Под защитой монстра

      Я отшвырнула дневник в сторону и протяжно завыла. Затем по всему дому раздался мой крик отчаяния и боли. Вещи, такие как статуэтки, посуда, книги и прочая мелочь полетели с полок, разбиваясь об пол и оставляя после себя лишь осколки.       — Сволочь! Ненавижу!       Статуэтка в виде птички полетела в окно, тем самым оставив на нём трещину.       — Какая же ты мразь!       Было невыносимо больно. Я не знала, что делать.       — Урод! Чтоб ты сдох!       Я не могла поверить в то, что этим монстром, мучавшим мою маму, оказался Слендер. Надеялась до последнего, что это не он. Верила в то, что этот безликий на такое не способен.       — Как я тебя ненавижу…       А ведь в дневнике написано, что Слендер будет издеваться и надо мной. И как это понимать, если он любит меня? Или это обман?       — Если ты слышишь меня, то не смей не то что ко мне, даже к дому подходить! Убирайся на хер отсюда, из этого леса!       Голос охрип, и я заткнулась.       Зачем мне жить? Какой теперь смысл?       Вся моя жизнь была испытанием. Смерть матери, пьяный отец, нищета. Вечные издевательства: обзывания и побои. Потом ещё этот безликий, принёсший с собой, казалось бы, столько самое хорошее для меня. Его ласковые слова, написанные в блокноте. Нежные объятия. Поцелуи. Украденные им деньги, с помощью которых я смогла жить нормально, купив дом и обустроив его. Совместный Новый год. Первый секс. А теперь неизвестно, что будет дальше. То, что мы со Слендером уже не будем вместе — это очевидно, но что буду делать я? Мне так тяжело принять весь этот кошмар, написанный в дневнике, что просто хочется спрыгнуть с какой-нибудь горы в пропасть.       Пропасть. Точно! Я знаю в лесу одно место: глубокий овраг, на дне которого острые сучья, как пики. Я обнаружила его случайно, прогуливаясь среди елей и прочих деревьев, думая о чём-то своём. Тогда это место напугало меня: высота была около семи метров. Если я прыгну туда, то буду пронизана сучьями насквозь. А что ещё мне остаётся? Я не могу пережить эту боль. Да и как теперь жить, зная убийцу?       — Это всё из-за тебя, тварь! Из-за тебя я сейчас пойду прощаться с жизнью, которую ты искалечил! И не только мне! — я знала, что Слендер слышит меня. У него отличный слух. — Надеюсь, ты не припрешься спасать меня! Я видеть тебя не хочу!       Одевшись, я вышла на улицу и заперла дом. Может, не стоит идти к оврагу?       — Стоит. Я не могу…       Тем более, безликий собирался мучать меня. А вот хер ему! Если я умру, то, наверное, заставлю его негодовать по поводу того, что он не успел убить меня сам. Неужели Слендер не любил меня? Но тогда зачем было заводить со мной отношения? Лучше бы сразу проткнул меня своими отростками.       Я зашла в лес. Тропинку замело, и мне пришлось идти по сугробам. Было тяжело, но я не обращала на это внимание. Моей целью был глубокий овраг — место моей будущей смерти.       — Холодно… Ладно, Рейчел. Никто не умирает красиво, это только в кино.       Снег падал на ели, оставаясь там. Он красиво блестел, особенно сейчас, вечером, при свете луны и моего фонарика. Я шла и любовалась всем этим. В последний раз.       — Как красиво… Эх… Мама… Видела бы ты сейчас меня… До чего эта тварь меня довела…       Я плакала и смотрела на снег. Мне предстояло умереть в холоде и темноте. В глухом лесу.       — Он искалечил мне душу и сердце, мама… Мне жаль, что я не смогла отомстить ему за тебя. Да и смогла бы? Эта безликая мразь оторвала бы мне голову. Наверное…       Справа послышался шорох. Я посмотрела туда, но увидела лишь то, как с ветки ели упал снег.       — Нет, это не Слендер. Он не придёт… Смирись, Рейчел. Всё равно он тебе больше никто… Господи… Как больно…       Я провалилась в сугроб по самую талию. Снег попал в ботинки, и ногам стало холодно. Плюс ко всему этому стоял ужасный мороз. Я стала быстро замерзать.       — Какая разница? Либо я умру от холода, либо от того, что прыгну в овраг.       И снова шорох.       — Слендер! Если это ты, то лучше выходи! Нечего от меня прятаться! Или ты хочешь, как герой, в последний момент спасти меня? У тебя это не получиться, понял?!       И всё же какой-то частью сердца я надеялась, что монстр не даст мне умереть. Телепортирует домой, напоит чаем и скажет, что есть ещё один безликий с таким же именем, как у него. Глупость! Я, наверное, просто хотела, чтоб всё было, как раньше — до того момента, пока не начала читать дневник. Или же мне было страшно умирать.       — Скоро всё закончится…       Да, это точно. Всё равно меня больше ничего не держит. Отец в тюрьме. Ему не до меня. Он и так меня никогда не любил. Друзей у меня нет, и парня теперь тоже… Кому я нужна?       — Наконец-то…       Я подошла к краю. Внизу зияла чёрнота, и лишь только сучья, покрытые небольшим слоем снега, блестели при свете моего фонарика.       — Что ж… Надо просто закрыть глаза и прыгнуть. Потом будет больно, но лишь на мгновение. Давай, Рейчел! Всё равно тебя некому оплакивать.       Стало страшно. А вдруг получится так, что сучья проткнут меня не там, где надо? Я же тогда буду мучиться от боли. И не факт, что меня спасут.       — Твоя мама была очень смелой, Рейчел… Она ушла в лес, оставив тебя. Она пережила смерть твоего родного братика, которого убили прямо на её глазах! Давай, прыгай!       Колени задрожали. Неужели я зря сюда пришла? Трусиха!       — Давай… Он испортил тебе жизнь… И твоей маме…       Мама… Её связывает какая-то тайна с Кабадатхом. Только она ничего не знает и не помнит. Было бы хорошо, если бы Кабадатх рассказал мне историю про него и маму. Хочется узнать, что же было на самом деле между ними.       — Нет… Толку от этого? Кабадатх может убить меня.       Сзади заскрипел снег. Я подумала, что это Слендер.       — Прощай…       Я закрыла глаза и прыгнула в овраг.

***

      Шикарные обои кораллового цвета с золотым узором уходили высоко вверх. Потолок был чисто белым, и в его центре висела огромная хрустальная люстра. Справа стоял будуар, украшенный резьбой, и пуфик. Эта мебель казалась игрушечной по сравнению с габаритами комнаты — высота стен от пола до потолка была около пятнадцати метров.       Кровать, на которой я очнулась, представляла собой большую площадь матраса с простыней, одеялом и подушками, мягкими, как не знаю что — не могу описать это приятное ощущение комфорта. Всё это держалось на основании, украшенном той же резьбой.       Слева был шкаф и что-то наподобие примерочной. Ширма? Да, точно.       Прямо напротив кровати был большой камин, на полке которого стояло какое-то фото в рамочке.       Окно. Нереально огромное, завешанное шторами золотого цвета. Я почему-то вспомнила окно своей комнаты, сквозь которое смотрела на улицу одинокими вечерами и ночами. И мечтала.       За дверью комнаты послышались шаги. Почему-то стало страшно, и я укрылась одеялом с головой.       — Я знаю, что ты не спишь. Давай, сваливай с кровати и иди, приводи себя в порядок.       Незнакомый голос.       — Детка, не заставляй меня идти на крайние меры, — с меня резко сдёрнули одеяло. — Какая красотуля!       Я вскрикнула. Передо мной был безликий с огромной зубастой пастью. На нём был плащ, шляпа и высокие ботинки на шнуровке.       — К-кто ты?       — Братик не рассказывал тебе обо мне? О, моя сладкая, меня зовут Оффендер. Держи.       Монстр протянул мне шикарную алую розу, от которой шёл невероятный аромат.       — Бери, не бойся. Она была выращена специально для такой прекрасной особы, как ты.       — Проваливай отсюда и больше не подходи к этой девушке!       Кабадатх вышвырнул Оффендера за дверь.       — Как ты себя чувствуешь?       Он спросил это с какой-то отцовской заботой. Странно, в тот раз этот монстр хотел убить меня.       — Спасибо… Нормально… Кажется... — только сейчас я заметила, что моя левая рука была перебинтована. — Где я?       — У нас дома.       — У… У вас? Но… Я же не умерла? Я жива?       — Глупая. Если бы меня не было тогда в лесу, ты бы висела на этих острых сучьях. Конечно ты жива.       — Вы… Спасли меня… Зачем? Зачем вы сделали это? Я так хотела умереть…       — Я не позволю тебе этого сделать. Я обязан защищать тебя.       — Почему?       — Скоро узнаешь. Вставай. Душ находится вон там.       Около шкафа была дверь. Личная душевая. Круто!       — Там всё есть. В шкафу тоже. Переоденешься. Спасибо Трендеру.       — Кому?       — Потом спустишься вниз, в столовую. Не бойся, этого маньяка там нет. И остальных тоже.       Кабадатх ушёл, оставив меня одну. Ладно, пойду мыться.       Я обомлела, зайдя в ванную комнату. Интерьер был выдержан в белом и золотом цветах. Сама ванна была настолько огромной и глубокой, что в ней можно было бы запросто утопиться. Для того, чтобы залезть в неё, была небольшая лесенка. На стене висело зеркало в деревянной раме, украшенной резьбой. Тумбочка, на которой были все принадлежности для принятия водных процедур. Белоснежные полотенца, висящие на специальных вешалках. Золотистый кожаный пуфик.       — Вот это красота-а…       Я быстро разобралась с подачей холодной и горячей воды. Разделась, кинула вещи в корзину для грязного белья и осторожно залезла в ванну.       — Как же хорошо…       Горячая вода отдавала пар, который расходился по всей комнате. Я взяла бутылочку с шампунем. Он пах ромашками. Почистив зубы мятной пастой, я вышла из ванной. Подошла к шкафу и открыла его.       — Ого!       Там были такие шикарные наряды, что даже и не снилось. Всевозможные платья, юбки, блузки. Обувь была только на каблуках.       — Что же мне надеть?       Я вытащила синее платье с рукавом в три четверти. Оно было украшено серебряным узором и лентами. К нему я собиралась надеть туфли с устойчивым каблуком.       — Вот это да… Как красиво… Как раз ходить по такому дому.       Я посмотрела на себя в зеркало.       — Какая же ты красивая, Рейчел…       Я высушила и расчесала волосы и заделала их в высокий хвост. Причёску украсила серебряной заколкой.       — Теперь надо спуститься вниз.       Проходя мимо камина, я посмотрела на фотографию. На ней была изображена моя мама, стоящая в ромашковом поле. Она улыбалась, а в руках держала букет из этих цветов. На ней было голубое платье и соломенная шляпка.       — Мамочка…       Теперь точно надо спросить Кабадатха об этом всем.       Я вышла из комнаты, прошла по широкому коридору и стала спускаться по огромной деревянной лестнице. Стоп! Знакомое место!       — Ой! Это же… Это мне снилось…       Да, этот интерьер я видела во сне, где Слендера сожгли люди.       — Ладно… Спокойно, Рейчел…       Я кое-как нашла столовую, плутая по коридорам. Было ощущение, что я оказалась в замке. Хотя, в принципе, оно так и было.       — Заходи, не бойся.       Я вошла в столовую. Меня тут же поразил своим размером длиннющий обеденный стол.       — Садись, — Кабадатх поднял меня и усадил на высокий стул.       — Спасибо…       Передо мной был завтрак: яичница с овощами, хлеб, фрукты и кофе.       — Позавтракай. Тебе надо бы поесть.       — Спасибо вам…       — Не благодари.       Я стала неспешно есть. Яичница была очень вкусной.       — Ты очень похожа на свою мать… Такая же красивая… И очень смелая.       Я замерла.       — Извини, не буду пока мешать. Ешь, а я пойду разожгу камин. Потом поговорим.       Я доела свой завтрак и выпила кофе. Кое-как спрыгнула со стула, держась здоровой рукой за стол.       — Так, где тут у нас мойка…       — Не переживай, это уберут. Пойдем в гостиную.       Эта комната была выполнена в изумрудном и золотом тонах. Мне приглянулось огромное кресло, стоящее у камина. Там же было и второе кресло, а ещё кофейный столик.       — Присаживайся.       Кресло было мягким и уютным. Я залезла на него с ногами, скинув туфли.       — Полагаю, ты хочешь узнать то, что было между мной и твоей матерью?       — Да. Пожалуйста, расскажите всё.       — Ты имеешь полное право знать, — он вздохнул.       — Я первый раз увидел её, когда ей было семнадцать. Тогда она заблудилась в лесу и звала о помощи. До этого я мельком видел, как двое парней пытались изнасиловать её, но Шарлотта смогла убежать от них. О, как горько она плакала, когда поняла, что ушла глубоко в лес. Я не хотел трогать её, не знаю даже, почему. Обычно я никому не даю пощады. Но в этот раз…       Она встала в ступор, но не закричала, а лишь смотрела на меня с нескрываемым любопытством. Её не пугала даже моя коса. Шарлотта спросила, могу ли я ей помочь. Тогда мне показалось, что она умственно отсталая, ведь все при виде меня разбегались с дикими криками. Но, как выяснилось позже, она просто знала, что в мире есть кто-то ещё. Кто-то, помимо людей. Поэтому моё появление её почти не испугало. Я вывел её из леса. Твоя мать поблагодарила меня и ушла.       В следующий раз я видел её на пикнике с друзьями. Они отдыхали возле озера, а я стоял среди деревьев и наблюдал за ней. Я осознал, что Шарлотта мне нравится, и убить я её не смогу. Поэтому друзей твоей матери я тоже не тронул. Ради её спокойствия.       Она снова заблудилась в лесу. И в этот день шел сильный ливень. Бедняжка плакала и звала… меня. «Добрый монстр». Так она кричала меня, идя по сырому лесу. Я не заставил себя ждать и телепортировал её к себе домой. Дал ей одежду и отправил в душ. Потом усадил у горящего камина и накормил. И мне так нравились её длинные мокрые волосы, что я невольно коснулся их. Шарлотта даже не шелохнулась.       Как-то получилось так, что мы стали встречаться. О, Рейчел! Знала бы ты, как твоя мать смеялась! Как она была счастлива! А ещё ей нравились ромашки. Я часто дарил ей букеты из этих цветов. И сделал фото с ними. Ты видела его на камине. Это, кстати, была комната Шарлотты. Она часто оставалась у меня дома, поэтому я выделил ей частичку особняка. Сделал всё под её предпочтения.       Однажды она пришла вся в слезах. Её выдавали замуж. Она умоляла меня простить её. Но твоя мать не была виновата. Я дал ей выбор. Она могла остаться со мной навсегда, или же жить в людском мире. Ей было трудно, ведь у неё осталась мать и друзья. Тогда я предложил ей стереть все воспоминания обо мне. Я понимал, что она не может бросить прежнюю жизнь, и что ей будет очень тяжело расставаться со мной. Держать её насильно у себя я не мог. Мне пришлось стереть ей память. Она никогда больше не вспомнила бы обо мне.       Рейчел… Я не сдержался и пришел к ней домой. Было больно видеть то, как она нянчится с двумя детьми. Не от меня, а от этого изверга. Её мужа. Но я понимал, что так ей лучше, среди людей.       Я узнал о том, что мой старший сын, Слендер, преследует Шарлотту. Старался всячески оберегать её. Я никогда не забуду тот день, когда этот… Убил её сына. А ведь она уже надеялась, что всё будет хорошо. Я помог ей собрать эти чёртовы рисунки, перевешивая к ней поближе. Игре я не мог препятствовать. Таковы правила. Даже не смотря на то, что я отец и глава.       Она просила больше не появляться. Но я нарушил это. И я сделал самую страшную ошибку своей жизни. Подкинул ей кинжал, которым можно было убить Слендера. Я хотел сделать это сам, но этот ублюдок скрыл себя. По идее, Шарлотта должна была приехать, зайти в лес. Этот вышел бы к ней, и я тут же отсек бы ему голову. Но я не успел… Рейчел, это я виноват в том, что она умерла! Я! Слендер стал говорить о том, что он сделает с тобой. Шарлотта была очень впечатлительной… Рейчел, когда я появился, она уже лежала на земле. У неё остановилось сердце.       — Пожалуйста, хватит… — я зарыдала. Кабадатх положил свои холодные руки мне на плечи.       — Я принёс её в дом, в котором вы раньше жили. И дал себе клятву, что буду защищать тебя, чтобы хоть как-то раскаяться за свою вину. Но Слендер… Он скрыл от меня твою энергетику. А потом сам исчез неизвестно куда, ведь его ограничение исчезло.       — Что это такое?       — Он не может покидать дом на особо далекие расстояния в течение шести лет. Чтобы снять ограничение, ему нужно убить определённое количество жертв. Это придумал я. Для того, чтобы из Слендера вышел настоящий кровожадный монстр. Но теперь я сильно жалею об этом. Шарлотта была его последней жертвой. И он знал это.       — Скажите… Что он имел ввиду под… Под тем, что моя мама разбила вам сердце?       — Тот разрыв, когда я стер ей память, а потом стал горевать по этому поводу, почти не общаясь со своими сыновьями. Но Шарлотта не виновата, знай это.       Я продолжала реветь. Тогда безликий по отцовски обнял меня.       — Если бы ты тогда не пошла в лес, то я бы не нашёл тебя, Рейчел. И то, что ты прыгнула в овраг, было глупым поступком. Ты не должна была… Живи ради себя, ради своей покойной матери, которая спасла тебе жизнь.       — Спасибо вам, Кабадатх… Спасибо!       Я обняла его в ответ.       — Вы ни в чём не виноваты. Вы не знали, что так получится.       — Ох, Рейчел…       Дверь гостиной резко распахнулась.       — Ты…       По телу прошла мелкая дрожь. В помещение зашёл Слендер.       — Убирайся отсюда! — зло крикнул Кабадатх.       — Я хочу поговорить с ней, — сказал он при помощи языка и рта.       — Уходи! Я не хочу тебя слушать!       — Замолчи, смертная! Тебе придется.       — Давай, валяй! Потом проваливай! Ненавижу тебя.       Я слезла с кресла и обулась. Встала прямо напротив безликого.       — Знаешь, Рейчел. Если бы не твоя мать, то у нас бы всё было бы хорошо. Ха! Я тогда был приятно удивлен, когда ты спасла меня. И ты мне понравилась. С тобой было приятно проводить время. Но потом я почувствовал что-то до боли знакомое. Это была часть энергетики Шарлотты. И я всё понял. Отыскал этот чертов дневник, специально подбросив его тебе. Но ты читать не стала. Пришлось сделать вид, что там действительно что-то ужасное. Ха-ха!       — Ублюдок…       — С того момента я понял, что просто обязан извести тебя. Не физически, так морально. Ты должна была страдать ещё тогда, но, сука, ты не спеша читала записи. А знаешь что? Я специально подбросил тебе эту газету с объявлениями, когда ты искала дом. И ты купила его. Дом, в котором мучилась твоя мамаша!       — Не называй её так!       — О, папа… Она не заслуживает другого. Эта сучка разбила тебе сердце. И я решил поступить так же с Рейчел.       — Что-о?! Слендер, ты…       — Да. Я хотел отношений с тобой, но потом… Жажда мести помешала. Ты думала, я люблю тебя? Ха! Да я ненавижу тебя с того момента, как узнал, кто ты такая.       Я осела на пол.       — Правильно. Валяйся на полу, наивная идиотка. И в тот раз, когда ты искала меня по лесу, я был рядом. Следил, чтобы ты не умерла от холода, ведь как я тогда смог бы издеваться над тобой? Кстати, секс мне понравился. Хоть ты ничего и не умеешь толком.       — Убирайся!       — Я никогда не любил тебя. Никогда.