раньше. Сейчас между их губами считанные сантиметры, и Тэхён, буквально, чувствует, как Чонгук и сам сдерживается из последних сил. Это льстит и злит. Он изнуряет их обоих, но во благо Кима. Когда внутри свободно двигаются уже четыре пальца, Тэхён наконец слышит звук хлюпающей смазки и чувствует пустоту. Руки с тела тоже исчезают, дрожь проходится от пят до затылка. Он непривычно для себя хнычет из-за потери, совсем не смущаясь того, как ухмыляется из-за его поведения Чонгук. Тэхён себя отпустил. Эти тридцать минут только для них двоих, делящих вдохи на пару, пока за спиной дверь содрогается от битов. Он перестаёт слышать любые звуки, только пульс в ушах. Из-под ног внезапно исчезает опора, и Тэхён судорожно хватается за футболку Чонгука. Тот подхватил его, заставив обвить талию ногами, словно он ничего не весит. Это действительно заводит. До этого парня Тэхён даже и фантазировать не брался о том, как его придавят к двери своим телом, забрав воздух. А в эту минуту его влажная фантазия становится явью. На его месте должна была быть какая-нибудь прекрасная девушка, но вот он здесь: чувствует ладони на ягодицах, которые собственнически раздвигают, прежде чем медленно войти. Тэхён откидывается затылком на вертикальную поверхность и замирает на те недолгие секунды, во время которых привыкает к размеру, двигающемуся внутри. Чонгук ждёт, наблюдает за приоткрытым ртом, манящим к поцелуям, за волосами в беспорядке. Именно в этот момент Тэхён для него идеален. Такой прекрасный в своей естественности и страсти. Только от одного этого вида слюна скапливается во рту. Каково это — видеть волосы, растрепавшиеся после сна, опухшее лицо и сны в уголках глаз каждый день? Дарить утренние поцелуи, не заботясь о запахе изо рта. Это мечта, которая не должна была сбыться. Он лишь надеялся на взаимность, пытался захватить хоть немного внимания, вывести на эмоции, но никогда не думал, что он получит сердце. Но теперь этот невероятный парень в руках Чонгука, не язвит, не препирается, а подавляет стоны, когда движения внутри него становятся быстрее. Тэхён не шутил, когда сказал, что царапается. Это его способ сдержать эмоции и возбуждение, клубящиеся внутри. Он пытается, но натыкается на препятствие в виде злосчастного куска ткани. К чёрту эти терзания, он, не выдержав, срывает футболку и бросает её во тьму комнаты. Они набирают ритм. Чонгук одновременно нежен и безжалостен. Он двигается медленно, но входит до основания. В другой позиции Тэхён мог бы почувствовать этот размер внутри своего живота. Но сейчас непроизвольно вскрикивает, когда Чонгук задевает ту самую точку, из-за которой внизу живота всё скручивается. Тэхён чувствует себя раскалённым проводом: дотронься — и ударит электричеством обоих. Чонгука же это не волнует, он целует, неуклюже из-за движения бёдер, но тягуче, усиливая пробегающий по венам ток. Неизвестно, сколько времени прошло, оно остановилось в момент их первого прикосновения. Но остальной мир не исчез. За дверью начинается новая песня. Чонгук подстраивается под её биты, движения ускоряются, и он направляет их к разрядке. Тэхён впивается ногтями в мускулистую спину, которая скользит от пота. Волосы на лице Чона приклеились ко лбу, и Ким не сдерживает себя в порыве убрать их. Прядь исчезает за ухом, и Тэхён провожает её поцелуями в челюсть, которыми старается заглушить неконтролируемые звуки. Они оба уже близко. Почему именно в этот момент время должно было закончиться? Звук ключа в замке грозит разрушить созданный на двоих мир. Чонгук не согласен. Он громко и понятливо бьёт кулаком над головой Тэхёна, даже не останавливая процесс. А вот отвлекающий звук затихает. На долю секунды в мыслях возникает: «Что подумают об этом инциденте их друзья, когда узнают?». Чонгук поднимает его подбородок, и вопрос исчезает под пронизывающим каждую клетку тела взглядом. Он стирает все сомнения своими губами и животной страстью в каждом движении бёдер. Тэхён смаргивает слезу с ресниц, и Чонгук сцеловывает её, переходя к родинке на носу, переносице, лбу, щекам – помечает каждый сантиметр на лице. Заполняет тело и мысли собой, и Тэхён вмиг переполняется. Мышцы на животе сокращаются, дыхание учащается в разы, а сердце готово выскочить прямо в руки Чонгуку. И он не выдерживает – стонет в голос, когда достигает высшей точки удовольствия, забрызгивая их животы. Чонгук делает несколько протяжных движений, прежде чем опустить Тэхёна на твёрдую поверхность, но из рук не выпускает. Он замечательно считывает состояние, потому что ощущение, что любой толчок снесёт Кима с ног. Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук получает разрядку: его сдвинутые к переносице брови, на одной из которых переливается бусинка пирсинга, хриплый стон и прикрытые глаза... лучший вид, завораживающий после стольких едких слов, которые они бросали друг в друга. Чонгук замечает его взгляд. Тэхён ждёт, что он скажет что-нибудь язвительное, но тот просто целует. Устало и расслабленно. Чонгук перебирает его губы с особой, ранее невиданной нежностью. Чувство, что пытается насытиться перед исчезновением. На тот случай, если подобный момент никогда не повторится. Даже на лице его странное выражение отчаяния, смешанного c надеждой. Тэхён не знает, о чём тот думает, но точно знает одно. – Теперь я знаю, что ты не преувеличивал в игре, придурок, – с придыханием произносит Тэхён, закидывая руки на шею Чонгуку, который вслушивается в его слова. – Но тебе придётся доказать мне ещё один пункт в следующий раз. Тэхён привык списывать всё на алкоголь. Он был подушкой безопасности после неловких вечеров, когда хочется всё забыть. Тэхён не сомневается, что эти тридцать минут у него забыть не получится. Судя по выражению лица Чонгука, его привычной самодовольной ухмылке и рукам, обернувшимся вокруг талии и притянувшим в объятия, он даже не собирался выбрасывать из памяти это мгновение. Тэхён и правда солгал. В то мгновение, когда сказал, что всё закончится через тридцать минут. Нет. Это только начало, и Тэхён не собирается сбегать.