Ведьмак Школы Бражника

Риэр знал, что попасть на аудиенцию к чародейке будет не так-то просто. Он даже заранее приготовил речь о том, каким замечательным другом и наставником стал для него муж Йеннифер Геральт, и как долго они во время последней встречи в Туссенте обсуждали ум и красоту волшебницы, а Зяблик пообещал даже прочесть на эту тему свеженаписанный стих. Но юный ведьмак никак не предполагал, что сложнее всего окажется просто найти резиденцию Йеннифер в Венгерберге. Иорвет, уезжая из столицы вместе с Эскелем, назвал Риэру примерный адрес — он и сам не больно-то был уверен, где располагался нужный дом, ни разу там не бывал и совсем не стремился в гости. Но на улице, указанной Иорветом, не нашлось ни единого строения, хоть примерно похожего на резиденцию могущественной чародейки. Риэр и Зяблик битый час блуждали среди каких-то пустых складов, но так ничего и не нашли. Потерпев такое сокрушительное фиаско, Юлиан предложил спутнику поспрашивать местных жителей — он решил взяться за это самостоятельно, не привлекая лишнего внимания. Юному любопытному эльфу жители Венгерберга могли рассказать хоть что-то с куда большей охотой, чем подозрительному охотнику за чудовищами, пусть документы, выданные наместником, и подтверждали его личность. Имя Риэра могло скорее помешать, чем помочь, и ждать новостей юноша остался в маленьком трактире неподалеку от предполагаемого места жительства Йеннифер. Юный ведьмак успел прикончить две пинты светлого эля, когда Зяблик вернулся ни с чем. Местные жители, сказал он, конечно, слышали, что в столице жила чародейка, но никто из них не желал с ней связываться, а потому — скорее бы предпочли оказаться от ее дома как можно дальше, чем стремились в него попасть. Юлиан вместо полезной информации получил несколько добрых дружеских советов, вся суть которых сводилась к одному — не лезь в пасть мантикоре, дольше проживешь. — Может, ну ее? — устало усаживаясь за стол, спросил Зяблик. Добрый хозяин трактира, принимавший юного ведьмака радушно и не наградив его ни единым подозрительным взглядом, тут же поставил перед спутником Риэра полную кружку, и тот присосался к ней, как умирающий от жажды к полупустой фляге, — Не знаю уж, что с тобой произошло, но есть ведь и другие чародеи. В крайнем случае, если это так важно, можно и впрямь смотаться в Нильфгаард и навестить Литу. Заодно и на маленькую племянницу поглядишь. Риэр наградил его мрачным взглядом — он не намерен был так легко сдаваться, да и сомневался, что от Литы будет какой-то прок. Сестра сейчас, должно быть, с головой погрузилась в приятные семейные хлопоты и едва ли захотела бы отправиться в далекий Аэдирн ради странных видений, мучивших нерадивого братца. Нерадивый братец и сам начинал подумывать, что произошедшее с ним не имело такого уж большого значения. Да, встречи в незнакомом лесу со странным заколдованным парнишкой были слишком ясными и последовательными, чтобы принять их за сон или бред. Но они не причинили Риэру никакого вреда, не имели последствий и, возможно, не собирались повторяться, если не возвращаться в чащу. Но что-то в самой глубине даже не сознания, но сердца юного ведьмака настойчиво подсказывало ему — нельзя было все так оставить. Случившееся было, может, и не слишком значительно и важно, но Риэр должен был хотя бы попытаться понять, что с ним произошло. Тем более, что сдаваться и отступать на полпути он не привык. — Может, если мы придем на указанную Иорветом точку, встанем там и подождем, Йеннифер надоест водить нас за нос? — предположил он с сомнением. Зяблик фыркнул в кружку — облачко белой пены подпрыгнуло и осело у него на носу. — Думаю, с ее стороны здесь нет ничего личного, — ответил он, — мой дед окружал свою башню похожими чарами — если тебя не приглашали, или он не желал никого видеть, можно было часами блуждать мимо его двери, но так ничего и не найти. Тому, кто находится внутри чародейского дома, все равно, попался кто-то в ловушку или нет. — Хреново дело, — мрачно признал Риэр. Зяблик сделал еще один маленький глоток из кружки, утер пену с губ и носа, а потом посмотрел на спутника пристально и внимательно. — Может, ты все же расскажешь мне, что такое с тобой случилось? — спросил он спокойным независимым тоном, но Риэр слышал в нем опасные нотки нетерпения. Юлиан не хотел показывать, как злило его молчание спутника, а юному ведьмаку отчего-то казалось, что делиться случаями в лесу без чародейки рядом, было неправильно и даже опасно. Он нехотя покачал головой. — Давай попробуем еще раз пройтись по ее улице? — предложил он, — если ничего не произойдет — обещаю, я все расскажу тебе, и мы вместе подумаем, что делать дальше. Юлиан изогнул аккуратную светлую бровь, фыркнул — немного уязвленно — но потом покладисто кивнул. — Один променад — туда и обратно, — объявил он, — мне уже надоело таращиться на склады с бочками и дровяные кладки. Риэр согласно кивнул, хотя надежда на то, что в этот раз что-то изменится, была слишком уж призрачной и нелепой. Улица, по которой спутники в очередной раз шли неспешным прогулочным шагом, озираясь по сторонам, была точно такой же, как каждый раз до этого. Большие деревянные строения с маленькими окнами под самой крышей теснились друг к другу, широкие двери оставались наглухо закрыты, и единственным звуком, нарушавшим странную неестественную тишину, были шаги Риэра по крупной неровной брусчатке. — Это глупо, — заявил Зяблик, когда они остановились в конце улицы у глухой стены и повернулись, чтобы идти обратно, — давай, может, я что-нибудь спою — если это не поможет, то хуже точно не сделает. И Риэр не успел возразить. Юлиан не стал вытаскивать лютню из-за спины. Двинувшись танцующим шагом по брусчатке, он прикрыл глаза и запел — не слишком громко, но так, что его чистый голос отражался от глухих негостеприимных стен, и, если бы за ними хоть кто-то находился, он бы непременно его услышал. — Я помню пальцев нежное касанье, Когда рассвет запутался меж крон, Последний взгляд, чуть слышно «До свидания» Я прошептал — и вот растаял сон. Мы были юны — время забывали, Глупы мы были, вместе — но одни. И за любовь мы жадность принимали — Не замечая, как сгорали дни. Простимся мы — и я уйду без страха — Все позабуду, за угол свернув. Но иногда твоих ладоней запах Почудится — и больше не засну… Риэр шел за Зябликом по пятам, все еще надеясь, что на улице изменится хоть что-то — мелькнет свет в одном из высоких окон, скрипнет дверь или хотя бы чей-то окрик прикажет певцу заткнуться. Но ничего не происходило. Юлиан добрался уже почти до последнего поворота, набрал в грудь побольше воздуха, чтобы пропеть последний куплет песни громче, и внезапно к его голосу присоединился еще один — такой же чистый и звонкий, легко подстроившийся под высокую тональность и разлившийся в воздухе так же легко и стройно, как Зябликов. — В моей судьбе случайностью была ты — Но, может быть, надежду погребя, Я исцелюсь, и, боль поглубже спрятав, Хотя б во сне увижу вновь тебя. Допев последнее слово, Зяблик замер, рассмеялся и бросился вперед — Риэр и сам уже успел заметить, кому принадлежал второй голос, подхвативший балладу. Мастер Лютик спрыгнул с седла высокого серого коня, махнул рукой и устремился навстречу своему юному воспитаннику. Они почти столкнулись, обнялись, и старший Юлиан, чуть отстранив младшего от себя, с улыбкой посмотрел ему в глаза. — Вот уж не чаял, что мы вас тут встретим, — заявил бард. — Хотя это было вполне ожидаемо, — заметил, подъехавший ближе Геральт, тоже спешился и повернулся к подоспевшему Риэру, — в предместьях мы встретили Иорвета и Эскеля — они сказали нам, что вы в столице. Мастер Лютик уже выпустил Юлиана из крепких объятий, тоже взглянул на Риэра и отвесил ему шутовской поклон. — Счастлив снова вас видеть, Ваше Высочество, — объявил он. Это была невероятная, прямо-таки магическая удача. Риэр с жаром пожал протянутую руку Геральта, ответил на порывистое объятие Лютика, которым тот сдобрил свое церемонное приветствие, и лишь после этого старший ведьмак наградил младшего подозрительным взглядом. — Я могу понять, что вы забыли с Венгерберге, — заметил он, — но, подозреваю, что именно на этой улице вы появились совсем не случайно. — Мы искали дом госпожи Йеннифер, — признался Риэр со вздохом, — не слишком успешно. — О, ничего удивительного, — вмешался мастер Лютик, — Йен никогда не любила принимать нежданных гостей. Подозреваю, не пришли она Геральту письмо с просьбой навестить ее в Венгерберге пару дней назад, нам бы тоже пришлось бродить вокруг ее дома, так и не попав внутрь. — Зачем вам понадобилась Йеннифер? — игнорируя эскапады спутника, сухо спросил Геральт. Риэр на мгновение замялся, а Зяблик ответил за него — с плохо скрываемым мстительным ехидством: — С Риэром приключилось что-то странное в лесу за городом. И подробностями он готов поделиться только в присутствии чародейки. Под пристальным взглядом Геральта, направленным прямо на него, Риэру стало не по себе. — Интересно, — скупо произнес ведьмак, — полагаю, ты хотел бы поговорить с ней без лишних свидетелей? Риэр пожал плечами. — Да не то чтобы, — отозвался он, — в том, что со мной случилось, нет никакой тайны — это было странно, но обещаний хранить молчания я никому не давал. Так что, если ты поможешь нам найти Йеннифер, можешь остаться и послушать. Геральт помолчал пару мгновений, потом неожиданно широко улыбнулся. — Спасибо за дозволение, Ваше Высочество, — произнес он, покачал головой и махнул рукой, — ладно. Не думаю, что Йен будет рада мне так же, как была бы, явись я без толпы нежданных гостей, но что-то подвигло ее прислать мне приглашение. Должно быть, это важно. Идем. Все четверо двинулись вниз по улице, и у одного из безликих складов Геральт остановился, подошел поближе. Нагнавший его Риэр почувствовал, как дрогнул золотой медальон на груди. Старший ведьмак же извлек откуда-то небольшой круглый предмет, поднял его на раскрытой ладони. — Что это? — шепотом спросил юноша, не сдержавшись. — Глаз Нехалены, — сухо отозвался Геральт так, словно это все объясняло, — полезная вещица. Немного помедлив, ведьмак нарисовал рукой, сжимавшей предмет, широкий круг в воздухе, и стена склада, дрогнув, рассеялась и исчезла. Перед путниками возникли высокие кованные ворота, за которыми простирался небольшой очень ухоженный сад в полном цвету, несмотря на то, что осень в Аэдирне уже вступала в свои права. В глубине сада стоял двухэтажный дом с покатой крышей и огромными стрельчатыми окнами. — Иллюзия, — спокойно прокомментировал Геральт, — обычный для чародеев прием. Странно, что ты ничего не почувствовал, когда проходил мимо. Риэр обиженно поджал губы и ничего не ответил — подходить к каждому складу ближе, чем на несколько шагов, он не счел необходимым. Геральт же, меж тем, уверенно толкнул створку ворот и вошел. На миг юному ведьмаку показалось, что за спиной старшего двери захлопнутся, и иллюзия вернется, оставив спутников Геральта снаружи. Но этого не случилось — все трое свободно прошли в сад следом за своим предводителем. По опрятной каменной дорожке между пышных сиреневых кустов спутники добрались до дверей резиденции, и та, не успел Геральт даже коснуться тяжелого резного молотка, распахнулась перед ними. Госпожа Йеннифер ждала в большой светлой прихожей — и Риэру подумалось, что при взгляде на дом снаружи, невозможно было предположить, что внутри он окажется таким просторным. Они с Зябликом замешкались в нерешительности, и мастер Лютик, обогнув Геральта, шагнул к чародейке первым, раскрыв широкие объятия. — Сколько лет, сколько зим, дорогая Йен! — объявил он немного нараспев, — годы идут, а ты все хорошеешь! Совершенно проигнорировав его порыв, Йеннифер устремила взор на Геральта, не сделавшего попытки подойти к жене ближе, словно позволял младшим спутникам спрятаться у себя за спиной. — Я написала, что хочу повидаться с тобой, — заметила чародейка с прохладцей, — а ты истолковал это так, что можно притащить в мой дом целую толпу? — Да какая же это толпа! — запротестовал вместо Геральта мастер Лютик, — взгляни, душа моя, это же мой ученик и наследник — Юлиан фон Штайн, собственной персоной. А рядом с ним… — Я знаю, кто это, — прервала Лютика Йеннифер. Переведя взгляд на Риэра, чародейка коротко поклонилась, — приветствую, Ваше Высочество. Вижу, слухи не врали… — Если вы тоже скажете, что мой папа был бы мной страшно разочарован, я закричу, — мрачно предрек Риэр — под тяжелым взглядом колдуньи ему было ужасно неуютно, и, чтобы не сверлить глазами пол под ногами, он решительно глядел ей в глаза. — Совсем напротив, — вдруг улыбнулась Йеннифер, — вы — не первый из его детей, кто выбрал ведьмачью судьбу, и, полагаю, на этот раз он отнесся бы к такому выбору с большим пониманием. В тоне чародейки не было вежливого заискивания, но Риэр все равно не слишком поверил ее словам. Он независимо пожал плечами и чуть улыбнулся. — Здравствуй, Йен, — сказал вдруг Геральт так, словно ждал, пока в разговоре других гостей и хозяйки наступит достаточно долгая для этих слов пауза. Йеннифер наконец повернулась к нему, сделала короткий шаг навстречу ведьмаку, и он перехватил ее ладонь. Риэр и Зяблик деликатно заинтересовались лепниной на стенах, пока супруги медленно и вдумчиво целовались, ничуть их не смущаясь. — Что же — ты так и будешь держать дорогих гостей в прихожей? — нетерпеливо поинтересовался мастер Лютик после внушительной паузы. Йеннифер, отстранившись от мужа, махнула им рукой. — Я хотела поговорить с Геральтом наедине, — заметила она, когда гости двинулись следом за ней вглубь резиденции, — но могла бы догадаться, что это — пустая затея. Уж тебя-то, Лютик, он всяко притащил бы. — Увы, моя милая, — рассмеялся мастер Лютик, — выходя замуж за славного Белого Волка, ты знала, что из приданного у него только пара мечей, лошадь и я, его скромный друг и биограф. — Помнится, я выходила замуж за почтенного туссентского землевладельца и винодела, — откликнулась Йеннифер. После короткого похода по галерее, увешанной изящными пейзажами, гости оказались в уютной гостиной — удивительно маленькой, хоть и изысканно обставленной. Хозяйка предложила всем садиться, и Риэр опустился на краешек высокого резного кресла. — Увы, законы современного мира слишком жадны и жестоки, — трагически взмахнул рукой мастер Лютик, плюхаясь по-хозяйски в соседнее с Риэром кресло, — Корво Бьянко была продана компании «Эмрейс и сын» по весьма выгодной цене, учитывая, как мало дохода она приносила в последние годы. Перехватив удивленный и очень недовольный взгляд госпожи Йеннифер, Риэр почувствовал неуместный укол совести. О делах своего брата в Туссенте он предпочитал не задумываться, но ощущать вину за победоносный захват новых территорий Мэнно вар Эмрейсом было глупо и странно. — И теперь ты снова планируешь выйти на большак? — сдержанно спросила Йеннифер, пристально глядя на мужа, — или желаешь остаться здесь, со мной? — Однажды я уже отказался от этого, — улыбнулся Геральт — чуть более беззаботно, чем, пожалуй, следовало, — и теперь не собираюсь менять своего решения. Ты позвала меня — и я явился так скоро, как смог. Но потом наш путь лежит в Каэр Морхен, мы с Лютиком планируем добраться в крепость до наступления холодов. Йеннифер хмуро кивнула и отвернулась. Пауза вышла неловкой, и Геральт, не дождавшись от жены ответа, заговорил вновь. — Тебе что-то от меня нужно? — Да, — без обиняков отозвалась Йеннифер. В том, как она держалась, Риэру почудилась потаенная досада. Чародейка не хотела выдавать своих истинных чувств ни при гостях, ни даже при собственном муже, но напряжение чувствовалось и в тоне ее голоса, и в том, как она нервно сжимала и разжимала пальцы, то и дело убирая за ухо непослушную черную прядь. — Но, полагаю, Его Высочество со спутником так долго кружили вокруг моего дома вовсе не затем, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение. У вас какое-то дело ко мне, Риэр? — под пристальным взглядом аметистовых глаз чародейки юный ведьмак на мгновение не смог подобрать слов для внятного ответа. Он повел плечами, стараясь сбросить с себя неприятное наваждение, а потом смело глянул на Йеннифер в ответ. — В лесу неподалеку от столицы — том, через который проходит один из главных трактов, я столкнулся со странным… явлением, — начал он. Три пары глаз были теперь устремлены на юношу, и ему стоило больших усилий игнорировать эти любопытные взгляды и продолжать, — В первый раз я был тяжело ранен отравленной стрелой и, наверно, потерял сознание. Мне приснился сон — очень подробный и яркий. Я шел через незнакомый лес и на поляне встретил юношу. Мы поговорили, я обещал ему раздобыть что-нибудь из еды, а потом — просто очнулся. И в этом не было бы ничего необычного — подумаешь, сон — если бы все это не повторилось, и на этот раз я совершенно точно не был в бреду, даже не засыпал… Ну, мне так кажется. Я страховал Эскеля и Юлиана, пока они выслеживали банду эльфских мятежников, и в один момент все потемнело, и я снова оказался в том же лесу, на той же поляне, перед тем же юношей. Он помнил обо мне, для него с моего ухода прошло лишь несколько часов. Мы немного поспорили, а потом…- Риэр нахмурился — образ странного существа, в которого превратился его новый знакомый, отчетливо стоял у него перед глазами, — потом юноша вдруг изменился… перестал быть человеком. — Оборотень? — деловито поинтересовался Геральт, слушавший рассказ Риэра с не меньшим вниманием, чем Йеннифер. — Хреноборотень, — не сдержался Риэр, потом смущенно улыбнулся, — извините. Это он так сказал. Вообще, мне кажется, юноша был заколдован, но сказал, что я не смог бы развеять эти чары. А потом попытался уехать, когда понял, что я не собираюсь его убивать, а мое видение снова прервалось. Юный ведьмак замолчал. Йеннифер, все это время слушавшая, не перебивая, нахмурила черные брови. — И все? — поинтересовалась она наконец, — повторяющийся сон, из которого ты даже ничего не принес в руках, как иногда бывает со сноходцами, и тебе уже понадобилась помощь чародейки? — Думаете, это ерунда? — с сомнением спросил Риэр, — я тоже так решил поначалу… Но меня не оставляет чувство, что что-то здесь не так, и мне нужно с этим разобраться. — Что еще ты запомнил? — опередив Йеннифер, спросил Геральт — его самого, похоже, история Риэра заинтересовала куда больше, чем чародейку. — Тот парень назвал свое имя, — ответил юный ведьмак. Теперь, когда колдунья почти объявила его страхи глупыми, он начинал чувствовать себя полным идиотом. Посмотрите на мужественного охотника на чудовищ! Испугался простого сна! — Оно было таким дурацким, что я над ним посмеялся. — И как его звали? — подбодрил юношу мастер Лютик. — Йож, — смущенно признался Риэр так, словно это откровение могло окончательно убедить всех собравшихся — ему приснился дурной сон, и он прибежал жаловаться на него старшим, как маленький глупый недоросль. В комнате вдруг воцарилась тишина. Йеннифер и Геральт тревожно переглянулись, а мастер Лютик поднял брови так высоко, будто Риэр произнес его собственное имя. — Какой была та тварь? — спросил старший ведьмак после короткой паузы, — черные глаза-пуговки, колючки на голове, рыло, серая кожа? Риэр изумленно закивал. — Ты тоже его видел? — спросил он поспешно, и Геральт кивнул. — Видел, — подтвердил он, — причем живьем, не во сне. — Йожем, мой дорогой Риэр, — перебил друга мастер Лютик торжественно, — представлялся рыцарь Дани, позже взявший в жены княжну Паветту, а еще через несколько лет — взошедший на трон Нильфгаарда под именем Эмгыра вар Эмрейса. Риэр почувствовал, как его затылок вдруг сковало льдом. Он открыл и закрыл рот, не в силах подобрать слова, но потом все же спросил, точно это и так не было очевидно. — Я встретился с моим отцом? — И не узнал его, — сдержанно заметила Йеннифер, — неужели ты никогда не слышал историй про Йожа из Эрлендальда, проклятого чародеем Браатенсом? — Я знал, что отец был проклят в юности, — пожал плечами Риэр — если бы не эффект ведьмачьих мутаций, щеки его пылали бы от стыда, — скитался по северным королевствам, пока не встретил свою первую жену. Но он не очень-то любил об этом рассказывать — из-за Цири, наверно. Обо всем, что было связано с ней, папа почти не говорил. Йеннифер помедлила еще пару мгновений, словно сомневалась в том, что собиралась сделать. Потом, смерив Риэра быстрым взглядом, махнула рукой. — Идемте. Я кое-что вам покажу, — сказала чародейка, — думаю, дело, из-за которого я позвала Геральта, все же касается всех присутствующих. Путь от маленькой гостиной до комнаты, являвшейся, должно быть, лабораторией чародейки, Риэр не запомнил — видимо, это был эффект чар, окружавших дом Йеннифер. В помещении, защищенном от лишнего света плотными черными портьерами, стояли обычные алхимические запахи — юный ведьмак в свое время почти насквозь пропитался ими, пока в Каэр Морхене учился у Лето готовить эликсиры и масла. Блестящие хрупкие приборы стояли в хаотичном беспорядке, и гостям пришлось аккуратно обходить их, чтобы добраться до широкого дубового стола, на котором в высоких серебряных держателях обнаружилась та самая печать, что Лита вынесла из горной пещеры в долине ведьмачьей крепости. Подойдя к столу, Йеннифер прошептала заклинание и провела над печатью рукой — тонкий рельеф, складывавшийся в изображение летящей птицы, слабо замерцал, и Риэр почувствовал, как, дернувшись, завибрировал его медальон. — Я думал, Филиппа получила печать и держит ее в Третогоре, — заметил Геральт, подходя ближе. Юный ведьмак заметил, как вдруг потемнело лицо старшего, каким суровым и тяжелым стал его внимательный взгляд. — Филиппа помогает мне, — ответила Йеннифер, — но у нее достаточно собственных дел. Кроме того, полагаю, она не слишком верит в успех моих исследований. — А ты — веришь? — ровным тоном спросил Геральт. — Теперь, после рассказа Риэра, больше, чем прежде, — откликнулась чародейка. — Что это такое? — вмешался юный ведьмак, с любопытством разглядывая печать, — Лита нашла ее в убежище колдуна Яссэ, но так и не поделилась, почему эта штуковина была ей так нужна. Йеннифер обвела собравшихся неторопливым взглядом. — Полагаю, я могу говорить открыто при вас всех, — многозначительно объявила она. Мастер Лютик вдруг поднял раскрытые ладони. — Я прекрасно понимаю намеки, — сказал он, — сын мой, идем. Совершим набег на чародейский винный погреб. На этом семейном собрании нам не рады. Риэр посмотрел на Зяблика почти в отчаянии — отчего-то ему страшно не хотелось оставаться с чародейкой и ведьмаком наедине. Но спутник его упрямо сдвинул брови. — Я хочу остаться, — сказал он твердо, и Риэр благодарно ему улыбнулся. — Тогда я пойду один, — драматично заключил мастер Лютик, — и, если потеряюсь в коридорах резиденции, вы все будете в этом виноваты. Он удалился, гордо вскинув голову, а Йеннифер, дождавшись, пока за бардом закрылась дверь, продолжала: — Эта печать — магический артефакт, и его сигнатура похожа на энергию Цириллы. Я много лет пыталась найти ее — и до последнего времени мне не удавалось обнаружить ни следа ее присутствия в этом мире. Это, впрочем, ничего не значило. После встречи с Саскией в конце Зимней войны Цири исчезла, но в ее смерть не верили ни мы с Геральтом, ни Эмгыр. Она могла перенестись в иной мир и остаться там — по собственной воле или по принуждению. Но в любом случае, мы никак не могли на это повлиять. Пока не была найдена печать. Я полагаю, что Яссэ, бывший приближенный чародей Саскии, помог Цири исчезнуть. Подробностей никто не знает — и теперь, когда колдун мертв, и не узнает. Но этот артефакт связан с Цириллой. Может быть, он мешает ей вернуться назад. Может — наоборот, является для нее маяком, а она сама просто не хочет возвращаться. И пока природа артефакта мне неизвестна, исследовать его приходилось очень аккуратно. Последние несколько недель я ставила эксперименты, пыталась настроить канал связи, открыть портал к Цири, но моих сил — да и всей магии Ложи — для этого недостаточно. Способностью проходить сквозь миры обладали лишь носители гена Старшей Крови и Знающие Народа Ольх. А последнего их представителя Императрица Лея казнила этой весной. — Мой отец, конечно, не Знающий, — встрял Зяблик, — но он обучался магии вместе с Яссэ. Дедушка никогда не ценил его стараний и называл бездарем, но, может быть… — Едва ли, — отрезала Йеннифер, — я обращалась к Эренвалю некоторое время назад, но его магическое ядро слишком слабое, чтобы он мог хоть как-то мне помочь. Я взяла немного его крови для экспериментов — и, видимо, не прогадала. Если я не ошибаюсь, опыты, которые я проводила, имели побочные эффекты — мне случайно удалось открыть проходы неподалеку от Венгерберга — не в пространстве, а во времени, такова уж природа магии Цири. — И я провалился в них? — догадался Риэр, — но почему именно я? Зяблик и Эскель тоже там были. А уж эльфов-мятежников по лесам бегает целая толпа… — Могу предположить, что дело в твоей крови, — ответила Йеннифер задумчиво, — ты одновременно являешься и родственником Цириллы, хоть и не носишь в себе ген Старшей Крови, и Эмгыра. Испытание Травами пробудило твое магическое ядро достаточно, чтобы ты мог пользоваться ведьмачьими знаками — и стал восприимчив к сложным энергетическим колебаниям. Ты провалился в один из случайных порталов — прямиком к своему отцу. Но почему портал вел именно в тот момент, где ты очутился, я не могу сказать точно. И потому я хотела бы поставить еще один эксперимент — на этот раз контролируемый. Может быть, с его помощью мне удастся в дальнейшем настроить связь с Цири. От обилия научных терминов у Риэра начинала пухнуть голова. По взгляду Йеннифер он сразу понял, что подопытной мышкой в ее эксперименте должен был стать именно он, и Геральт теперь тоже смотрел на юношу пристально и выжидающе, ожидая его согласия. — Вы хотите снова закинуть меня в прошлое? — осторожно спросил Риэр. — Ты подходишь для этого эксперимента, но не слишком точно, — покачала головой Йеннифер, — гораздо лучше было бы обратиться к кому-то, в ком течет та же кровь, но чье магическое ядро развито лучше, чем твое. — Лита родила ребенка десять дней назад, — тихо-тихо заметил Зяблик, — едва ли она согласится вам помогать. — Верно, — досадливо поморщилась Йеннифер, — я получила приглашение на Обряд Наречения. Выходит, выбора нам не остается. Риэр вздохнул. — Это ради моей сестры, верно? — уточнил он, и Геральт кивнул первым. — Я почти ничего не знаю о Цирилле, о ней мало вспоминали все эти годы. Но, мне кажется, не потому, что ее все забыли. Мой отец…- юный ведьмак тихо хмыкнул, — у него в кабинете, куда нам с братом вход был строго запрещен, на стене висел ее портрет — ужасный, честно говоря. Фергус предлагал написать получше, но отец почему-то отказывался. — Риэр еще немного помолчал, потом решительно кивнул, — Я согласен, — наконец объявил он, и на губах Йеннифер на миг появилась по-настоящему теплая улыбка. Из города спутники выезжали на закате. Мастер Лютик, хоть и не слышал разговора в лаборатории, все равно увязался вместе со всеми, и они с Зябликом ехали чуть поодаль, как почетный караул. Риэр видел, как сложно было Геральту не пытаться пустить свою лошадь галопом — эксперимент Йеннифер, конечно, был сомнительным и не мог вернуть Цири немедленно, но юный ведьмак хорошо знал, как действовала внезапная надежда после долгих лет молчания и сомнений. — После того, что учинил Эскель в лагере Верноссиэль, в лесу может быть опасно, — заметил Риэр, когда спутники добрались до опушки, и Йеннифер подняла руки к темнеющему небу и произнесла длинное замысловатое заклинание. Путников тут же окружил странный полупрозрачный купол. — Нам никто не помешает, — объяснила чародейка, — но мне нужны силы, чтобы поддерживать щит, так что надолго в прошлом ты задержаться не сможешь. — Что я должен буду сделать? — спросил Риэр. За время подготовки и короткого пути из столицы он успел примириться с мыслью, что магический эксперимент мог быть опасен для него, и совсем этого не боялся. Юный ведьмак не собирался признаваться спутникам в том, что куда больше, чем вернуть незнакомую потерянную сестру, ему хотелось вновь повидаться с тем странным юношей — особенно теперь, когда Риэр знал, кто это был такой. Местом эксперимента Йеннифер выбрала ту самую прогалину, на которой Эскель нашел раненного юношу. Здесь все еще виднелся круг от маленького костра, который, уезжая, путники не потрудились затоптать. Оставив своего коня заботам мастера Лютика и Зяблика, державшихся чуть в стороне, чародейка быстро установила по сторонам света блестящие металлические столбики, вставила в держатели полупрозрачные зеленоватые кристаллы, а потом, держа в руках печать с изображением птицы, встала ровно в центре получившегося квадрата и поманила к себе Риэра. Геральт отошел к парочке притихших музыкантов, но юный ведьмак затылком чувствовал его пристальный напряженный взгляд. — Сосредоточься и внутри себя сформируй энергию так, словно хочешь наложить знак — используй воздушную сигнатуру и никакую другую, понял? — проинструктировала Йеннифер, глядя Риэру прямо в глаза. Тот кивнул, лихорадочно припоминая, какой именно знак относился к воздушной стихии. — Аард, — словно уловив его мысли, тихо подсказал из-за спины Геральт. Риэр снова кивнул и наконец смог полностью сосредоточиться. Йеннифер провела ладонью над печатью, читая заклинание, а потом прижала руку к груди юноши. Кристаллы в столбиках, вспыхнув, замерцали, голос чародейки сперва стал тише, но потом зазвучал сильнее и четче. Последнее слово сложной формулы Йеннифер буквально выкрикнула, а потом слегка толкнула Риэра в грудь, и он, не устояв на ногах, завалился на спину и приземлился тяжело, сбив дыхание. Над ним снова высились деревья, а небо оказалось прозрачно-серым, точно закат только что отгорел, но ночь еще не успела вступить в свои права. Похоже, эксперимент удался, и задачей Риэра теперь было задержаться в этом лесу подольше, чтобы кристаллы Йеннифер успели набрать достаточно энергии от ее заклинания. Юный ведьмак пошевелился, стараясь встать, но вдруг прямо перед его лицом появилась рука в черной перчатке, и знакомый голос произнес насмешливо. — Опять ты? Я-то думал, что избавился от тебя еще утром. Над Риэром стоял Йож. На нем все еще был плотный капюшон и маска, и на юношу смотрели странные звериные глаза — обратной метаморфозы не произошло, хотя уже вечерело. Ведьмак принял ладонь юноши, поднялся на ноги и улыбнулся ему. Даже теперь, когда он знал, что перед ним стояла юная версия его отца, Риэру было сложно в это поверить, и отзвуки сомнения все еще звенели в душе. Как можно было вообще распознать в этом заколдованном юноше Эмгыра вар Эмрейса — великого полководца и правителя, сурового родителя? В его осанке и взгляде не было ничего из того, что запомнил об отце Риэр, это был злой, почти отчаявшийся голодный парнишка, вынужденный блуждать по лесу и бесконечно убегать от неведомой опасности. Ему хотелось помогать, а не подчиняться. — Может, я — твое Предназначение! — с шутливым пафосом ответил Риэр, отряхивая сухой мох и листья со штанов. Йож нахмурился, явно приняв шутку слишком близко к сердцу. — Я кое-что знаю о Предназначении, — заметил он холодно, — и ты — не оно. — Как скажешь, — пожал плечами Риэр примирительно. Он не знал, каких действий от него ждала Йеннифер — может быть, и никаких. Волшебный прибор с кристаллами должен был справиться со всем сам, а юный ведьмак оставался всего лишь связующим звеном между тем временем и этим, а, значит, мог просто следовать течению и ни о чем не заботиться. — Ладно уж, — отмахнулся Йож со вздохом, видимо, и сам почувствовал, что ответил на попытку Риэра разбавить обстановку слишком серьезно, — раз ты никак от меня не отстанешь, идем вместе. Может, поймаешь что-нибудь на ужин, а то мне опять не повезло. — Может, научить тебя ставить силки? — предложил Риэр, — это совсем несложно, установишь их вечером, перед привалом, а утром — получишь и завтрак, и запас продовольствия на пару дней. Йож явно засомневался — принять помощь незнакомца, даже такую простую, ему, похоже, мешала гордость, с которой взрослый Эмгыр-Император научился справляться. — Поищем место для привала, — наконец сдался парнишка, — и там — научишь. — Договорились, — просиял Риэр, потом вдруг с сомнением вгляделся Йожу в лицо, — почему твое заклятье до сих пор не спало? — поинтересовался он, не заботясь о деликатности, — прошлой ночью ты ведь был человеком? Юноша покачал головой. — Чары спадают в полночь, — ответил он тихо, — я стану человеком через пару часов — не волнуйся. Он произнес это так, словно готов был заранее обидеться на нежелание Риэра идти куда-то в компании эдакого уродца, и юный ведьмак поспешил его разуверить: — Да мне-то все равно, — улыбнулся он, — пока ты не жрешь при мне личинок, какая разница, как ты выглядишь? Даже сквозь плотную маску было видно, как Йож поморщился. — Личинок? — презрительно переспросил он. — Ну да, — пожал плечами Риэр. Вдвоем они двинулись вперед через лес. Парнишка вел свою усталую кобылу под уздцы и поглядывал на спутника все еще немного подозрительно, но уже совсем не враждебно, — однажды мы с братом поймали ежика в саду, пытались дать ему яблоко или виноградину — чтобы он нацепил их себе на колючки, как в книжках. Но мама сказала нам, что ежи питаются личинками и гусеницами, а, если повезет — птенцами и бельчатами. — Ваша мама так сказала? — совершенно по-ежиному фыркнул Йож, — странные у нее были методы воспитания, неудивительно, что ты решил стать ведьмаком. — У моей мамы — самые лучшие методы воспитания, — неожиданно обиделся за матушку Риэр, и спутник его усмехнулся. — Прости, не хотел задеть честь чудесной женщины, которая учила своих детей суровой правде жизни, — ответил он, и искренности в его извинении не было ни капли. — Я ведь и рожу твою ежиную могу начистить, — заметил Риэр холодно, потом со вздохом добавил: — хотя, когда Мэнно узнал о птенчиках и бельчатах, он чуть не выпинал того ежа ногами прочь, а потом проплакал всю ночь. — А ты принял эти известия с честью, — поддразнил его Йож. Риэр развел руками. — А что тут такого? — спросил он, — ежи едят птенцов, волки — зайцев, гули — мертвые тела, а драконы — глупых рыцарей. Такова жизнь. Мэнно ведь тоже не больно-то жалел цыплят и павлинов, которых подавали к столу на ужин. Йож тихо рассмеялся, потом вдруг посмотрел на Риэра очень прямо. — Спасибо тебе, — сказал он. Юноша под его внимательным взором даже смутился. — За что это? — уточнил он. — Я засмеялся впервые за очень долгое время, и начал опасаться уже, что совсем забыл, как это делается, — ответил парнишка, — ты хороший человек, Риэр. Хоть и ведьмак. Думаю, мне и впрямь стоит извиниться за то, что усомнился в твоей матери. — Она бы тебе понравилась, — подмигнув, отозвался Риэр. Похвала того, кто через много лет станет его отцом, оказалась удивительно приятной. — Наверно, — немного подумав, согласился Йож, — собственную мать я совершенно не помню — она умерла в родах. — Ясно, — сконфуженно пробормотал Риэр. Над лесом поднималась луна, почти совсем стемнело, и откуда-то сбоку до чуткого слуха Риэра долетел протяжный волчий вой. Йож тревожно глянул в ту сторону и поплотнее закутался в плащ. — Как тебе удалось выжить в этом лесу совершенно одному и без навыков охоты? — забыв о вежливости, спросил юный ведьмак — ему действительно стало любопытно. — Меня учили быть солдатом, а не охотником, — ответил юноша, — а сам я теперь знаю все о том, как нужно прятаться и заметать следы. Но я не откажусь от пары уроков, раз уж ты готов их преподать. — Проще простого, — пообещал Риэр, мысленно надеясь, что на это им хватит времени, и Йеннифер не выдернет его из прошлого до того, как юноши остановятся на привал. Вой приблизился, и по его звуку юный ведьмак определил, что в лесу рыскала отнюдь не волчья стая. — Волколаки, — сказал он вслух, быстро пробуя, легко ли выходил меч из ножен, — от них ты прятаться тоже умеешь? Йож кивнул. Он тоже снял с седла ножны с коротким клинком и закрепил их на поясе. — Если они подойдут слишком близко, придется пожертвовать лошадью, — заметил он со вздохом, — жалко. Риэр хотел что-то ответить, приободрить спутника, но внезапно откуда-то из чащи неподалеку раздался протяжный человеческий крик. Юноши замерли и переглянулись. Вопль повторился, и сразу за ним послышалось низкое утробное рычание. — Стой здесь, — бросил Риэр, уже выхватывая серебряный меч из ножен. — Вот уж нет, — возразил Йож решительно, таким тоном, что юный ведьмак не нашел слов, чтобы с ним поспорить. Да и некогда было пререкаться. С мечами наголо юноши поспешили туда, где снова закричал человек. В нескольких десятков шагов от того места, где остановились путники, начинался неглубокий, но очень коварный овраг, почти скрытый от глаз густыми кустами и поваленным деревом. Крики доносились откуда-то снизу, и, раздвинув ветви, Риэр заметил на дне расселины сперва неподвижное тело лошади с неестественно вывернутой шеей, а под ней — человека в зеленом мундире. Незнакомец старался выбраться из-под туши павшего животного, сжимал в одной руке бесполезный клинок и отчаянно звал на помощь. С другой стороны оврага, припав к влажной темной земле, к нему подбирался крупный черный волколак, покрытый клочковатой шерстью. Риэр издалека заметил алое сияние его хищных глаз и кровожадный оскал. Чудовище, явно понимавшее, что жертве никуда не деться, двигалось медленно, словно издеваясь над человеком, а незнакомец от криков почти охрип, и теперь мог только бесполезно дергаться и стонать. — Страхуй меня! — бросил Риэр Йожу, а сам, пробежав вдоль оврага немного вперед, раздвинул кусты и, не задумываясь, прыгнул вниз, приземлившись ровно между незнакомцем и чудовищем. Тварь, не ожидавшая вмешательства, опьяненная запахом мертвечины и горячего человеческого ужаса, отпрянула назад, оскалилась, прижав большие уши к голове, снова припала на передние лапы и бросилась на Риэра. Тот встретил волколака, выставив меч вперед, почти поймал его на клинок, и плоть твари зашипела от прикосновения серебра. Волколак заскулил, отпрыгнул, но за его спиной уже возник Йож — Риэр не успел заметить, как парнишка спрыгнул в овраг. Меч у Йожа был самым обыкновенным, но он всадил его в загривок чудовища с такой силой, что лезвие погрузилось в тушу чуть не до рукояти. Волколак завопил почти по-человечески, развернулся, отшвырнул слишком близко подошедшего Йожа от себя взмахом сильной лапы — парнишка отлетел в сторону на несколько шагов, рухнул на землю и замер темной грудой тряпья. Секунды промедления, впрочем, Риэру хватило, чтобы сосредоточиться после первого неудачного выпада. Когда тварь снова повернулась к нему, он, подскочив ближе, всадил клинок прямо ей в глазницу, провернул, выдернул меч и отпрыгнул в сторону. Волколак сделал несколько неуверенных шагов, зашатался, бессмысленно махая лапами, заскулил в последний раз и рухнул к ногам ведьмака. Риэр перескочил его и первым делом, забыв о придавленном лошадью незнакомце, бросился к Йожу. Тот, впрочем, уже приходил в себя. Он принял ладонь Риэра и, покачнувшись, поднялся на ноги, потряс головой. — Иногда я рад, что у меня на башке — эти колючки, — заметил он, кривовато улыбнувшись спутнику, — они — почти как шлем, без этого я бы так легко не отделался. — Да ты был просто великолепен! — в сердцах заверил Йожа Риэр и, не сдержавшись, заключил его в крепкие объятия. Парнишка фыркнул и обнял ведьмака в ответ — чуть крепче, чем следовало, должно быть, наконец запоздало испугавшись. — Эй, гребанные педики, — прервал их момент единения хриплый голос, — может, перестанете обжиматься и поможете? Разомкнув объятия, юноши оглянулись. Незнакомец — крепкий мужчина с окладистой каштановой бородой — отбросил свой клинок и снова пытался вытащить придавленную ногу из стремени под лошадиной тушей. Йож шагнул к нему первым. — Не больно-то ты вежлив с теми, кто спас тебе жизнь, — заявил он. Незнакомец смерил его взглядом и, заметив блеск нечеловеческих черных глаз под капюшоном, хмыкнул. — Как ты разговариваешь со своим королем, выродок? — осведомился он заносчиво. — Эй, Йож, — спокойно обратился к спутнику Риэр, — может, бросим Его Величество здесь, порадуем собратьев того волколака сытным ужином? Тогда они и за нами не погонятся. Лицо незнакомца мгновенно переменилось. — Добрые путники, — заговорил он мягче, — помогите мне, и я в долгу не останусь. Йож и Риэр обменялись сомневающимися взглядами, и юный ведьмак пожал плечами. — Ладно уж, — махнул он рукой. Вдвоем с парнишкой они приподняли тушу мертвой лошади, помогли королю высвободить ногу и с трудом подняться. — Благодарю, — величественно кивнул спасенный, оказавшись на воле, — так вышло, что денег у меня с собой совсем немного. Но, если вы явитесь в Цинтру, вас встретят, как дорогих гостей. Риэр чувствовал, что король лгал, и Йож, похоже, понял это не хуже него. — Столица нам не по пути, — ответил он холодно, — как насчет древнего обычая — Права Неожиданности? И мы — в расчете. Король сперва нахмурился, потом вдруг усмехнулся. — Я что — полный идиот, чтобы предлагать такое ведьмаку? — осведомился он, уперев взгляд в Риэра, — будь у меня сын, я бы скорее удавил его в колыбели, чем отдал этим мутантам на воспитание. Много вас шляется по округе — только и ждете возможности заполучить детишек глупых крестьян. Нет уж. Помогите мне выбраться из леса, и я щедро оплачу ваши услуги — деньгами и почестями. Но не более того. Риэр хотел что-то ответить, даже открыл рот для этого, но внезапно его словно дернули за плечо, лес вокруг потемнел, и через мгновение юный ведьмак уже лежал на траве, а над ним стояла госпожа Йеннифер. — Получилось? — осторожно поинтересовался юноша, и чародейка, слабо улыбнувшись, подала ему руку. — Кристаллы напитались энергией, — ответила она, — но смогу ли я ее использовать, будет видно позже. Спасибо тебе, Риэр. Я никогда не забуду, что ты сделал для меня — и для Цири. Пока Йеннифер вытаскивала кристаллы из столбиков и аккуратно складывала их в филактерий, к Риэру подошли Геральт, Зяблик и мастер Лютик. — Ты видел его? — с любопытством спросил Юлиан, быстро сжав руку Риэра, точно хотел убедиться, что чародейский эксперимент не причинил ему вреда. — Видел, — кивнул юноша с улыбкой, — и мы даже поговорили. А потом наткнулись в лесу на какого-то мерзкого короля. Его чуть не сожрали волколаки, но мы с Йожем отбили его. А он отказался платить за спасение, сказав, что… — Вы сделали что? — от того, как вдруг, изменившись, потемнело лицо Геральта, Риэр чуть не попятился. — Мы спасли короля, — осторожно повторил юноша, — Йож хотел прибегнуть к Праву Неожиданности, но этот ублюдок отказался. — Зараза, — тихо пробормотал Геральт. Лютик, стоявший тут же, рядом с ним, тоже был непривычно серьезен и бледен. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросил он тихо и тревожно. — Да что такого? — не понял Риэр, чувствуя, как от непрошенного ужаса сжалось сердце. — Ты спас Рёгнара, короля Цинтры, — мрачно объявил Геральт, — твой отец должен был сделать это сам — не сражаться с волколаком, а увести его прочь до их появления. Но теперь я, кажется, понимаю, почему портал вел именно в тот день… Йеннифер уже подошла к ним и стояла неподалеку, сжимая в руках филактерий, храня полное молчание. — Тот день, — пояснил Геральт, встретив непонимающий взгляд Риэра, — был поворотной точкой в судьбе твоего отца, и моментом, когда началась линия судьбы Цири. Король Рёгнар согласился на Право Неожиданности, и платой за спасение стала его дочь Паветта, мать Цириллы. Без той встречи ничего этого бы не произошло. — Но погодите, — запротестовал вдруг бледный, как полотно, Зяблик, — ведь Риэр здесь, он не изменился, и в нашей памяти тоже все осталось по-прежнему. Значит, его отец все же женился на Паветте, стал отцом Цири, а потом — под видом принцессы Цинтры к нему привели госпожу Рию. Выходит, ничего не изменилось? — Вселенная стремится к равновесию, — вмешалась Йеннифер, и голос ее звучал глухо и неуверенно, — может быть, пройдя сто шагов, Рёгнер снова свалился в овраг, и на этот раз Эмгыр спас его самостоятельно. Или, когда ты исчез, король все же согласился на Право Неожиданности. Так или иначе, Юлиан прав — мы все помним Цири, печать все еще у меня, а ее сигнатура — не изменилась. Вмешательство Риэра не привело к катастрофе, и это все, что нам следует знать. Риэр стоял, опустив голову, и почти не слышал слов чародейки. Что бы она там ни говорила, сам он ощущал, что совершил страшную ошибку, непоправимую и необъяснимую, пусть последствия его поступка и были пока неочевидны. Йеннифер заметила его замешательство, подошла к юноше и мягко погладила его по плечу. — Я обещаю тебе, что выясню, что произошло, — сказала чародейка тихо, — теперь, когда у меня есть эти кристаллы, я смогу найти ответы. Ты все сделал правильно — не тревожься. Риэр неопределенно тряхнул головой, тяжелое муторное чувство надвигающейся беды не оставляло его. — Я увижу его снова? — вдруг спросил он тихо, и Йеннифер — жестокая в своей непоколебимой уверенности — отрицательно покачала головой. — Надеюсь, нет, — ответила она, — проводить дальнейшие эксперименты в такой людной местности опасно — мало ли, кто еще провалится в открытый временной разлом. Думаю, мне стоит перенести мои эксперименты куда-то, где никто не живет. Геральт усмехнулся. — Значит, это не я переезжаю к тебе, а ты станешь моей гостьей? — спросил он, и чародейка нехотя улыбнулась. — Я закончу свои дела в Венгерберге и Третогоре, и присоединюсь к вам в Каэр Морхене, — сказала она, — надеюсь, новые хозяева крепости не станут возражать. — Когда это тебя волновали возражения хозяев Каэр Морхена? — откликнулся Геральт ехидно. Они все, казалось, совершенно забыли о том, что только что произошло, разговаривали, как ни в чем не бывало, не придавая ни малейшего значения случившемуся. И Риэру захотелось накричать на них, трясти Геральта или Йеннифер за плечи, пока они не признались бы ему во всем — хотя, в чем именно, Риэр и сам не знал. Зяблик мягко потянул его в сторону, и мастер Лютик последовал за ними. Отойдя от ведьмака и чародейки на несколько шагов, Риэр все же крепко выругался и врезал по стволу ближайшего дерева кулаком. — Я все испортил, — заявил он хрипло, и музыканты тревожно переглянулись. — Похоже, что Йеннифер права, — заметил Зяблик тихо, явно боясь своей спокойной уверенностью еще больше разозлить возлюбленного, — ты — жив и остался прежним. — А в Венгерберге ты можешь воспользоваться мегаскопом госпожи чародейки, чтобы связаться с матерью и убедиться, что и у нее все в порядке, — подхватил мастер Лютик. Риэр тряхнул головой. Они оба говорили разумные, правильные вещи, но какая-то часть его глупого сердца никак не могла в них поверить. Юный ведьмак выдохнул, постарался взять себя в руки. — Сейчас ночь, — заметил он понуро, — мама, наверно, спит… — У них там — десятидневный младенец, который наполовину — страшная ночная тварь, — фыркнул мастер Лютик, — так что сомневаюсь, что хоть один человек в Императорском дворце сейчас спит.