кто-то с чем-то где-то как-то

      Запись из полевого дневника Ши Цинсюаня:       **.**. День третий.       Сегодня, кажется, был выходной, но здесь так сложно уследить за временем! Телефон приходится отключать, чтобы дожил до отъезда, а еще кому-то не повезло — телефон вообще оплавился!       Приехали старички экспедиции, но только на день. Они так здорово управляются с лопатой! Правда, один из них приехал с малышом, так что надо было быть внимательнее… он, конечно, очаровашка (у него такие замечательные щечки!), но все время совался под лопату!       На раскопе все еще первый штык. Цюань Ичжэнь нашел монету! Первый на всем раскопе! А нам попадаются только кости, керамика, кости, керамика… Но сегодня я нашел кусочек поливы! Там даже видно цветочки! Хэ-сюн сделал вид, что ему неинтересно и отвернулся, но я знаю, ему хотелось посмотреть поближе! Говорят, завтра будет зачистка первого слоя. Мы так быстро управляемся!       После обеда отдыхали, мы с Хэ-сюном пошли купаться, правда, он все еще не заходит в воду… ну ничего, только третий день!       Зато вечером было что-то удивительное! На костре гитару оккупировали именно старички! Хэ-сюн ушел спать, как только разожгли огонь, обидно, он столько всего пропустил! Они пели столько всего! Настоящие археологические песни! Наши тоже ничего, но как можно сравнить «Дыхание» и «Отвал»? Я просто обязан попросить тексты! Се Лянь должен знать эти песни, он так подпевал! И сам будто изменился за этот вечер!       Ну почему для практикантов существует отбой?!

***

      Вечер обещал быть прохладным. Пэй Мин разжигал костер на раз-два, но сегодня то ли спички отсырели, то ли дерево капризничало. Студенты уже собрались, устроившись на ковриках и закутавшись в спальники. Тихо перешептывались, вспоминая сегодняшний день, раскоп.       — Ичжэнь нашел монету! Медную, правда… с петухом, кажется.       — Значит, теперь ему дадут шампанское? Говорили, за найденную руками монету дарят бутылку.       — Я слышал, что он попросил что-то другое. Он, вроде как, не пьет.       — Только не говори, что он…       — Эй, кто-нибудь уже принес гитару? — старший Пэй вдруг развернулся, окинув разом притихшую молодежь взглядом.       — Но как петь без костра? — недоуменно спросил кто-то.       — Может, костер потому и не разжигается, что в нас не хватает археологического духа? — хихикнули на другом конце.       — А может, потому что господин Пэй не слишком умело управляется со спичками, — Фэн Синь появился внезапно.       — А, все консервы выел, теперь помочь пришел? — парировал по-прежнему сидящий на корточках Пэй Мин.       — Консервы доедает сейчас Ци Жун, — вдруг раздался голос Му Цина. — Но ты прав, мы пришли помочь.       Пэй усмехнулся. Сколько лет прошло, а они оба все такие же. Очередной чирк спичкой, снова обугливались края бумаги, пламя лизнуло веточки, другие, и вот постепенно стало разрастаться. Студенты вздохнули с облегчением — наконец начнется вечерняя программа. Пэй Мин уселся рядом с костром, наламывая ветки, Фэн Синь и Му Цин примостились неподалеку.       — А старшие хороши. Ты видел, как они быстро управлялись на раскопе? — Ши Цинсюань болтал со случайным соседом по коврику. — Я думаю, если бы они с нами были всю экспедицию, не пришлось бы две недели тут копаться.       — Эй, парень, — зычный голос Пэй Мина заставил остальных на мгновение вздрогнуть, — давай спускайся. Костер пропустишь! — его клич был обращен к юноше, сидевшему наверху балки. Тот лишь кивнул, мол, к сведению принял, но остался сидеть на том же месте. Пэй Мин приподнял бровь, обратился к студентам: — И всегда он у вас такой? Вроде, на прошлых кострах был.       — Хуа Чэна понять сложно, — Ши Цинсюань мгновенно включился в разговор. — Но он точно придет, наверное, ждет кого-то.       — Не лучше ли ждать сразу у костра, — пробурчал Пэй Мин, беря в руки гитару.       Студенты мгновенно встрепенулись, готовые к началу костра.       Фэн Синь и Му Цин, сидевшие чуть поодаль, тихо препирались. Словно по старой привычке, приобретенной семь лет назад.       — Зато я нашел бусину.       — Но пропустил монету.       — Да что ты привязался к этой монете! Если хочешь, завтра купим шампанское.       — Хочу подарочное. За монету.       Му Цину оставалось только шумно вздохнуть, закатив глаза. Он в своем репертуаре.       — А вы в своем репертуаре, — рассмеялся кто-то рядом. Белая футболка и белые брюки. Он будто светился в темноте. Подсел к ним сбоку, радостно улыбаясь. Как же он скучал по ним обоим. Последние пару лет ни Фэн Синь, ни Му Цин не успевали выбраться хотя бы на день в экспедицию: то поступление, то работа… Се Лянь уж не чаял их увидеть.       — Ну наконец ты пришел, — Фэн Синь хлопнул старого друга по плечу. — Мы тут уже не знали, чем заняться.       — А как же подпевать старине Пэю? — Се Лянь лукаво улыбается, слыша, как Пэй Мин, не жалея гитары, доставляет всем удовольствие «Фрегатом».       — Боже упаси, — закатил глаза Му Цин. — Ты знаешь, как я отношусь к этому безобразию.       — Да, тебе подавай только высокопробный фольклор, — усмехнулся Фэн Синь.       — Эй, начальник, что же ты, начальник? — расходился Пэй Мин. — Выпей с нами, мы сегодня платим! Что-то нынче вечером, начальник, на тебе особенное платье! — довольный мужчина стрельнул взглядом в Лин Вэнь, которая даже сейчас, на костре, не желала расслабиться и заполняла, видимо, очередную часть плана на завтра.       — Он же в курсе, что Лин Вэнь — замначальника? — шепотом поинтересовался Ши Цинсюань у Пэй Су. Тот невозмутимо кивнул.       — Дяде просто нравится так перевирать песню, — спокойно ответил он. Но эта фраза не прошла мимо ушел старшего. Пэй Мин, закончив, протянул гитару ему.       — Ну что, племяш, теперь твоя очередь. Какие вы там песни петь любите?       Пэй Су принял гитару, недоуменно посмотрел на Бань Юэ, словно советуясь, какую песню сейчас исполнить. Девушка улыбнулась в знак поддержки. «Дракон?» — «Может, лучше, сказку о Дьяволе?» — «Хорошая мысль».       Шум и шепотки умолкали. Практиканты и старички слушали исполняющего песню. Даже Ци Жун, постоянно рассказывавший своему сыну о своих экспедициях, притих. Голос Бань Юэ был чистым и завораживающим, что ни у кого не находилось сил открыть рта. Когда песня завершилась и Пэй Су сыграл коду, весь костер заполнился овациями.       — Здорово! Великолепно! — воскликнули Ши Цинсюань и Цюань Ичжэнь в унисон.       Пэй Су протянул гитару дальше по кругу.       — А может, старшие нам что-нибудь споют? — вдруг заговорил Хуа Чэн. Когда он успел спуститься? Давно он здесь? Никто не уловил момента, когда юноша в красной футболке оказался рядом с ними.       — Да, полностью согласен! Пусть сыграют старшие! — поддержал его предложение Ши Цинсюань.       — Не уверен, что это хорошая идея, — начал было Се Лянь, пока не заметил, что гулявший по рукам инструмент оказался в его руках. Он смущенно поднял взгляд на смотрящих в костер друзей. — Вы серьезно?       — Се Лянь, спойте нам что-нибудь!       — Да, что-нибудь из того, что Вы пели, когда были студентом!       — Пожалуйста!       — У Вас ведь такой приятный голос!       Гомон студенческих голосов утих, стоило Се Ляню поудобнее устроить у себя в руках гитару. Эта участь выпадала ему уже не первый костер — пора бы уже привыкнуть, что студентам нравится слушать песни в его исполнении. Он любил петь, просто… разве практикантам не хочется проявить себя на костре?       — Ладно-ладно, — он вздохнул. Сыграл пару аккордов, вспоминая песню. — Начнем с того, что каждому должно быть знакомо, — он улыбнулся своим друзьям, с интересом наблюдавшим за ним.       Так много времени прошло, а он все так же неловко, немного неправильно сжимал гриф. Столько лет прошло, а он все так же нервно вздыхал, начиная играть.       — Не секрет, что друзья не растут в огороде…       Огонь плевался искрами, трещал новыми ветками, которые подкидывали чужие руки. Се Лянь, в такой же белой одежде, как и тогда, сидел по-турецки у костра, выводил своим чистым голосом строчки песни. Фэн Синь невольно вздохнул. И в следующее мгновение ощутил, как его ладонь накрыло теплом — Му Цин почти машинально сжал его руку.       Прошлое не вернешь. Но напоминать о себе оно не прекращает. Намеками, фразами, видами. Взглядами, запахами, словами.       Мэй Няньцин снова поставит чай, добавит каких-то пахучих трав, из которых Фэн Синь сможет разобрать только мяту. Сейчас им снова придется таскать обжигающе горячие кружки всем на костре. Му Цин только закатит глаза и пихнет его в бок, а Се Лянь весело улыбнется. Студент-исследователь с первого курса — это ж надо! А его туда же — чай разносить. Учитель Мэй чуть-чуть поворчит, но сам присоединиться к неловкой работе официанта. Пэй Мин следит за костром, поглядывая на играющую на гитаре Юйши Хуан. Ее будут просить петь снова и снова, пока Се Лянь под общее негодование не обменяет гитару на кружку чая. «Ну, будущий ученый, спой нам что-нибудь!» — попросит кто-нибудь из старших. Се Лянь любовно проведет рукой по струнам, чуть настроит инструмент, уставший от постоянных касаний. И споет. Фэн Синь и Му Цин будут подпевать, положив друг другу руки на плечи, а потом, костер за костром, их жест повторят все. И продолжат, вплоть до последней экспедиции, на которой им удастся побывать. А после отбоя они втроем решат сбежать посмотреть на звезды. От лагеря отходить далеко не придется — постелить спальник в высокой траве и открыть глаза пошире. «Вот, вот звезда упала!» — «Глупый, все знают, что это метеор. Звезды не падают» — «Эй, тише вы, а то нас заметят». Они обязательно заснут друг на друге, так и не вернувшись в палатку, а утром учитель Мэй их как следует отругает, потому что сегодня их очередь дежурить, а они проспали. Се Лянь не примет этого близко к сердцу, а после завтрака сбежит на раскоп, договорившись с друзьями, что посуду вымоет после обеда. Му Цин раздраженно выдохнет, но согласится, а Фэн Синь постарается тоже ускользнуть на раскоп…       В их отношениях уже нет места разным «а помнишь?». Они не знали, как и почему так произошло. Уже не было смысла вспоминать. Студент-исследователь… дожив в этом звании до магистратуры, Се Лянь чуть с треском не вылетел из университета. Его друзья на тот момент уже учились в других городах, он один остался в родной альма-матер. Случилось то, что случилось. И говорить об этом не хотелось.       Фэн Синь усмехнулся, прикрыв глаза. Он не заметил, в какой момент стал подпевать Се Ляню. Наверное, с самого начала он пел вместе с ним. Так же, как и Му Цин.       Се Лянь играл с улыбкой, с тонкой печалью, читавшейся в изломе бровей, в опущенных ресницах. И, когда закончил, глянул на друзей. Они сидели, положив друг другу руки на плечи.       — Здорово! Великолепно! — воскликнули с другой стороны костра Ши Цинсюань и Цюань Ичжэнь.       — Еще что-нибудь споете? Пожалуйста!       — Давай я, — Фэн Синь уверенно забрал у Се Ляня гитару. — Как раз одну песню вспомнил.       — Только не про морду, я тебя очень прошу, — закатил глаза Му Цин.       — Хм. Я хотел про отвал, но, — тот бросил лукавый взгляд из-под ресниц.       — Эй-эй, — Се Лянь поднял руки в примиряющем жесте. — Может, историки-рецидивисты?       Практиканты с интересом следили за выбором песни, не особенно понимая, о чем идет речь. Ци Жун сразу после песни Се Ляня решительно повел маленького Гу Цзы в палатку спать. Зато к костру подошел Мэй Няньцин, отчего Се Лянь и компания как-то заметно притихла.       — Ну рецидивистов, так рецидивистов, — пробурчал Фэн Синь, хотя никто его не уговаривал.       — Нет, давай «Уверлея и Доротею», — вдруг подал голос учитель. — Помнишь, как играть?       Фэн Синь, подумав, кивнул. Поймал взгляды всех старших, словно спрашивая, готовы ли они. Даже Лин Вэнь подняла голову от тетради.       Песня оказалась легкой, но в то же время сложной для восприятия. Ши Цинсюань отчаянно пытался понять значение припева, но из-за того, что каждый пел его на свой лад: кто-то быстрее, кто-то медленнее, — он никак не мог разобрать ни слова. Все, что ему удалось вычленить из общего хора, что некий человек пошел купаться, но утонул, и… за ним пришла его возлюбленная? И она очень расстроилась? Ничего не понятно, но очень интересно. Он наблюдал, как все старшие словно стали единой группой. Все же они очень разные, но сейчас даже Лин Вэнь подпевала. Ши Цинсюань был готов поклясться, что такого красивого голоса еще не слышал и никак не ожидал, что она умеет так хорошо петь.       — Вот поэтому, дорогие мои, купаться в речке мы мальчиков одних не отпускаем, — наставительно произнес Пэй Мин, когда песня завершилась.       В экспедиции существовало много правил. И одно из них гласило, что девочкам выходить за пределы лагеря: в магазин, за водой или купаться, — без сопровождения в виде хотя бы одного мальчика категорически запрещено. Руководство экспедиции не питало симпатий к местным, и те всячески поддерживали это отношение. Поэтому из соображений безопасности ходить студентам разрешалось только группами, в составе которых есть юноши.       Ши Цинсюань улыбнулся, ведь если рассматривать эту песню как наставительную, то не девочкам в одиночку нельзя пойти купаться, а мальчикам. Только почему… неужели без девочек утонут?       Костер шел своим чередом. Но никто не требовал гитары у старших. Этот вечер оставался целиком за ними. Се Лянь не считал, сколько песен ему пришлось вспомнить, только почувствовал, как запершило в горле и запоздало попросил прощения у своих голосовых связок — завтра он наверняка будет говорить с трудом. Он передал гитару Му Цину, и с удивлением заметил сбоку от себя кружку чая. Откуда она здесь? В любом случае, он был благодарен таинственному спасителю.       Сколько они так просидели? Наверное, пока учитель Мэй не увидел, который час. После отбоя прошло уже тридцать две минуты — просто недопустимо! Всех практикантов тут же разогнали по палаткам. Пэй Мин потушил костер.       — Идешь в балку? — спросил он у сидевшего на прежнем месте Се Ляня.       — Что? А, в балку, — тот задумался на мгновение.       Так просто они называли соседнюю балку, где семьсот лет назад находилась свалка. Сейчас все покрыто землей, склоны пологие, и оттуда до лагеря не доносится ни звука. Обычно старшие проводили часть ночи там, беседуя и продолжая культурную программу.       — Пойду, — решил Се Лянь.       Когда еще эта земля застанет их всех вместе?

***

      Запись из полевого дневника Хуа Чэна:       **.**.       Завершение работы над первым горизонтом.       Работа на разных квадратах.       Находки: кости (КРС, МРС), фрагменты красноглиняной керамики (с узорами в виде волнистых и прямых линий; пустые стенки, профильные части — венчики), фрагменты поливной керамики (очень маленькие — не более 5 см в длину).       Спустя 2 ч после обеда — вечерний раскоп. Зачистка первого слоя щетками. Фотографирование.

***

      Ночью, поймав интернет, Ци Жун опубликовал новый пост в сети. На фотографиях Гу Цзы вертелся на раскопе, в камералке разглядывал фрагменты поливных блюдец, плескался в реке. И конечно, пробовал легендарную гречку с тушенкой. «Приобщаем ребенка к прекрасному. Держу пари, никто из вас не начинал свой путь археолога так рано! Гу Цзы понравилось на раскопе, а особенно ему понравилась каша дяди Ши (тушенка с гречкой — настоящее блаженство, задохнитесь, если вы против)»