Лепестки роз

      — Гермиона, ты здесь?       Гермиона подняла глаза с остывшей каши, и встретилась с встревоженным взглядом Рона. Она рассеянно кивнула. Да, она была здесь. Но отчасти. Все ее мысли были в другом конце Большого зала и занимал их некий платиновый блондин из Слизерина, который, казалось, слишком сильно наслаждался бесконечным количеством подаренных ему валентинок. Не то чтобы они встречались. Мерлин, нет. Но они все равно приходились друг другу кем-то. Любовниками, партнерами по патрулированию, возможно даже друзьями. И каким бы ни был статус их отношений, она считала, что он должен вести себя, по крайней мере, немного более безразлично по отношению к другим девушкам, которые все утро подходили к нему с открытками и шоколадками.       Астория Гринграсс только что подарила ему коробку белых шоколадных конфет в форме роз. Довольно дорогих, как она поняла по упаковке, а также по тому, что никогда не видела их в «Сладком королевстве». Типичная расточительность чистокровных. Он даже не любит белый шоколад.       Гермиона заметила, что ее лицо побагровело, и снова опустила взгляд на свой завтрак. Наложив заклинание быстрого разогрева, она поднесла ложку ко рту и начала есть. Она точно не собиралась голодать из-за него.       После завтрака они с Роном отправились на трансфигурацию. Поскольку Гарри решил не возвращаться на восьмой курс, а вместо этого устроиться стажером в Отдел магического правопорядка, на трансфигурации были только она и Рон. Не то чтобы Рон не хотел, чтобы ему представилась такая же возможность, как и Гарри, просто его оценки были ниже того уровня, который требовался для этого. Не говоря уже о том, что миссис Уизли, наверняка, посылала бы ему кричалку за кричалкой, не собираясь мириться с тем фактом, что ещё один из её детей покинул школу, не сдав Ж.А.Б.А.       Они прекрасно сработались вместе. Хотя оба скучали по Гарри, без него Рону было легче сосредоточиться на учебе. Проблески недружеских чувств, которые могли быть между ними, исчезли за лето, по крайней мере, со стороны Гермионы. По этой причине за неделю до начала занятий она попросила Рона встретиться с ней, дабы поговорить. Она сказала ему, что хочет провести учебный год без какого-либо давления, и что отнюдь не готова вступать с ним в отношения. Он согласился, хотя и намекнул, что они не должны ставить крест на их совместном будущем. Как бы ей ни хотелось тогда возразить на подобное заявление, она просто промолчала и согласилась. Однако сейчас был февраль, и прошло уже несколько месяцев с тех пор, как между ними не было ничего романтического, и она подумала, что он, должно быть, решил двигаться дальше.       Когда она села на свой стул на трансфигурации, и проигнорировала сидящего через несколько парт от нее Малфоя, она заметила на его столе маленькую валентинку. Ее глаза инстинктивно метнулись к блондину, но он лишь провел пальцами по волосам, даже не взглянув на нее, разговаривая с сидящим рядом Забини.       — Я знаю, ты говорила, что не хочешь никакого давления в этом году, Гермиона, — внезапно заговорил Рон, вставая со своего места рядом с ней. — И это по-прежнему так. Но я все еще люблю тебя… как друга и, возможно, даже больше. Не знаю, я не силен в этих розовых соплях, да и в словах таких, если уж на то пошло, — на его веснушчатых скулах появился румянец, когда он продолжил, — но я хотел спросить, не станешь ли ты моей валентинкой?       Гермиона была ошеломлена. Рон смотрел на нее, ожидая её согласия. Часть класса даже повернулась, чтобы взглянуть на них. Боже, порой он так все усложнял. Она правда думала, что он теперь живет своей жизнью, как и она. Хотя они с Драко и не встречались, и она не имела права держать его за руку на уроках, или опускать голову ему на колени, когда он читал во дворе, или целовать его, когда он ловил снитч, она все равно не хотела никого другого. Ей нужен был только один человек в качестве валентинки. И хотя она знала, что он никогда не попросит ее об этом, она все равно не согласилась бы на что-то меньшее.       Тихим голосом, чтобы услышать смог только он, она произнесла:       — Мне очень жаль, Рон, правда, но я говорила тогда вполне серьезно. Я тоже люблю тебя, но как друга. Лучшего друга, если быть точнее. И я не вижу нас, как пару. Прости.       Радостное выражение лица Рона сникло, став немного обиженным. Однако он быстро поднял на нее взгляд и улыбнулся.       — Не беспокойся, Миона. Я понимаю. На этот раз мне все предельно стало ясно.       Гермиона вздохнула с облегчением от того, как он воспринял ее отказ. Рон действительно очень повзрослел за эти годы. Исчез тот неуверенный в себе мальчишка, которого она встретила на первом курсе, и теперь перед ней стоял рассудительный парень, которого уже не так просто одурманить. Слава богу, подумала она. Она бы не выдержала, если бы он разозлился на нее или промолчал. Оба способа он часто использовал в прошлом, когда был разочарован ею.       Успокоенная ответом Рона, она обратила внимание на класс. Только теперь, вместо того чтобы сидеть и разговаривать, Драко смотрел прямо на нее. По напряженным плечам и челюсти, а также по убийственному взгляду серых глаз было ясно, что он не оценил предложение Рона. Однако его раздражение, похоже, было направлено не только на Рона, поскольку он бросал на неё такие же презрительные взгляды. Почему он так себя ведет? После того, как сам провел все утро, наслаждаясь вниманием слизеринок из пятого, шестого, седьмого и восьмого курса. Боже, каким же он был засранцем.       Она опустила взгляд на его руки, лежащие поверх парты. Прямо рядом с ними покоилась коробка конфет, которую Астория подарила ему сегодня. Она нахмурилась: зачем он притащил ее с собой в класс? Она не видела, чтобы рядом валялись другие подарки, которые он получил этим утром, значит, он специально выделил именно этот. Он правда принял его? Неужели она только что отказала своему лучшему другу из-за него, а у него даже не хватило порядочности сделать то же самое? Мало того, что он принял валентинку другой девушки, так еще и выставил это напоказ?       Гермиона опустила голову к своему пергаменту и начала записывать то, что МакГонагалл отобразила на доске. Это не имело значения. Не имело. Но как бы она ни старалась убедить себя в этом, это не помогало унять ноющее чувство в груди.

***

      Гермиона шла по направлению к пустой аудитории на третьем этаже, что была ей довольно хорошо известна. Вернувшись в комнату после ужина, она нашла его записку с указанием времени и места. Её охватило волнение, но она собралась и напомнила себе обо всем, что произошло за день. Точнее, не произошло. После трансфигурации он даже не посмотрел в её сторону. Наверное, был слишком занят Асторией.       Не то чтобы она была удивлена. Ну ладно, может, чуть-чуть. Они спали вместе уже полтора месяца. Она полагала, что если бы он интересовался кем-то еще, у него бы хватило порядочности порвать с ней, прежде чем начинать отношения с какой-нибудь другой девушкой. Но это только доказывало, что мужчины — козлы. И мудаки. Просто гребаные ублюдки.       Гермиона взялась за ручку двери и толкнула ее. Он уже был внутри. Сидел на одной из парт и смотрел в окно. Его шелковистые волосы были лениво зачесаны к затылку, позволяя нескольким прядям обрамлять лицо. Он переоделся в мантию, на нем были черные брюки и темно-зеленый свитер. Как обычно.       Его глаза встретились с ее, когда она вошла в класс, вызвав в обоих мгновенную враждебность.       — Ну.       Гермиона нахмурилась.       — Ну? — переспросила она.       — Теперь все официально, не так ли. Ты и Уизел. Мерлин, я всегда знал, что этот день настанет, но не думал, что ты окажешься такой сукой, — он усмехнулся.       — Что ты…       — А я-то думал, что такая девушка, как ты, которая всегда говорит о том, что правильно, будет иметь хоть немного больше уважения ко мне. А не разыграет передо мной такое дерьмовое шоу.       — Я правда не понимаю…       — Плевать. Думаю, лучше покончить со всем этим. Не охота ввязываться в неразбериху, связанную с Уизелом.       — О чем ты говоришь, черт возьми? — закричала Гермиона.       Мерлин, он мог пуститься в монолог.       Драко насупился, нахмурив брови.       — Ты. И. Уизлби, — сказал он так, будто это хоть что-то объясняло. — На трансфигурации! — теперь он яростно жестикулировал. — Я, блять, слышал, как он просил тебя стать его гребаной валентинкой! А потом ты наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Отчего я могу лишь предположить, что это была не более, чем жалкая отмазка для того, чтобы начать с ним встречаться.       С растерянным выражением лица она вспомнила урок трансфигурации. Рон говорил довольно громко, привлекая внимание сидящих за соседними столами. Она шептала, чтобы не поставить его в неловкое положение на глазах у всех.       — Я отказала ему.       Драко слегка нахмурился, чуть расслабившись.       — Ты что?       — Я отказала ему. Сказала, что не хочу с ним отношений. Ни сейчас, ни потом. Мы просто друзья.       Он заметно сглотнул и отвернулся, на его скулах появился румянец. Казалось, он остыл, но Гермиона наоборот лишь взбунтовалась.       — Мерлин, сколько в тебе наглости. Кричишь на меня за то, в чем сам виноват. Чертов кретин!       Драко снова нахмурился, выглядя немного озадаченным.       — О чем это ты?       — Ах! Даже не знаю, может быть, об Астории Гринграсс? Ты не просто принял ее валентинку, ты весь день щеголял с этими идиотскими шоколадками!       Драко посерьезнел. Выражение его лица при этом стало довольно забавным.       — Это были хорошие шоколадные конфеты. Но это ничего не значило. Разумеется, я не принял ее предложение. Просто взял подарок.       Гермиона усмехнулась, проигнорировав прилив облегчения, охвативший ее, когда он произнес эти слова.       — Это просто ужасно! Ты воспользовался этой бедной девушкой…       — Теперь тебе жаль Асторию?       — Ты не должен был обнадеживать ее, вот и все!       — Точно, было бы гораздо лучше, если бы я швырнул этот шоколад обратно ей в лицо, и тогда бы она совсем не смутилась.       Гермиона вздохнула. Он был прав. Но она все еще считала, что необходимости в том, чтобы таскать с собой эти шоколадки на каждый урок, не было. Они не могли быть настолько вкусными, но он был прав. Однако она и не думала говорить ему об этом.       Драко спрыгнул с парты и подошел к ней. Его рука коснулась ее лица, нежно дотронувшись до скулы. Большой палец медленно прошелся по ее нижней губе.       — Ты ведь не хотела быть его валентинкой? — прошептал он.       — Нет.       Прежде чем она успела что-либо понять, их губы слились в страстном поцелуе. Его сильные руки подхватили ее за бедра и усадили на соседний стол. Гермиона запустила пальцы в его волосы, потянув за мягкие светлые пряди, в результате чего он издал стон, от которого по ее позвоночнику побежали мурашки.       Мерлин, он умел целоваться. Казалось, что в те секунды, когда его губы касались ее губ, все остальное в мире переставало существовать. Все мысли об экзаменах, занятиях, друзьях, обо всем, что не касалось Драко, покидало ее голову. Все, что она знала, это то, что она не может его отпустить.       Руки Драко опустились к подолу ее рубашки и начали стягивать ее через голову. Он оторвался от ее губ всего на мгновение, чтобы прильнуть вновь, когда материал был бесцеремонно отброшен куда-то вглубь класса. Гермиона взялась расстегивать пуговицы на его рубашке, будучи более бережной с тканью, в отличии от него. К тому же, она наслаждалась тем, как медленно обнажалась его мускулистая грудь.       — Снимай юбку, — прорычал он ей на ухо, когда она закончила срывать с него рубашку. — Сейчас же.       Гермиона взглянула на него, поразившись ярому желанию и неконтролируемой похоти, которая затмила серые глаза, пока она медленно тянула бегунок вниз. Юбка скользнула по ее ногам, приземлившись на пол. На ней остался лишь нежно розовый бюстгальтер и такого же цвета кружевные трусики. Расстегивая брюки, он с жадностью взирал на ее тело.       — На колени.       Она послушно опустилась на пол, нетерпеливо ожидая его дальнейших действий. Драко спустил брюки до колен, а после и боксеры. Его длинный, толстый член гордо возвышался перед ней, всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Гермиона подняла голову, и невинно посмотрела в его глаза.       — Давай. Покажи мне, какая ты хорошая девочка, — сказал он с явным предвкушением в голосе.       Она потянулась к нему, обхватив его рукой и начала легонько поглаживать. Она знала, что ему требовалось не так уж много для полного удовольствия. Прежде чем он успел поправить ее движения, она высунула язык и поцеловала его кончик.       — М-м, дааа, — простонал он.       Она продолжила покрывать его ствол влажными поцелуями, пока не дошла до основания, и одним движением языка поднялась обратно. Драко схватил ее за волосы, откинув их с лица, чтобы она могла видеть, как обхватывает его губами.       — Да, вот так.       Она принялась сосать его, втягивая щеки, двигая ладошкой так, чтобы доставить удовольствие тому, что не помещалось в ее рту. Мерлин, каким же он был большим. Она вспомнила, как впервые увидела его. Страх, что он не поместится в ней, был велик.       Гермиона ускорилась, прижав язык к нижней части его члена, ублажая его. Она возбудилась от того, что он был у нее во рту; ее трусики намокли. Она начала тереться о пятки своих ног, втягивая его в себя настолько глубоко, насколько только могла, чтобы он коснулся задней стенки ее горла. Ее глаза начали слезиться, но она не останавливалась, упиваясь тем эффектом, который она производила на него. Драко издавал нечленораздельные звуки, что только еще больше подстегивало ее.       Он резко поднял ее на ноги.       — Поставь руки на стол, — сказал он хриплым голосом.       Ее охватил ещё один прилив возбуждения, предвкушая, как он войдет в нее. Она быстро положила руки на ближайший стол, слегка выгнув спину ему навстречу. Она скорее почувствовала, чем услышала, как он выдохнул, увидев ее в такой позе. Драко нежно поглаживал ее позвоночник, проводя пальцами по естественному изгибу ее спины, пока не добрался до ее попки. Он быстро сорвал с нее трусики, выбросив их, как и остальную одежду. Нежно погладив ее промежность, он собрал пальцами её влагу, прежде чем коснулся клитора.       — Дааа, — она зашипела.       Он отстранил ладонь, дразня ее, прежде чем ввел один палец внутрь.       — Салазар, ты такая влажная. Возбудилась, отсасывая мне? Тебе нравится, когда мой член у тебя во рту, сладкая? — прошептал он ей на ухо, добавляя второй палец, быстро найдя нужный ритм.       Он с легкостью нашел то самое место внутри нее.       — Боже, да, пожалуйста, Драко, — она задыхалась.       — Чего ты хочешь, Гермиона?       — М-мне н-нужно, чтобы ты… Ах, — она с трудом выговаривала слова, преодолевая наслаждение, которое доставляли ей его пальцы.       — Хочешь, чтобы я вошел в тебя? А? Растянул твою тугую киску своим членом, пока ты не кончишь на него?       — Да. Да, пожалуйста, Драко, трахни меня, — она застонала, немного громче, чем следовало, учитывая, что они не наложили на комнату заглушающих чар.       Он усмехнулся, и провел членом вдоль влажных складок, собирая ее смазку. Он без предупреждения вошел в нее до упора, растягивая ее, как и обещал.       Она никогда не спала ни с кем до него, но сомневалась, что большинство других парней были так же хороши, как блондин, взявший ее сзади.       — Да. Да, да, да, да, да, — восклицала она, сопровождая каждый толчок его бедер оценочными словами.       Он с силой натягивал ее на свой член, держась за ее бедра так, что она удивилась бы, не обнаружив там завтра синяков.       — Это, — простонал он, вбиваясь в нее бедрами, — принадлежит мне. Эта узкая киска принадлежит только мне, слышишь, Грейнджер. Ни Уизли, ни гребаному Маклаггену, ни кому-либо еще. Моя.       Она громко застонала от его собственнических слов, поняв, что они возбуждают ее еще больше. Его рука, державшая ее грудь и теребившая сосок, потянулась вверх, чтобы схватить ее за горло.       — Ты поняла меня? Никто другой не сможет доставить тебе такого удовольствия. Нет, ты хочешь только мой член. Без него ты и жить не сможешь, не так ли? — Драко низко застонал в ее густые и растрепанные из-за влаги в комнате волосы.       — Да, да, я твоя. Никто другой не сможет доставить мне такого удовольствия. Черт, Драко, не останавливайся.       Он вколачивался в нее, полностью выходя и входя обратно. Гребни его члена с каждым толчком ударялись о ее стенки, заставляя ее слабеть в коленях, и благодарить за устойчивость стола, на который она опиралась.       — Драко, я… я сейчас кончу, — Гермиона заикалась.       — Давай, любимая, кончи на мой член, — прорычал он, сквозь пошлые звуки их шлепков.       Она почувствовала, как волна удовольствия накрывает ее, притупляя все ее чувства, окутав чистым приливом кайфа. Она ощутила, как ее стенки сжали его, когда она кончила, в результате чего он последовал вскоре за ней.       Когда она, наконец, вернулась к реальности, Драко уже выходил из нее, задыхаясь, оставляя их тягучую смазку стекать на стол.       Он развернул её и притянул к себе так, что они столкнулись носами. Он страстно впился в ее губы, прежде чем отпустить.       — Я не хочу никого другого, Гермиона.       Она встретилась взглядом с его стальными серыми глазами, и чувство облегчения вмиг охватило ее тело.       — Я тоже.       Они смотрели друг на друга в течение нескольких минут, прежде чем он снова заговорил.       — Ты будешь моей валентинкой?       Гермиона почувствовала, как ее губы дрогнули. Она схватила его за шею и притянула к себе для еще одного поцелуя.       — Да, — прошептала она, прежде чем снова прижалась к его губам.