Каждый день

Комнату заполняет мягкий солнечный свет из-за чуть приоткрытых штор, и именно эта полоска света задевает глаза Блейна, чем будит его. Он смотрит на растрёпанные каштановые волосы парня, который лежит рядом, подложив под свою щеку его ладошку вместе со своей. Ещё спящее лицо такое очаровательное, а нежная кожа так и требует прикосновения, губы сложены в полуулыбку. Блейн опускает взгляд ниже на соблазнительные острые ключицы, покрытые чуть заметными красными следами, частично обзор перекрывает рука, но прекрасно очерченная талия представлена во всей красе, как ожившее высказывание «Юный и прекрасный», и опасно низко сползшая простынь намекает, что под ней ничего нет. Он аккуратно подтягивает её до плеча Курта, стараясь не потревожить сладкий сон, и замирает, когда тот вдруг что-то мычит, потягиваясь, а улыбнувшись ещё шире переворачивается на спину, вытягивает одну руку над головой, а другой проводит по груди, из-за чего простынь снова сползает вниз. Ещё неясно проснулся ли Курт, но обе руки Блейна теперь свободны, и он приподнимается, упираясь на локоть, чтобы продолжить рассматривать прекрасное, словно фарфоровое, тело своего любимого. Теперь он не удерживается и проводит тот же маршрут, только уже самыми кончиками пальцев, и, наклонившись, оставляет невесомый поцелуй на его губах. — Доброе утро, — тихим голосом отзывается Курт, всё ещё не открывая глаз. Блейн оставляет более чувственный поцелуй на губах прежде, чем ответить. — Прости, я разбудил тебя? — Не… Я уже не хочу спать. Курт покрывается мурашками от поглаживающих его кожу пальцев немного шершавых из-за частой игры на гитаре, он поворачивается на бок, наконец открыв глаза, и рассматривает пухлые губы напротив. — Твоё лицо такое смешное, — говорит Курт, протягивает руки и щупает это самое лицо, двигая брови во все стороны пальцами и растягивая уголки губ в улыбку, а потом и вовсе щипает за щёку как ребёнка. — Мне так нравится, что ты можешь строить такие забавные рожи, и твои глаза, о, я так их люблю. — Курт, что ты несёшь? — смеясь, спрашивает Блейн, и его голова падает на подушку, он ловит руку Курта и целует костяшки пальцев. — Просто ты такой классный, что я даже поверить не могу. — Во что? — Что я просыпаюсь рядом с тобой от твоих поцелуев и в моей комнате, что ты любишь меня и что я могу любить тебя так сильно, — его голос дрожит и ладонь, сжимаемая в чужой тоже. — Курт, ты… Я… Блейн не придумывает ничего гениальнее, чем обхватить нежного парня, притянуть к себе, прижаться лбами и потереться носами, а потом накрыть его губы своими. Курт улыбается в поцелуй, гладит пальцами чуть щетинистые скулы и скользит языком по мягким губам. — Подожди, во сколько придёт твой отец? — отстраняясь, уточняет Блейн. — Ну… Я не помню, — отмахивается Курт и, не открывая глаза, тянется вперёд слепо ища чужие губы. — Зато я помню, в двенадцать, — хмыкает Блейн, чмокая его и снова отстраняясь. — Тогда у тебя есть время до полдвенадцатого. — Никто из нас же не знает сколько сейчас времени? А вдруг уже час, и он нас видел? Курт в ужасе распахивает свои прекрасные голубые глаза и вертится по постели в поисках мобильника, одновременно пытаясь удержать одной рукой на бёдрах тонкую простынку. Блейн наблюдает за ним, облизываясь, сам-то он прекрасно знает, как падает свет в этой комнате в полдень. — Так нечестно, ты дразнишь меня! Сейчас даже восьми ещё нет, — возмущается Курт, сидя посреди развороченной кровати в одной простынке. — Так у нас есть ещё два часа до душа? — спрашивает Блейн, хлопая по свободному месту на своём животе, на нём нет даже малюсенькой подушки. Курт смущённо краснеет, стараясь держать глаза выше пояса, и сначала сильнее укутывается в покрывало, а потом так же укрытый ложится на него сверху, прижимаясь щекой к широкой груди, получая объятия и поглаживания по голове и спине. Блейну приходится извернутся, чтобы чмокнуть светлую макушку. Минут десять они проводят в молчании и спокойствии, прерываемым только лёгкой возней и редкими поцелуями. — Тебе не холодно? — нарушает тишину Курт. — Ты очень горячий, так что я в порядке, — отвечает Блейн, поглаживая обнажённое плечико. — И мне жарко только от одного взгляда на тебя укутанного в одну простыню. — Блейн! — Курт поднимает голову, милейше краснея до самых кончиков ушей. — Меня так радует, что, несмотря на то, что ты в последнее время такой раскованный, всё равно смущаешься от подобных невинных вещей. — Неправда… Блейн треплет румяного парня по голове, а в следующий момент подминает его под себя. — Я бы провёл с тобой в постели целую вечность, — горячо шепчет Блейн на ухо. — Целовал бы тебя, ласкал бы твоё прекрасное тело, доводил бы тебя до оргазма раз за разом, оставил бы засосы на каждом миллиметре твоей шёлковой кожи. Курт пытается спрятать лицо в изгибе своей же руки, отворачиваясь, всхлипывает и улыбается. Блейн засасывает мочку уха, опускается ниже, прихватывает губами кожу и тут же зализывает, постепенно стаскивая простынь, распаковывает его словно конфетку. — О, Блейн. — Да, дорогой, я знаю. Блейн останавливается, поднимая глаза, чтобы рассмотреть возбужденное лицо парня, который секунду назад сладко стонал, а сейчас недовольно мычит, лишившись ласки. — Не смотри, тут слишком светло, — смущённо просит Курт, прикрываясь руками. — Уже поздно, я вижу тебя, даже если закрываю глаза, — отвечает Блейн, только ещё внимательнее разглядывая парня, на которого так выгодно падает свет из окна. — Тебе нечего стесняться, ты чертовски хорош. — Это всё равно неловко. Блейн улыбается, чмокает гладкую щеку и ложится рядом, подсовывая ладонь под его руки, чтобы погладить грудную клетку. Курт следит за ним, а когда тот просто спокойно укладывается рядом, закрыв глаза, снова накрывает их обоих своей простыней. — Хочу, как можно дольше побыть с тобой вот так, — поясняет Блейн, придвигаясь ближе, чтобы зарыться носом в короткие волосы за ухом. — Я тоже, — отвечает Курт и трётся виском об его лоб, устраиваясь удобнее. В объятиях тепло и комфортно, спокойное дыхание слегка щекочет шею, в комнате тихо, и им так уютно рядом, что весь мир больше не существует.