Сюрприз

Ну почему на работе так скучно? Что ни день — это просто какая-то жвачка, которая тянется и тянется бесконечно! Сиди себе в тёмном кабинете, перебирай бумажки, подписывай какую-то ересь и так до позднего вечера. Нет, чтобы пойти прогуляться, размять, в конце концов свою задницу, превратившуюся в огромную скалу после многодневной тяжёлой работы — так надо работать! Работать, блин, надо! А отдыхать когда, вашу мать?! Эти мысли никак не давали покоя Штирлицу — он уже конкретно заебался протирать свои штаны, купленные за космическую сумму и подчиняться вечно угрюмому, каждодневно ебущему мозги начальнику. А как попытаешься пошутить, так Мюллер сразу: «Так нельзя, ай-ай-ай! Штирлиц, где вы находитесь? Это же работа, а вы ведёте себя, как ребёнок!» — Заманал меня уже! Вечно ворчит, блять, как старая бабка! Ну и какого хрена он никак не уймётся? , — сказал сам себе мужчина, подпирая щёку рукой. И тут его осенило — надо начальника как-нибудь задобрить! У Штирлица в голове уже созрел замечательный план. — Придумал! Придумал! , — радостно вскрикивал он, прыгая по кабинету. — Ну, Генрих, держись! Ты этот сюрприз у меня всю жизнь будешь помнить, хе-хе!

Позже…

Мюллер шёл по коридору, еле волоча ноги, и скорчив, как обычно, серьёзную рожу. Задумавшись о чём-то, он не заметил, как споткнулся о корзину, стоящую посреди коридора, рассыпал розы, и упал сам. — Су-ука, как больно! Кто, бляха-муха, её тут поставил?! , — взвыл групенфюрер от боли, прыгая на одной ноге. — Увижу этого ублюдка — зарежу на фарш, нахуй! Завидев эту сцену, Штирлиц еле сдержался, чтобы не захихикать. Это было действительно смешно, поскольку начальник матом не ругался никогда. План сработал на отлично! Осталась вторая, самая пикантная часть. Шутник тихо, чтобы никто не заметил, схватил какой-то пакет, лежащий рядом и удрал к себе в кабинет. — Мать честная, как больно! По моему, я её сломал! , — продолжал завывать Мюллер, сидя на полу и обхватив руками голень. — Ну и кто сюда припёр эту хуйню? Чтоб его, этого ублюдка фюрер на ужин зажарил и сожрал, блять! И я вместе с ним! Внезапно, его внимание привлекла записка, торчащая из корзины. Бедолага кое как доковылял до двери и вытащил её. «Жду тебя в шесть в моём кабинете! Готовлю сюрприз — тебе понравится! До встречи, любимый!» Мюллер сразу узнал почерк того, кто написал эту записку и не стерпел такую наглость. Мало того, что чуть без ноги не остался, так его ещё и помимо этого его ждёт какой-то сюрприз! — Да ну нахуй! Мне хватило на сегодня! , — стиснув зубы от боли, подумал он. — Убью! Убью, скотина бессовестная! Ишь, какой! Сюрпризник! Внезапно, его заметил проходящий мимо Айсман. Он попытался помочь Мюллеру подняться, но тот отпихнул его со словами: — Пошёл в жопу, пират одноглазый! Сам разберусь! Вот встану, блять, и всем вам устрою! — Это я ещё, блять, одноглазый? Ну, как хотите! Желаю не сдохнуть! , — обиделся оберштурмбаннфюрер и ушёл. Наконец, боль отступила, мужчина встал и сам смог добраться до своего кабинета. Ему было неприятно, что с ним так обходятся, но мысль о сюрпризе смогла всё уладить. И вдруг, часы пробили шесть. Генриху стало немного ссыкотно, но, как известно, страх подогревает любопытство. Он вышел из своей двери и направился к Штирлицу.

***

Войдя внутрь, сразу откуда-то послышалась эротическая музыка. Мюллер напрягся от такого поворота событий. Прямо посреди кабинета стоял громадный шест, а на столе вместо бумаг лежали всякие «приспособления» — наручники, кляп, ошейник, и так далее. — Какого хуя? Куда я попал?! , — недоумевал мужчина, испуганно оглядываясь. Внезапно, из ниоткуда послышался голос: — Ага, нарушитель! Вы опоздали! , — и в этот момент появился Штирлиц, от вида которого, Мюллер, мягко говоря, охуел. Он очень сильно походил на копа из американских фильмов. На его голом торсе красовалась очень сексуальная портупея, ниже была то ли юбка, то ли полотенце, к которому крепились наручники, на голове была одета фуражка, а в правой руке был внушительного размера пистолет. — Эээ, а чё это за хуйня?! , — перепугался мужчина и попятился к двери. — М-мы т-так не д-договаривались! Т-ты хули т-так разоделся? Т-ты чё на себя напялил? Внезапно, Штирлиц схватил его за плечи и прижал к стенке. — Ну, господин нарушитель, что же вы так испугались? , — промурлыкал он, надевая на оппонента наручники и пристёгивая к батарее. — Я, вообще-то, очень добрый полицейский, но сегодня буду вас наказывать. — К-как это, б-блять, н-наказывать? , — дрожа от страха, выпалил Мюллер, тяжело дыша. — Ты, сука, не имеешь права! — К наказанию, дорогуша, мы вернёмся позже. Ну а сейчас пришло время моего сюрприза — мы, наконец, остались одни, и мне ничего не мешает подарить для тебя стриптиз. — Стоп, стоп, стоп! Какой ещё стриптиз? , — недоумевал Мюллер, попытаясь. — А я думал, мы будем разбирать бумаги! Врать, вообще-то, нехорошо! — К чёрту бумаги! Сегодня у меня перформанс! Звёздный час! — ухмыльнулся Штирлиц, и, сняв с себя то, что находилось внизу, одним лёгким движением запрыгнул на пилон. От такого представления у Мюллера вылезли глаза из орбит. «Полицейский» вращался на шесте с невероятной грацией и сексуальностью. Таким своего подчинённого Генрих увидеть не ожидал. Через несколько минут Штирлиц закончил своё представление и торжественно провозглосил: — А теперь пришло время наказания! Снимайте штаны, сударь! — Чего, блять? , — разозлился Мюллер, изменившись в лице. — Я тебе сейчас так въебу! Да я, да я… Я тебе так заточку расквашу, что тебя мать родная не узнает! — Что-то, дорогуша, слишком много вы болтаете! , — и после этой фразы у Мюллера во рту каким-то волшебным образом оказался огроменный кляп. Бедная «жертва» не на шутку перепугалась, однако «полицейский» стоял на своём. Он одним движением стянул с Мюллера штаны и заметил, что его «револьвер» встал ещё до начала «игры». Отлично, отлично! Штирлиц взял его в свои ладони и начал грациозно дёргать. Мюллер, похоже, не сопротивлялся. Внезапно из его горла вырвался стон, полный восторга и наслаждения. Мужчина почувствовал прилив сил и удовольствия, и сделал то, чего Штиля и добивался — Мюллер потёк. «Полицай» остался доволен сегодняшним выступлением — сюрприз сработал на славу. И вот, они уже оба валяются на полу, тяжело дыша от впечатлений, которые принёс им обоим этот вечер. — Ох ты ж ёперный театр! Я и не думал, что у тебя так на меня встаёт! , — воскликнул Штирлиц. — Ты сам как? Живой? Понравилось? — Уфф, не то слово! Ну ты молодец! , — с улыбкой на лице вымолвил Мюллер. — Спасибо тебе! Повеселил старика! Теперь я тебя всю жизнь буду почитать! Они ещё долго так лежали на полу — усталые, но счастливые. И никто тогда больше так и не узнал, что произошло за той дверью.