Парные драконы

— Слы, дурной, ты чё там лапаешь? Они сидели на пошарпаной кровати Кена, выцветший плед складками собрался под ними, а одна его часть сползла на пыльный пол после очередной шуточной драки за последний такояки. Победу одержал Майки — Кен никогда не мог ему не уступить — и теперь, дожевывая свою награду, водил пальцами по татуировке на чужом виске. Между ними давно не было понятия личного пространства. Просто потому, что оба знали друг друга настолько хорошо, что прикосновения стали чем-то естественным, их тела были будто продолжением друг друга. Дракен так часто таскал Майки, что уже по памяти мог воспроизвести ощущение его веса и тепла его тела на своей спине и рук, обнимающих за шею. Даже тихое дыхание возле уха. Всё это впечаталось в сознание так же прочно, как выведенный на коже дракон. Майки протянул лениво-задумчивое "м-м-мхм", повторяя завиток драконьей лапы за ухом движением подушечки пальца. Кен чуть поежился: от щекочущих прикосновений по затылку вниз посыпались мурашки. — Что если я набью себе такую же? — спросил он, безмятежно поглаживая узоры татуировки на коже. Пальцы Кена замерли на странице журнала со статьёй и про новую модель Yamaha MT-01 с яркой фотографией чёрного мотоцикла внушительного дизайна, но так и не перевернули её. Он повернул к другу голову, и пальцы Майки едва мазнули по точеной скуле. — Чё, типа... Парные татухи? — Аха, типа того? — Майки хмыкнул, в уголках губ у него остались соус от такояки и какие-то крошки. — У Мицуи тоже такая, да? — Он для того волосы и отрастил, чтоб видно не было, а то ходили как два еблана. Третьим будешь? — Почему бы и нет, Кенчин? Ты же моя правая рука! — Подь сюда, — взяв салфетку, Дракен вытер чужой рот и придирчиво осмотрел, между бровей у него даже пролегла морщинка. Манджиро молча вытерпел весь этот приступ внезапной родительской заботы, ковыряя мизинцем в ухе и разглядывая лицо напротив. — Может, ещё парные колечки купим? — проворчал Кен, отставляя салфетницу обратно на заваленный стол, и всë-таки перевернул страницу в журнале. Других фотографий мотоцикла, к его досаде, там не было. — Чё? — Чё? Вновь кинув косой взгляд на Майки, Кен заметил на его лице странное выражение, не то растерянное, не то напряжённо-задумчивое. Теперь сказанные в шутку слова казались слишком нелепыми и будто бы двусмысленными. Кажется, у него начали гореть уши. Блядство. — Да, э, я пошутил! Майки потер указательным пальцем подбородок с поразительно сосредоточенным лицом, будто всерьёз размышлял над словами Дракена. Вторая его рука по-прежнему покоилась на чужом плече. — Кенчин, — наконец, подал он голос. — Ну? — Это так по-гейски. — Завались! Схватив журнал, Рюгуджи швырнул его в Манджиро, и тот с хохотом увернулся. Раскрывшись на странице с рейтингом японских автомобилей, издание шмякнулось на пол. В ответ на эту выходку Майки запустил в Кена подушкой и попал прямо в лицо. Воспользовавшись секундным замешательством, он мгновенно вжал того в постель и оседлал чужие бёдра со свойственной ему проворностью. Маленький и лёгкий, безрассудный и абсолютно всегда сам себе на уме. Творит что хочет, мыслит гораздо глубже для пятнадцатилетнего, но вместе с тем остаётся ребёнком. Для него не существует слова "нет", когда он что-то задумал, с ним бесполезно спорить, и его упрямство порой бесит до усрачки. И он не ест бургеры, если в них не воткнуть флажок. Совершенно дикий, совершенно неуправляемый, но Кен настолько привык к нему, что не ощущал сейчас ни капли замешательства. В нём никогда не было страха перед "непобедимым Майки", потому что Майки всегда был для него тем, кого он сам поклялся защищать. Вес его тела почти не ощущался, но Кен чувствовал довлеющую ауру — уже сейчас он мог считать, что проиграл в их очередной маленькой схватке. Майки наклонился над ним, довольно и почти мило улыбаясь. Светлые пряди чуть щекотали кожу. Красивый. Его миловидное лицо с длинными ресницами, аккуратным носом и тонкими бровями могло бы ввести в заблуждение кого угодно, но Кен знал, что за этим скрывается. — Ты че удумал? — севшим голосом спросил он, чувствуя, что теперь горят не только уши. — М? Не знаю, Кенчин. Дразнить тебя всегда весело, — наклонившись ещё ниже, Майки скользнул пальцами по бритому затылку, удерживая от попыток отстраниться, и поцеловал. Впрочем, Рюгуджи остолбенел настолько, что и сам бы не смог остановить это. Он просто замер, как загнанный хищником в угол заяц. Майки мазнул тёплым языком по пересохшим губам — на вкус как такояки — Кена хватило лишь на судорожный выдох. Он следовал за Майки, какую бы дичь тот не выдумал, и даже сейчас у него не возникло мысли воспротивиться. Не столько из-за принципиальной верности, но из-за того, что губы были мягкие и пухловатые, а под рёбрами что-то отчаянно колотилось и поднимало странное щекочущее ощущение из недр грудной клетки. Кен приоткрыл рот, не понимая, даёт он этим согласие на какую-то хуйню, которая происходит, или даже просит Майки сделать следующий шаг. Вряд ли Майки целовался раньше, да и Кену не приходилось, хотя он всегда думал, что в этом ничего сложного быть не должно. Все ведь целуются. Но никто не говорил Кену, что, в попытках поймать чужой язык, можно стукнуться зубами, а когда захочешь повернуть голову, чтобы толкнуться языком глубже, обязательно заденешь холодный, совсем как у котика, кончик носа. И чёртова слюна то и дело будет причиной дурацких звуков. Но несмотря на весь абсурд, на всю нереальность и нелепость ситуации, в которой находился, Кен не мог и помыслить о том, что он жалеет. Майки растекся на нём всем своим худым телом, но всё ещё сжимал одной рукой запястье — оно уже начинало неметь. А тонкие пальцы другой руки с затылка скатывались по позвонкам за шиворот вместе с табуном непрошенных мурашек. Это казалось странным, но кожа у Майки была непозволительно нежная, с грубыми ладонями Кена нечего было и сравнивать. Пальцы пересчитывали позвонки, и Кен ощущал каждое прикосновение остро, как никогда, вздрагивал, но не мог этого остановить. Одна мысль о том, что эти изящные пальцы способны — стоит только Майки захотеть — с лёгкостью выдрать из крепкого тела Кена хребет, приводила его в нездоровый восторг. Что-то похожее он испытывал, предвкушая схватку с сильным противником, только без щекочущего ощущения внизу живота и без желания безоговорочно подчиниться и сделать все, что прикажут. О, чёрт, Майки был действительно хорош в этом. Или просто Дракен настолько хотел быть им ведомым. Он не знал, но точно таял сейчас под маленьким, но таким властным Сано Манджиро. Голова шла кругом то ли от водоворота неожиданных событий, в которых он очутился, то ли от нехватки воздуха, то ли от отчаянных попыток подавить рвущийся наружу стон. Хотя Майки, чёрт бы его побрал, умудрялся довольно и глухо мычать в поцелуи, и это вообще не делало ситуацию лучше, потому что всё катилось в какие-то ебеня. Забава давно вышла из-под контроля, и Кен боялся даже представить, чем может закончиться желание Майки подразнить его в следующий раз. Он не понимал, ну, или не хотел понимать, почему ведётся и даже поддаётся, хотя ответ был совершенно очевиден. Два парня в самом расцвете гормональной бури, слишком привыкшие к отсутствию границ и жаждущие скорее вступить во взрослый мир. Драки, стрелки, разборки между бандами, байки, сигареты и алкоголь — всевозможные попытки казаться как можно круче. И если Дракен никогда особо не стремился познать прелести вот такой близости (потому что всё это окружало его с самого детства), всего на секунду забывшись, он уже увлёкся до нехватки дыхания, жара по телу и ладоней на чужой талии. — Смело, Кенчин, — протянул Майки, оторвавшись от поцелуя, чтобы подышать. Его губы немного припухли и налились цветом, и щёки тоже зарумянились, с худого плеча сползла футболка. — Учусь у лучших, — отозвался Кен, криво усмехнувшись. Ему тоже необходимо было подышать, а ещё хорошо бы с разбегу упасть в снег. Действительно жаль, что на улице лето. — И что это, нахер, было? — Тест. — Тест?.. Это на что, интересно? — На уровень готовности к покупке парных колец, — Майки прыснул, сползая с бёдер и укладываясь рядом. Всё ещё было чертовски жарко, но Дракен не стал отодвигаться. — Ты провалился, кстати. — Ха?! С хуя ли? — Кенчин, ты слишком серьёзно всё воспринимаешь, я ведь просто шучу, — Майки мягко засмеялся и напоследок впечатался ещё влажными губами в татуировку где-то над ухом. — Только ты можешь шутить с такими вещами, — проворчал Кен, но на душе почему-то стало легче. Им ведь необязательно прямо сейчас со всем этим разбираться? Между людьми иногда происходят спонтанные вещи. Особенно между людьми их возраста. И нет ни одной причины сразу же признаваться себе, что рано или поздно это всё равно бы случилось, что Майки всегда был тем самым и единственным человеком, с которым Кен хотя бы в теории мог представить что-то подобное, что ему всегда хотелось следовать за ним и,... наверное, подчиняться его харизме и силе. Никто из них не силён во всей этой романтической чепухе, но они всё равно многое понимают и чувствуют даже без слов. Майки наверняка знает, чего хочет и что испытывает его самый близкий по духу человек. И поэтому их мир может подождать ещё немного без слов. И когда через много лет у Майки на шее будет высечен чёрный дракон, это скажет об их связи куда больше.