Тебя нет

Впервые он видит её, когда чует, как и должен Архонт, незнакомую душу. Душа эта обеспокоена, от неё веет терпкой горечью, но она полна сил, стремлений и доброты. Душа эта ступает на земли Кхаэнри'ах, но спустя время Барбатос эту душу едва чует. И почему-то надеется, что она не угасла насовсем.

***

Спустя пять столетий, он снова чует эту душу. Уже знакомую, всё ещё такую же горькую, но сильную. Кажется, за эти года горечь стала лишь сильнее, осадком оставив вязкую печаль и след потери. Венти — на то время пока не Барбатос — следит за нею с некой заботой, потому что чужая печаль на его собственных землях должна быть устранена. Он дрожь чувствует по телу, когда прикосновение к собственной статуе вызывает неясное чувство. Оказалось, Люмин способна впитать силу элемента, что огромною концентрацией скапливается в статуях по всему континенту. И чувство это, словно делишься частичкой души, в Барбатосе вызывает лёгкую дрожь. Ему нравится. Считанные дни проходят в погоне за снятием осквернения с дражайшего его друга. И Люмин всё это время рядом. Её слова звучат тихо и спутанно, она не совсем правильно произносит слова, потому что этот язык ей неродной, но она всё равно старается. Её душа на этих землях словно взрослеет, она становится умнее и сильнее с каждым днём. И почему-то Венти всё чаще тонет в её златых глазах, хочет в руках собственных подержать эти явно тёплые молочные ладони, тянется к макушке — потрепать, тянется и сам весь. Люмин для него словно молоко с мёдом. Тёплая, со сладостью, оседает приятным чувством внутри и разливается по венам спокойствием. Она молча садится рядом, свесив опасливо ноги с башни, что едва держится после разрушений Двалином. Она держит его за грубые от игры на лире руки. Она целует мимолётно в щёку на прощание, оставляя после себя запах астр. За это Венти её ласково зовёт своею ветряной астрой. Она приглашает в навороченный дом в — Венти даже сначала не поверил — чайнике. Она расплетает его косы в полумраке и заботливо оставляет поцелуй в лоб. Она готовит — умело — завтрак на двоих. Она целует мягко; губы у неё нежные по сравнению с его, шероховатыми. Она под лунным светом считает звёзды на ненастоящем небе, но верит, что падающая звезда исполнит её желание. Звезда её желание не исполнила. Люмин проиграла, когда посмела переступить дорогу Баал. Барбатос терял друга однажды. Но Венти — именно Венти — не терял никого настолько близкого. Он никогда не терял любовь. До этого момента.

***

Вновь Венти встречает её спустя 20 лет. За два десятка происходит слишком много, но спокойствие приходит в Тейват стремительно. Пережитки уничтоженной более пяти сотен лет назад цивилизации внедряются в нынешний мир — технологии. Этот мир уже не помнит путешественницу, её лик стёрт со всех детских сказок, никто больше не слышал голоса её компаньона, ничейным и бесхозным становится чайник. Венти правда старался за ним ухаживать. Он её ждал. Он ждал её там, где был ей рад. По правде говоря — всюду. Венти памятует каждое место, что сталось для них тогда значимым и ждёт. Судьба сводит их снова в Шепчущем лесу. Он своим опустевшим давно глазам не верит. — Люмин? Она мнётся и недоверчиво смотрит. Одежда её иная, но душа её всё так же пахнет горечью, а глаза горят золотом. В них Венти тонет опять. — Откуда Вы знаете моё имя? Она не скажет, что незнакомец выглядит так, будто она встречала его когда-то. Словно образ из снов или фантазий — тот почему-то кажется таким родным. И почему-то она помнит, что он лёгок, словно ветер. — Нам придётся знакомиться в третий раз, путешественница. И они знакомятся — поступью осторожной, с нежностью в словах и взгляде, с историями нелёгкой жизни, с нарастающей снова стремительно любовью. Любовь эта чиста, хоть у обоих и грязь скопилась на душе некрасивым комом. Она снова напоминает ему молоко с мёдом. Она снова смотрит на него с заботой в золотистых глазах. Она снова невесомо гладит его мозоли от струн. Она снова слушает его песни, прикрыв глаза. Она снова оставляет нежные поцелуи на его лице и губах. Она снова заставляет тянуться к себе душою и телом. Пока снова её жизнь не обрывается.

***

Венти не знает сколько раз они знакомились с Люмин. Пять? Десять? Сто? Сколько лет он прожил, каждый раз ожидая их встречи? Сколько раз он просил не оставлять его и тянулся за Люмин как за спасительною веткой в бурной реке? Кажется, он разучился считать.

***

Они видятся снова и снова. Крадут винил в магазине, оставляют следы губ на витрине, едят счастливые билеты в трамвае, курят на кухне, почти засыпая. Но Венти всё это снится — Люмин умерла в 18 раз неделю назад.

***

Он просит её искать его в следующей жизни, просит остаться с ним и вернуться домой — туда, где он всегда ей был рад — наконец. Этот Тейват — не его дом. Этот Мондштадт — не его дом. Его дом там, где он держит Люмин за руки, глядя в её золотые глаза. Его дом там, где его окружает ветер и астры. Его дом там, где есть Люмин. Первая. Она его правда слушает, кивает, но не понимает. Она клянётся, что найдёт его в следующей жизни обязательно. В следующей жизни Венти не появляется. И после тоже. И спустя три, четыре, десять, сто жизней — Венти всюду нет.