Третий сборник мини-рассказов. Сквозь Тьму

***

И… Мей открыла глаза. Ей снился какой-то очень странный, но отчётливый сон; вот только, проснувшись, она не могла вспомнить, что именно ей снилось. Только сердце билось быстро-быстро, словно хотело вырваться на волю. Так быстро, что причиняло боль. Наверное, это был кошмар — из тех, что пугают до дрожи во всём теле, но рассевается быстрее тумана в особенно ветреное утро. Конечно, всего лишь кошмар. Неловко дёрнув плечом, Мей села на лежанке из травы и провела ладонью по лицу. Мокро. Это холодный пот или… Слёзы? Не может быть. Мей никогда не плакала. Никогда — сколько себя помнила. Раздражённо сжав губы, она похлопала свободной рукой по своей постели. Что-то так привычно ткнулось в ладонь, оцарапав пальцы. Камень. И Мей, наконец, окончательно проснулась. Странные ощущения, которые принёс кошмар — кошмар ведь? — окончательно исчезли. Она вздохнула свободнее, улыбнулась, а потом и рассмеялась. Маленькая рассмеялась в ответ. — Что ты тут делаешь?! — выпалила Мей, к своей досаде чувствуя, что мучительно краснеет. — Я тут сплю вообще-то! — Ну и спи дальше, я тебе не мешаю, — отозвалась Маленькая, весело скалясь и сверкая чистыми, как у самой Мей, глазами. — Хотя, мать просила побыстрее разбудить тебя, — она внезапно посерьёзнела и отвела взгляд. — Духи сказали… — Духи! — прервала её Мей. — Перестань! Нету их, понятно?! Нету! — Есть, — упрямо возразила Маленькая. — Мать в них верит. — Она не в себе, и ты это знаешь! — Она говорит страшные вещи. Очень страшные. Про смерть. Про живую темноту. И я знаю, что она не врёт. Мей вздохнула. Маленькая тщетно пыталась скрыть свой ужас, но выходило у неё из рук вон плохо. Как и всегда. И вот она пришла искать защиты у Мей. Нужно было её успокоить. — Ещё раз говорю: ты знаешь, что она не в себе. Духов нет и живой темноты тоже нет. А смерть к тебе не придёт. Мать просто… — Мей глубоко вздохнула, сдерживая браное слово. — Просто немного ненормальная, понятно? — Это из-за отца? — Маленькая нерешительно перевела взгляд на неё. В доме повешенного не говорят о верёвке, но тут необходимо было стиснуть зубы и прошипеть: — Да, из-за него. А теперь выкинь всю эту дурь из головы. Иди поиграй с ребятами на улице. Я сейчас встану и займусь делами. — Позовёшь меня, если понадобиться помощь? Мей поймала взгляд, полный надежды, который послала ей Маленькая, и кивнула. — Обещаю. Давай, вали отсюда. Маленькая просияла и бросилась к неё с объятьями, сбивчиво называя ей милой, любимой и самой лучшей на свете. Вконец засмущавшаяся Мей вытолкала её из маленького сарая, в котором спала от конца до начала холодов, и подняла с постели камень. Подарок. Маленькая нашла в реке, когда ныряла. Длинный и острый, чем-то похожий на нож. Но определённо не металлический. Возможно, дворфы делали, а время и вода унесли изящество мастерства, с которым он был сделан. Мей оставила камень себе, хотя и не знала, зачем, и иногда скучными вечерами крутила в руках, погружаясь в свои невесёлые мысли. Отец погиб: ушёл на ночную рыбалку и не вернулся. Мать потеряла рассудок: якобы разговаривала с духами и пророчила всем скорую гибель. У Мей осталась только сестрёнка, которая едва-едва научилась бегать и говорить, а уже хотела познать весь мир. Сбежать куда-нибудь от той тоскливой жизни, что досталась ей в наследство. За ней нужен был глаз да глаз, но Мей не жаловалась. Она не хотела никуда уходить. Да, временами было непросто, но пока Маленькая была рядом, ради ней одной можно было справиться с любой неприятностью. Нужно было. И Мей справлялась. Дела по хозяйству заняли весь день. Приготовить еду, постирать одежду, покормить курей, поработать с травами… У матери закончился приступ бреда — она лежала на своей огромной кровати и молча смотрела в потолок. Мей не обращала на неё внимания. Но не переставала думать о Маленькой. Несколько раз выходила за ворота — смотрела, как она бегает с другими детьми и заливисто хохочет. Видимо, и впрямь забыла о тех страхах, что вливала в неё мать. Ближе к вечеру Мей пришлось позвать Маленькую домой и, сложив руки на груди, начать лгать. — Я пойду к лекарю. Сиди тут. Чтоб ни шагу со двора, понятно? Вернусь после заката. — Хорошо. И Мей ушла, но не к лекарю, а на речку. К звёздам. Она пробиралась через заросли густой травы и мучилась угрызениями совести. Конечно, давно надо было рассказать Маленькой правду, но разве она поймёт? Разве это огромное, величественное небо может быть достаточно веским поводом, чтобы оставлять её наедине с матерью? Мей мысленно — а иногда и вслух, если никого не было рядом — поносила себя последними словами, пыталась избавиться от этой привычки, страдала… Но всё равно каждый вечер шла на берег и, притаившись в кустах, смотрела вверх, пожирая глазами свет, струящийся на неё с этой небывалой высоты. Звёзды были прекрасны. Чудесны. Идеальны. Они — то, чем хотела стать Мей после своей смерти, и то, чем она хотела, что бы стала Маленькая. Духом звезды. Одна из сотни человеческих легенд говорила, что так можно, и это была единственная легенда, в которую она верила. Мей могла бы сидеть так всю ночь. Мечтать о вышине и сиянии внутри себя. Но время шло и шло, и Маленькую надо было кормить и укладывать спать, так что Мей поднялась со своего места, чувствуя себя так, будто её сердце разрывалось на части. Тихо прошептала: — Я ещё приду, — и отправилась назад. Ещё издалека она заметила столб густого чёрного дыма, заслоняющего собой чистое звёздное небо. Услышала отчаянный крик. Свой собственный. Дом горел. Сарай тоже горел. Весь мир горел. Мей сделала шаг вперёд. Ещё шаг. Крыша дома рухнула. Небо рухнуло вместе с ней. Посыпали звёзды — такие пустые, такие бесполезные. Или это угли и пепел? Жар приближался, но что-то так приятно холодило руку. Каменный нож. Мей стиснула его в кулаке. Кожа лопнула. Следом за ней разорвалось её сердце. Мей закрыла глаза. Ничего больше не осталось. У неё больше не было Маленькой. Не было, потому что она променяла её на небо и звёзды. Теперь Мей была готова не видеть эти маленькие мерцающие точки на чёрно-ледяном фоне целую вечность, лишь бы снова протянуть руку и…

***

И… Мей открыла глаза. Ей снился какой-то очень странный, но отчётливый сон; вот только, проснувшись, она не могла вспомнить, что именно ей снилось. Только сердце билось быстро-быстро, словно хотело вырваться на волю. Так быстро, что причиняло боль. Наверное, это был кошмар — из тех, что пугают до дрожи во всём теле, но рассевается быстрее тумана в особенно ветреное утро. Конечно, всего лишь кошмар. Неловко дёрнув плечом, Мей села на лежанке из травы и провела ладонью по лицу. Мокро. Это холодный пот или… Слёзы? Не может быть. Мей никогда не плакала. Никогда — сколько себя помнила. Раздражённо сжав губы, она похлопала свободной рукой по своей постели. Что-то так привычно ткнулось в ладонь, оцарапав пальцы. Камень. И Мей, наконец, окончательно проснулась. Странные ощущения, которые принёс кошмар — кошмар ведь? — окончательно исчезли. Она вздохнула свободнее, улыбнулась, а потом и рассмеялась. Мрак рассмеялся в ответ.