Ведьмак Школы Бражника

Неподалеку от того места, где накануне Эскель и Риэр сожгли тела имперских послов, на путников вышел большой упитанный альгуль. Старший ведьмак убил его двумя быстрыми точными взмахами меча, чудовище не успело даже выпустить ядовитые шипы. Так, словно спешить им было совершенно некуда, Эскель деловито вытащил из голенища сапога длинный кинжал и начал вырезать из поверженного зловонного трупа печень, селезенку и сердце. Зяблик, который за время жизни в Каэр Морхене успел насмотреться на то, как Лето готовил ингредиенты для эликсиров, сейчас все равно брезгливо отвернулся, а Риэр напротив — подошел поближе, присел на корточки рядом с товарищем и внимательно следил за его манипуляциями, даже отважился задать пару вопросов о том, зачем Эскелю могли понадобиться длинные прочные жилы чудовища и обломки его костей. Старший ведьмак отвечал охотно и обстоятельно, и юноша решил, что следующую жертву, попавшуюся им на пути, он разделает самостоятельно. — Те, кто убил посланников, похоронили их здесь с конкретной целью, — заговорил Эскель, когда с потрошением туши альгуля было покончено, — они надеялись, что их найдут — не мы, так хозяева этого поля. Но я сомневаюсь, что остальных своих жертв они прикопали где-то совсем близко. В конце концов, гадить там, где ешь, не позволяют себе даже гули. — А ты уверен, что были и другие жертвы? — осторожно поинтересовался Риэр. На миссию, порученную им наместником Иорветом, они отправились ближе к вечеру следующего дня. Эльф, провожая их, спросил у Эскеля, что тому требовалось для выполнения задания — предложил даже помощь собственных стражников. Но старший ведьмак от всего отказался. Он заверил наместника, что уже собранного отряда и имеющегося в его распоряжении снаряжения будет вполне достаточно. А вот Риэр в этом отчего-то крепко сомневался. Юноша понятия не имел, с чего им следовало начинать поиски, и как именно Эскель собирался «привести» виновных в гибели посланцев пред око наместника, но спутник держался так уверенно и спокойно, что и младший ведьмак успокоился, решив довериться опыту товарища. Однако, чем ближе они подходили к месту стычки с гулями, тем стремительней таяла его уверенность. Эскель вел себя так, словно точно знал, кого они искали, но делиться своими размышлениями не спешил, сказав, что сперва им следовало внимательно осмотреть место захоронения и подготовиться к встрече с неведомым врагом. Именно этим он сейчас и занялся. Огонь, поглотивший тела посланников, уничтожил заодно и большую часть следов вокруг братской могилы, но Эскеля, похоже, это ничуть не смущало. Не глядя на спутников, сосредоточив все свое внимание на земле, он внимательно смотрел себе под ноги. — Другие жертвы были, — подтвердил он наконец, — лесные отряды нападают не только на императорских послов — от них достается и торговцам, и простым путешественникам. Но с их телами поступают куда менее демонстративно — думаю, если поискать, мы найдем еще одно захоронение — должно быть, у границы леса — куда более глубокое и обширное. Гули на пустом месте не заводятся. — Если бандиты знают, что на запах падали непременно придут трупоеды, почему они не сжигают тела своих жертв? — тихо поинтересовался Зяблик. В его глазах Риэр видел тень тех же сомнений, что терзали его самого — Юлиан, похоже, уже начинал жалеть о своем опрометчивом поступке, и предстоящая миссия начинала казаться ему почти невыполнимой. — Наверняка сказать не могу, — ответил Эскель, — но, полагаю, покидать тела в яму проще, чем разводить погребальный костер — не так заметно и куда быстрее. Появления гулей они могли и не ожидать, а теперь будут более осмотрительны и чистоплотны. — Поищем захоронение? — предложил Риэр. Он огляделся по сторонам. Темнело. Золотые колосья устало гнулись к земле, а на горизонте в небольшом отдалении чернел контур леса, из которого накануне выбрались путники. — Не сегодня, — улыбнулся Эскель, — позже, когда разберемся с нашей главной проблемой, мы непременно его найдем и уничтожим, чтобы избавить эти поля от трупоедов. Но пока, полагаю, наш путь лежит в лес. Риэр и Зяблик переглянулись. Юный ведьмак нахмурился и перевел внимательный взгляд на старшего. — Ты ведешь себя так, будто точно знаешь, кто в этом виноват, — заметил он, — но нам ничего не говоришь. Эскель вздохнул и покачал головой. — Ты прав, — признал он, — за время путешествия в полном одиночестве я совершенно отвык от того, что советоваться можно с кем-то еще, кроме самого себя. Да. Я не знаю точно, но догадываюсь, кто напал на имперских посланцев, хотя твердых доказательств у меня пока нет. Риэр и Зяблик молчали, дожидаясь, пока Эскель сам их просветит, и тот, помолчав пару мгновений, продолжил: — В этой части Аэдирна в общей сложности орудуют три крупные банды разбойников. Две из них — обычные грабители, и они промышляют ближе к главному торговому тракту, южнее. Та дорога, по которой ехали посланцы, используется для передвижения гонцов и дипломатических миссий. Во времена наместницы Беа путь этот охранялся надежней остальных, потому те, кого интересовала только нажива, здесь не появлялись. Но третья банда — самая влиятельная в округе — имеет куда более амбициозные цели, чем простой грабеж. Нападают они редко, и в основном на тех, кого выгоднее взять в плен, чем убить. У них имеются соглядатаи по всей протяженности тракта, они куда лучше вооружены и гораздо более хитры, чем простые грабители. — Неужели в Империи ничего об этом не знают? — удивился Риэр. Сам он не больно-то разбирался в тонкостях политики родной страны, но был свято уверен, что у его отца, пока тот был жив и правил вместо Леи, имелись глаза и уши повсюду. Всем было известно, что Эмгыр вар Эмрейс не просто царствовал на своих и захваченных землях и держал всех их жителей в страхе и почтении — он знал эти земли, помнил имена своих ленников и держал в голове такое невероятное количество информации обо всем и обо всех, что любой другой человек просто сошел бы с ума, попытавшись удержать все это в памяти. — Беа было выгодно покрывать этих мятежников, — с усмешкой ответил Эскель, — должно быть, при дворе у нее имелись неплохие связи, раз сведения о самых настоящих заговорщиках, живущих прямо у нее под носом, не доходили ни до имперской разведки, ни до Императрицы. — Я, кажется, знаю, кто был этой самой ее связью, — мрачно заметил Зяблик. Старший ведьмак вопросительно посмотрел на него, и Юлиан, покраснев, потупился, — мой дед много лет был приближенным императорской семьи и до недавнего времени занимал должность Первого Советника при Лее. Его казнили этой весной. Эскель громко фыркнул. — Вот это повезло мне, — заявил он неожиданно веселым тоном, — встретил одновременно и нильфгаардского принца, и внука главного имперского колдуна. Юлиан смущенно пожал плечами. — Я ничего не знал о его планах, — ответил он со вздохом, — и мои родители — тоже, Императорский суд оправдал моего отца. Мастер Риннельдор всегда казался всем главным и самым верным сторонником семьи вар Эмрейс, и долгие годы служил Эмгыру верой и правдой — по мере своих сил. Я не знаю, что подвигло его поступиться своими принципами. — Сейчас это не имеет значения, — отмахнулся Эскель, — но, пожалуй, теперь я знаю, как нам следует поступить. Штаб организовали в паре сотнях шагов от места стычки с гулями, не доходя до леса около полумили. Эскель разложил маленький костер на узкой прогалине и принялся смешивать какие-то ингредиенты из своих поясных сумок, а Риэра слишком сильно терзало любопытство, чтобы он мог сосредоточиться на последовательности его действий и хоть чему-то поучиться, как собирался. — Я с самого начала предполагал, что нам придется проникнуть в эту банду и встретиться с их главарем, — говорил старший ведьмак, не отвлекаясь от своего занятия, — но до сих пор не мог придумать, как именно это сделать. Местные леса мне отлично известны, но разбойники знают их не хуже, а их база так надежно скрыта, что и думать было нечего о том, чтобы найти ее или случайно наткнуться. Но то, что ты рассказал, Юлиан, подкинуло мне одну идею — может, безрассудную и совершенно точно — очень опасную. Но иных вариантов я не вижу. Оба юноши все обратились в слух и не перебивали своего командира. Тот же, немного помолчав, словно прикидывал, как лучше донести свою мысль, продолжил: — Мы будем ловить эльфов на живца, — и прежде, чем Риэр или Зяблик успели задать удивленный вопрос, Эскель широко улыбнулся, — кроме большого врага — Империи и ее власти — у этой банды есть цели и поменьше. И одна из них — ваш скромный слуга. — ведьмак шутливо склонил голову. — Значит, именно они напали на нас в лесу, когда меня ранили? — ухватился за его мысль Риэр, — приняли меня за тебя. — Верно, — кивнул Эскель, — я уже говорил тебе — назваться в придорожном трактире моим именем было большой ошибкой. Я никогда не видел главаря этой банды в лицо и не знаю, как его зовут. А вот ему мое имя хорошо известно. — Как они могли перепутать Риэра с тобой? — поинтересовался Зяблик, — вы, конечно, оба ведьмаки, черноволосые, широкоплечие, даже кони у вас одной масти… Но шрам?.. — Юлиан немного стыдливо покосился на изувеченное лицо старшего ведьмака, тот же лишь рукой махнул, потом кончиками пальцев провел по длинным бороздам отметин у себя на лице. — Шрам — штука приметная, — согласился он, — тут ты прав. Но, скорее всего, на вас напали без приказа главаря — желавшие выслужиться новички. — И теперь мне предстоит стать приманкой? — такая перспектива Риэра совсем не пугала — напротив даже, предстоящая охота на эльфов начинала казаться ему увлекательной игрой — так невозмутимо и уверенно Эскель излагал свой план. Невозможно было не поверить в то, что он уже все продумал и держал ситуацию под контролем. — Нет, — покачал головой старший ведьмак, — приманкой стану я сам. Главарю, должно быть, сообщили, что небольшой отряд его бандитов напал в лесу на ведьмака Эскеля, причем он был ранен отравленной стрелой, а до этого — лишился запаса эликсиров. Не исключено, что на следующий день они прочесали весь лес в поисках моего тела. Когда я нашел Юлиана, и он привел меня к тебе, за нами никто не следил — в этом я уверен. Эльфы привыкли полагаться на свои отравленные стрелы. И вот теперь они наконец дождутся своей добычи. — Ты пойдешь к ним? — не понял Риэр, — или прикинешься мертвым под деревом и дождешься, пока они тебя обнаружат? Эскель рассмеялся. — Признаться, до сих пор я примерно так и думал поступить, — ответил он, — но то, что рассказал Юлиан, дает нам шанс провернуть все получше. — А что я такого рассказал? — сконфуженно спросил Зяблик, нервно поерзав на месте. — Ты — внук бывшего покровителя наместницы, врага Империи, — пояснил Эскель, — не уверен, что банде лесных разбойников известны такие подробности, но тем и удобна правда — решив проверить ее, они только убедятся, что им не лгут. — Какое им дело до того, чей я внук? — спросил Зяблик, но Риэр заметил, что, в отличие от него самого, спутник его начал догадываться, куда клонил Эскель. — Им, может, и никакого, — ответил ведьмак, — по крайней мере, пока что. Но вот тебе очень даже может быть дело до них. Империя казнила твоего деда, поставила клеймо на твоей семье, унизила тебя — кто в таких обстоятельствах не захотел бы отомстить, решив присоединиться к тем, кто воюет против узурпаторов дх’оине? — И, чтобы доказать свою верность, я должен привести им тебя? — просиял Зяблик. Эскель согласно кивнул. — Им, конечно, известно, что ведьмак путешествовал в компании эльфа, — продолжил он, — но мотивы этого эльфа им неведомы. Они не видели, как ты пытался спасти Риэра, как волновался за него. И на тебя, насколько мне известно, никто не нападал. Зяблик быстро закивал. — Если дедушка держал меня в курсе происходящего в Аэдирне — а ведь он мог! — подхватил Юлиан, — я знал, что ведьмак Эскель предотвратил то, что в Империи считали мятежом, а здесь — освободительной миссией. И я применил свои таланты чтобы… — вдруг снова покраснев до корней пшеничных волос, Зяблик тихо захихикал, — чтобы соблазнить его. Прости, Эскель, но, боюсь, весь трактир слышал, как я выкрикивал твое имя ночью перед нападением. Брови Эскеля обескураженно поползли вверх, и Риэр вдруг понял, что ведьмак даже не задумывался о том, какие отношения связывали его юных спутников. И вот теперь обо всем догадался. Юноши почти всю жизнь вынуждены были скрываться ото всех, и теперь принц вдруг испугался, что Эскель брезгливо поморщится и не захочет иметь ничего общего с теми, кого связывала такая позорная тайна. Но старший ведьмак вдруг снова улыбнулся — на этот раз удивительно мягко. — Тем лучше, — признал он, — если я не имел видов на твою задницу, зачем еще мне было брать тебя в попутчики? — Я красиво пою, — кокетливо заметил Зяблик, взмахнув длинными ресницами. Эскель рассмеялся, а Риэра вдруг кольнула неуместная противная ревность. Ему очень захотелось, чтобы спутники замолчали, а руки зачесались от желания вмазать старшему ведьмаку прямо по носу. Но юноша мужественно сдержался — это все было ради благого дела, хотя Юлиан мог бы и не флиртовать с Эскелем так откровенно и прямо у него на глазах. — Итак, ты соблазнил меня, навязался в попутчики и собирался сам меня прикончить и принести мою голову их главарю, — продолжал Эскель уже без тени веселья, — но эльфы опередили тебя. Но когда проклятый ведьмак не сдох от их яда, ты решил все же довести начатое до конца, решив, что живым я буду им куда интересней, чем мертвым. — Как мы их найдем? — спросил Юлиан. В его прежде тревожном взгляде теперь плясали озорные искры — привыкший стоять за спиной своего спутника, отступать в сторону, если начиналась серьезная заварушка, сейчас он наслаждался доверенной ему главной ролью. А Риэр чувствовал, что начинает всерьез злиться — и мысленно ругал себя за это. — Войдем в лес — и они сами нас найдут, — заверил его Эскель, — насколько я знаю, агентов в столице у них нет, и главарю не успели сообщить, что мы были в Венгерберге. Но даже если им это известно, они не откажут себе в удовольствии узнать, кто ты такой, и что тебе нужно. — А если они убьют вас, не разбираясь, — с неожиданной досадой спросил Риэр. — Если они попробуют, придется защищаться, — пожал плечами Эскель, — и придумывать новый план. Когда совсем стемнеет, отправимся в лес. Их патруль обнаружит нас с Юлианом быстро — в этом я не сомневаюсь — и мой соблазнитель потребует отвести нас к главарю. А затем… будем импровизировать. — А что делать мне? — не меняя тона, поинтересовался Риэр — давненько он не чувствовал себя таким неуместным и лишним — словно снова попал на один из балов в Императорском дворце и забыл все правила придворного этикета. — Ты будешь держаться в стороне, — ответил Эскель, — а потом отправишься по нашим следам — я позабочусь, чтобы они остались. Потому нам и нужно дождаться ночи — эльфы видят в темноте куда хуже ведьмаков, и ты легко нас выследишь. Будешь страховать нас и вмешаешься, если что-то пойдет не так. — Ясно, — буркнул Риэр понуро, — а что ты сделаешь, попав в их лагерь, даже если тебя отведут прямо к главарю? Уголки губ Эскеля снова едва заметно дрогнули — юноше показалось, немного снисходительно. — Поглядим по обстоятельствам, — ответил он, — твоей задачей, Риэр, также будет следить, чтобы мелкие отряды, патрулирующие лес, не подходили к лагерю слишком близко, пока мы не закончим. Я уверен, ты с этим справишься. — Конечно! — с неожиданным жаром подтвердил Зяблик. Он вдруг протянул руку, ничуть не смутившись взгляда старшего ведьмака, и сжал холодную ладонь Риэра в своей. И от этого простого, такого естественного жеста на сердце у юноши немного потеплело. В сторону леса Эскель и Зяблик выдвинулись, когда пасмурное низкое небо из непроницаемо-серого стало почти совсем черным. Старший ведьмак полностью разоружился — свои мечи он отдал Юлиану, и тот нес их в руках, как трофеи. Выждав оговоренные полчаса, Риэр пошел за ними следом. План, предложенный страшим ведьмаком — безусловно, опытным и искусным — поначалу казался надежным и вполне выполнимым, но, чем дальше юноша шагал, приглядываясь к следам спутников под ногами, чем ближе надвигалась безмолвная громада леса, в котором лишь пару дней назад он сам едва не погиб, тем меньше уверенности в успехе предприятия оставалось в сердце Риэра. Ему приходилось одергивать себя, чтобы не припустить бегом, не попытаться нагнать Эскеля и Юлиана, отговорить их от глупой опасной авантюры — для этого было уже слишком поздно. Вполне могло статься, что эльфский лесной патруль уже обнаружил их — и юному ведьмаку предстояло найти на опушке истыканные стрелами тела спутников. Но следы вели его вперед — Эскель действительно постарался сделать так, чтобы Риэр не терял направления. Любой, кто умел ходить по лесу и читать его знаки, мог бы выследить спутников — не пропустил бы ни словно случайно оставленного глубокого отпечатка ноги во влажной земле, ни сломанной ветки, ни примятой травы. И очень скоро, не сбавляя шага, Риэр вышел к тому месту, где все же состоялась встреча незнакомых эльфов с Юлианом и его «заложником». Остановившись на лесной прогалине, юноша внимательно изучил ее. Ни крови, ни следов боя, ни выпущенных стрел он не нашел — и это вселяло какой-никакой оптимизм. Эльфы ходили, почти не приминая подошвами легких сапог мох и траву, но Риэр разглядел, что ведьмака окружили прежде, чем вести дальше, а Юлиан шел самостоятельно — в небольшом отдалении от пленника. Как и было условлено, юный ведьмак следовал за отрядом, пристально всматриваясь и вслушиваясь в лесную тишь и темень, и следы вели его все глубже в лес. Пару раз Риэру начинало казаться, что кто-то наблюдал за ним из ветвей, шевелился во мраке, не спеша приблизиться, но лес хранил молчание, и ни одного патруля юноше на пути так и не встретилось. Неосторожно хрустнула под сапогом сухая ветка, и Риэр опасливо замер — на краткий пугающий миг ему показалось, что он ослеп — темнота вокруг так сгустилась, надвинулась, что даже его ведьмачьи глаза перестали различать стволы деревьев и тропу под ногами. Наваждение быстро прошло, и юноша вдруг понял, что слепота, похоже, длилась вовсе не долю мгновения, а несколько часов — лес, все такой же безмолвный, затопили серые предрассветные сумерки. Холодный ком страха подкатил к горлу — в неожиданном паническом озарении Риэр понял, что потерял сознание и провел в забытьи слишком долго — и теперь все уже было кончено. Его друзей убили — или взяли в плен и пытали. Он опоздал, попав в какую-то странную ловушку. Но в следующую секунду Риэр заметил, что стоял посреди совершенно другой чащи — не той, в которую входил. Следы спутников и их конвоиров исчезли. Стена деревьев стала реже, а листва на ветвях окрасилась осенним золотом, хотя последний месяц лета лишь два дня назад подошел к концу. Золотой медальон на груди вибрировал — не так, как в присутствии опасных тварей, едва ощутимо, словно магия, вырвавшая Риэра из его реальности и перенесшая его хрен знает, куда, была слишком тонкой и сокрытой, чтобы ведьмачьи чары медальона могли точно ее распознать. Сглотнув, Риэр медленно выдохнул — что бы с ним ни произошло, паниковать было нельзя, хотя больше всего юноше хотелось сейчас закричать на весь лес «Ау!» и «Вы где?!». Быстро взяв себя в руки, он медленно двинулся вперед, прислушиваясь и принюхиваясь, все еще в надежде понять, что произошло. Путь его длился недолго — уже через несколько десятков осторожных шагов юный ведьмак чутким ухом расслышал тихое конское ржание и приглушенный одинокий голос, словно впереди, совсем рядом, кто-то разговаривал с лошадью. Источник шума обнаружился еще через пару мгновений. Риэр шагнул на поляну — и тут же понял, что уже бывал здесь, хотя в ночной темноте все, конечно, выглядело немного иначе. Знакомый парнишка, порождение горячечного бреда, как прежде казалось Риэру, стоял у тщательно потушенного и присыпанного землей и ветками костра, укладывал что-то в седельную сумку на спине смирной карей кобылы и что-то тихо ей нашептывал. Сейчас таинственный знакомец был закутан в дорожный плащ с ног до головы — капюшон надвинут очень низко, руки — затянуты в плотные перчатки. Риэр остановился на границе поляны, посомневался мгновение, а потом деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. Парнишка вздрогнул и обернулся. Половину его бледного лица сейчас скрывала плотная маска, и видны были только черные глаза — не испуганные, но очень злые. Риэру подумалось даже, что юноша не узнает его — ведь сны и наваждения именно так и работали. В них не было ни логики, ни последовательности — и, если юный ведьмак вернулся на поляну, на которой уже побывал, это совершенно не значило, что герой его видения должен был запомнить их прошлую встречу. Возможно, следуя по стопам Эскеля, Юлиана и их конвоиров, Риэр не заметил преследования — эльфы ведь умели перемещаться по деревьям, и одному из них ничего не стоило подстрелить его сверху. Это было хреновым объяснением происходящего, но иного юноша придумать сходу не мог. Он снова, как и в первый раз, поднял пустые руки, показывая, что не собирается нападать. — Все хорошо, — заявил он предусмотрительно, — я не причиню тебе зла. Черноглазый прищурился на мгновение, но потом вдруг заносчиво фыркнул. — И где же обещанная дичь? — поинтересовался он, — ведьмак прослонялся по лесу всю ночь и не поймал даже жалкого зайца, как обещал? Я надеялся, что ты хотя бы просто убрался восвояси и оставил меня в покое. Что ж, парнишка его помнил — и для него, похоже, прошло не два дня, а всего несколько часов. Риэр смущенно улыбнулся. — Прости, — сказал он, — я правда никого не поймал. Хреновый тут лес. — Сложно с этим не согласиться, — усмехнулся черноглазый, — но тут наши с тобой пути расходятся. Ступай своей дорогой, удачной охоты — и все такое. — Словно не желая слушать никаких возражений, парнишка отвернулся к своей лошади и принялся подтягивать подпруги. Риэр чувствовал, что происходящее с ним было странным и неправильным, но вся едва зародившаяся в нем паника отчего-то отступила и улеглась. Если он был смертельно ранен и лежал сейчас под деревом в аэдирнском лесу, имело ли смысл противиться течению событий здесь, в этом ярком, удивительно осязаемом сне? — Нам по пути, — отважно заявил ведьмак, — ну, вернее, мне все равно некуда отсюда идти — почему бы не проводить тебя? — Потому что мне не нужно сопровождение, — сухо откликнулся парнишка, не оборачиваясь, и Риэру в его тоне послышались вдруг удивительно знакомые нотки. С такой не терпящей споров и возражений прохладной уверенностью прежде с ним — нильфгаардским принцем — разговаривал только отец. Он один мог бросить что-то вроде «Твоего мнения я не спрашивал» — с точно такими же интонациями. И Риэр еще в глубоком детстве научился игнорировать эти отповеди и гнуть свое. — Ну ты же не можешь мне запретить идти туда, куда я хочу, — заметил он, — не будем же мы драться из-за этого? — Я верхом, — напомнил парнишка холодно, — даже если ты побежишь, моя лошадь тебя обгонит. — Не в таком густом лесу, — возразил Риэр — словесная дуэль начинала его забавлять, — я не знаю, где здесь большак, но ведь тебя ищут — ты и сам не хочешь на него выходить. — Вот пристал, — парнишка в сердцах снова повернулся к нему лицом, — что тебе от меня нужно? Риэр на секунду задумался, потом пожал плечами. — Кроме тебя, я здесь никого не знаю, — ответил он честно. — Идиот, — холодно выговорил парнишка. — Неумеха, — не остался в долгу Риэр, — наелся ты своим супом из перепелиных птенцов и гусениц? В лесу стремительно светлело. Черноглазый парнишка хотел что-то ответить Риэру, но вдруг тревожно посмотрел вверх, в жемчужно-серое предрассветное небо. — Уходи, — не приказал — почти взмолился он, — проваливай. Не вынуждай меня… — Что? — с вызовом поинтересовался Риэр, хотя этот новый тон парнишки — такого же бессмысленно упрямого, как он сам — вдруг всколыхнул в нем прежнее чувство жалости. Черноглазый неожиданно вздрогнул, склонил голову так, что капюшон совсем скрыл его лицо, понурил плечи и прошептал едва слышно: — Слишком поздно… Риэр испугался, что лес вокруг содрогнется, разверзнется земля или хотя бы какая-нибудь неведомая тварь выползет из чащи. Но ничего такого не произошло. Парнишка стоял перед ним, опустив голову, и только руки его метнулись вверх, накрыв лицо. Ведьмак переступил с ноги на ногу, неловко хмыкнул, снова огляделся — лес был безмолвен. — Ты чего? — спросил он наконец осторожно. Еще секунду помедлив, решительным, порывисто отчаянным жестом парнишка вдруг сдернул с головы капюшон, рванул вниз маску и, гордо выпрямившись, взглянул на Риэра. От неожиданности тот даже попятился — угловатое носатое лицо с едва пробившейся редкой бородкой исчезло. Перед юным ведьмаком стояло неведомое существо, описания которого совершенно точно не было в бестиарии брата Адальберта. Нижняя челюсть сузилась и выдвинулась вперед, слилась с носом, превратившись в подобие странного рыла. Острые высокие скулы сгладились и запали. Кожа приобрела землисто серый оттенок, а вместо пробитых ранней сединой курчавых черных волос голову существа, бывшего раньше простым парнишкой, покрывал сплошной панцирь длинных темных колючек. На Риэра смотрели черные пуговицы глаз — несмотря на метаморфозу, все такие же цепкие и злые. — Ну, — чуть изменившимся, но все еще знакомым голосом почти выкрикнуло существо, — давай, делай свое дело. — Дело? — осторожно переспросил совершенно растерянный Риэр. — Раз уж мне суждено умереть, — в тоне существа звучала вовсе не горечь или обреченность, но глубокая обида, точно он никак не мог смириться с несправедливой судьбой, — не все ли равно — от стрел охотников или от ведьмачьего меча? — Да ты рехнулся что ли? — уязвленно спросил Риэр, — зачем мне тебя убивать? Ведьмаки не трогают разумных существ. Разве что до этого ты поубивал десяток-другой человек. Но ты даже зайца убить не в состоянии — какое там?.. Существо моргнуло, словно смутившись. Повисла неловкая муторная пауза. — Ты, значит, оборотень? — предположил Риэр, чтобы немного разбавить обстановку. — Хреноборотень, — отрезало существо, снова накинув на шипастую голову капюшон, — ты правда что ли обо мне ничего не слыхал? Риэр пожал плечами. — Если в ближайшей деревне на доске объявлений висит заказ на тебя, я его не брал, — ответил он с достоинством, потом спросил примирительно: — тебя заколдовали? Я же ведьмак — могу помочь, — снимать чары до сих пор Риэру никогда не приходилось, но теорию проклятий он знал неплохо. — Не можешь, — отрезал парнишка односложно, не оборачиваясь. Его лошадь все это время оставалась совершенно спокойной — а это значило, что чары, наложенные на парнишку, не представляли опасности ни для кого, кроме него самого — кони в таких вещах разбирались получше даже, чем ведьмаки. — Как тебя зовут? — спросил вдруг Риэр, не найдя ничего лучше. Парнишка покосился на него через плечо, уже поставив ногу в стремя. — Йож, — ответил он, и юный ведьмак невольно и совершенно неприлично прыснул. — Матушка твоя явно хотела что-то сказать миру о тебе, когда давала такое имя, — нагло заявил он — лед неловкого молчания треснул, и злой собеседник был Риэру куда приятней и понятней холодно отстраненного. — Идиот, — буркнул парнишка, обращаясь скорее к своей лошади, чем к ведьмаку. — Йож, — в тон ему передразнил Риэр. Угрюмая жертва неведомых чар уже сидела в седле, снова натянув маску на лицо. — Тебе и правда лучше пойти в другую сторону, — заметил парнишка негромко, почти с сожалением. — Я — дурная компания, опасная даже для ведьмака. Не дожидаясь ответа, Йож пришпорил кобылу, тронув ее с места. Он не взглянул на Риэра, а тот ринулся было вперед, спеша возразить, но словно наткнулся на невидимое препятствие — на глаза ему снова упала темная пелена, и через мгновение юноша очутился в том же ночном лесу, из которого его выдернули неизвестные чары. Сложно было сказать, сколько прошло времени. Риэр быстро ощупал себя в поисках ран, но ничего не нашел — похоже, на этот раз, чтобы погрузиться в видение, ему не пришлось даже терять сознание, и это было пугающе непонятно. Но думать об этом сейчас было некогда. Закусив губу, Риэр поспешил взять себя в руки, вгляделся в темноту подступившего леса и как мог быстро и бесшумно двинулся вперед по следам. Может быть, было еще не поздно спасти друзей. Он столкнулся с Эскелем почти нос к носу через несколько минут лихорадочного бега. Риэр отпрянул, отскочил, широко распахнутыми глазами глядя на несколько удивленного таким явлением ведьмака. И только в следующий момент юноша заметил, что на плече его спутник тащил увесистый длинный куль, похожий на спелёнатое в плащ тело. За спиной Эскеля — бледный, как чистый лунный лик — маячил Зяблик. — Путь чист? — быстро спросил Эскель, и Риэр, бежавший последние несколько минут так безоглядно, что некогда было присматриваться и прислушиваться, вынужден был рассеянно пожать плечами. В золотых глазах ведьмака мелькнуло удивление, а потом — неуместная, позорная жалость. — Идем, — бросил он на ходу, — надо выбраться из леса, пока патрули не сообразили, что произошло в лагере. Риэр пропустил Эскеля вперед, а сам поравнялся с Зябликом. Тот даже не взглянул на него и вообще выглядел так, словно объелся несвежей каши и теперь боролся с мучительной тошнотой. Юный ведьмак тут же забыл, что хотел первым делом рассказать возлюбленному о своем странном приключении. Он бросил тревожный взгляд в спину спешащему вперед Эскелю, придвинулся к Юлиану поближе и шепнул на ухо: — Все прошло гладко? Юлиан трудно сглотнул. — Да, — ответил он слабым тихим голосом, — мы взяли их предводителя живым. А остальных…- его и без того едва слышный голос совсем истончился и потух. Риэр заметил, что плотную зеленую куртку Юлиана тут и там покрывали капли и разводы свежей крови. Запах ее блуждал в воздухе, окружал фигуры спутников, как облачка духов, которыми густо обливали себя придворные дамы. До самой кромки леса шли молча. Эскель — легко и быстро, не теряя тропы, успевая прислушиваться и принюхиваться. Риэр и Зяблик — сцепившись руками, не глядя друг на друга. Юлиан то и дело спотыкался на ровном месте, и юному ведьмаку, не задавая лишних вопросов, приходилось его поддерживать, чтобы он не упал. Лишь когда путь их потянулся через пшеничное поле, в стороне от тракта, Зяблик снова заговорил. Если бы Эскель пожелал, он легко мог бы расслышать даже самый тихий шепот, но ведьмак шагал вперед, время от времени поправляя на плече свою ношу, и не оглядывался. — Риэр, пообещай мне, — проговорил Юлиан тихо, но с таким жаром, что юноша удивленно покосился на него, — пообещай, что не станешь таким, как Эскель — никогда. — О чем ты говоришь? — шепотом спросил Риэр, не скрывая изумления. Из всех знакомых ему ведьмаков Эскель, как и говорил еще в Туссенте мастер Лютик, больше всех походил на достойный пример для подражания. — Он убил их всех, — ответил Юлиан, еще больше понизив голос — даже Риэр теперь едва различал слова, — он подал знак, как мы и договаривались, я бросил ему меч, а потом… потом началась резня. Они пытались сперва защищаться, потом — просить пощады. Но он не остановился, пока не уничтожил всех. Порой я даже не видел, как мелькал его меч. Это было…- Юлиан снова трудно сглотнул, — так страшно, что мне показалось, он и меня прикончит, не разобравшись. Но когда последний эльф в лагере был убит, Эскель остановился, повернулся ко мне, улыбнулся и спросил «Ты не ранен?» Я чуть не разревелся перед ним, а потом… — Хватит, — остановил его Риэр. Он с сомнением посмотрел в спину Эскелю, который в этот момент начал едва слышно напевать что-то себе под нос, словно показывая, что не прислушивается к разговору юношей. — Эскель выполнял задание. Он уничтожил банду, которая убивала и грабила послов — ты же видел останки… — Они просили пощады! — почти во весь голос отозвался Зяблик и снова напряженно замолчал. В Венгерберг они вновь вошли через кладбищенские ворота, но там спутников тут же перехватили солдаты наместника в зеленых мундирах и сопроводили в резиденцию. Неподвижный куль остался на руках у Эскеля — никто даже не сделал попытки освободить его от ноши. Несмотря на поздний час, Иорвет ждал их — на этот раз не в своем кабинете, а в узкой полутемной комнате на нижнем уровне дворца. Помещение это не было темницей в полном смысле этого слова — на единственном окне не было решеток, посередине стоял истертый локтями дубовый стол и две длинные скамьи. Но когда тяжелая дверь за спутниками закрылась, Риэр ощутил себя так, словно вновь вернулся в тюремную камеру. Иорвет поднялся им навстречу и терпеливо ждал, пока Эскель ставил спеленатого в плащ пленника на нетвердые ноги и освобождал его от пут. Юный ведьмак почувствовал, как Зяблик, державшийся чуть позади, прильнул к его спине и напряженно замер. Захваченным в плен главарем мятежников оказалась высокая худощавая эльфка с короткими каштановыми волосами, непропорционально длинными руками и гордой посадкой аккуратно вылепленной остроухой головы. Вся ее одежда, лицо и ладони были заляпаны кровью, но смотрела она на наместника прямо и гордо, высоко подняв подбородок — и заговорила первой. — Здравствуй, убийца. — Тебе ли так меня называть, Верноссиэль? — спросил Иорвет тихо и ровно, глядя прямо ей в глаза. — Моих солдат уничтожил твой ручной ведьмак, — ответила эльфка, — но ты отдал приказ. И подписал себе приговор. Мы ждали, что ты ответишь на наш вызов — и ответ теперь предельно ясен. За меня отомстят. — Однажды, много лет назад, я тоже ждал от тебя ответа, — произнес Иорвет, — и получил его, — он коротко болезненно дернул плечом, — но ту стрелу я давно простил — и даже благодарен за нее тебе, отдавшей приказ, и той, что ее в меня пустила. Можно сказать, ты стоишь сейчас передо мной именно из-за нее. Потому повторю — спасибо. Лицо Верноссиэль не дрогнуло. Иорвет же посмотрел на Эскеля поверх ее плеча, медленно кивнул. — Ступайте, — сказал он всем троим спутникам, — отдохните. Утром мы поговорим. А пока я хотел бы остаться с моей старой знакомой наедине. Эскель не двинулся с места. — Она опасна, хоть и безоружна, — заметил он. Но Иорвет лишь криво улыбнулся. — Я — тоже, — ответил он. В отведенные им покои Риэр и Зяблик вернулись одни. Эскель, хоть и вышел из комнаты для допроса, предпочел остаться в коридоре неподалеку. Зайдя в спальню, Юлиан нетвердой походкой, точно был в стельку пьян, подошел к кровати и рухнул на нее, как был, не сняв ни курки, запятнанной кровью, ни сапог. Риэр неуверенно приблизился и присел на краешек постели. Протянул руку и ласково погладил Зяблика по спине. — Я тебе обещаю, — сказал он очень тихо, повинуясь внезапному искреннему порыву, — что никогда не стану таким, как он. Зяблик секунду не двигался, потом, пошевелившись, повернул лицо Риэру и слабо улыбнулся. Ответа заявление юного ведьмака не требовало. — Мы нашли послание, которое везли те люди, — сказал Зяблик, немного помолчав. Он перевернулся на спину, и Риэр, следуя привычному ритуалу, принялся стаскивать с него сапоги, — Лита родила девочку десять дней назад, представляешь? — Ну, — пожал плечами Риэр, — она ведь не подушку под платьем таскала. Должна была рано или поздно кого-нибудь родить. Там не было сказано, есть ли у моей племянницы крылья и клыки? — Надеюсь, нет, — тихо рассмеялся Зяблик, и от сердца Риэра заметно отлегло, — Иорвета приглашали на Обряд Наречения, а спутники гонца должны были стать его почетным караулом. — Зачем Иорвету почетный караул, если он может явиться на праздник через портал? — поинтересовался Риэр — следом за сапогами отправились куртка и брюки Зяблика, и он остался наконец в одной рубахе. Юный ведьмак быстро скинул и с себя всю лишнюю одежду, небрежно побросав доспехи на полу, и улегся на кровать рядом с Зябликом. Тот доверчиво прижался к нему, устроил голову на широкой груди ведьмака и облегченно выдохнул. — Может, это дань традициям, — тихо ответил Юлиан наконец, — или проверка — отважится ли новый наместник проехать через весь Аэдирн под черными знаменами? Риэр угукнул, нежно поглаживая Зяблика по спине сквозь легкую ткань. Он услышал, как чуть участилось дыхание возлюбленного, а тело его с каждой секундой все больше расслаблялось в крепких объятиях. — Мама, наверно, очень рада внучке, — сказал Риэр, улыбнувшись, — ей нужно было, чтобы произошло что-то хорошее — она все еще так тоскует по отцу, что и у меня сердце за нее не на месте. Зяблик неожиданно пошевелился, поднял на Риэра взгляд блестящих от влаги глаз, но на губах его цвела улыбка. — Ох, Риэр, — прошептал Зяблик, — я так тебя люблю. Если юный ведьмак и собирался рассказать возлюбленному той почти дотлевшей ночью о своем странном приключении в незнакомом лесу, то совсем позабыл об этом, пока, прижавшись друг к другу, они долго целовались, а потом Зяблик по-хозяйски оседлал его бедра, и на этот раз выкрикивал правильное имя. В кабинет наместника их призвали в полдень — Иорвет, казалось, решил дать возможность своим гостям хорошенько выспаться после тяжелой миссии. Сам же он, похоже, вовсе не ложился спать. Эскель уже был в кабинете, когда Риэр и Зяблик вошли — стоял перед столом наместника, такой же прямой и серьезный, как всегда, но, когда юноши поравнялись с ним, быстро подмигнул им, и Юлиан, как ни странно, ответил вполне искренней улыбкой. — Начнем с главного, — заговорил Иорвет, поднявшись из-за стола, — Эскель, ты выполнил порученное тебе задание, и я с радостью и благодарностью принимаю твои услуги. Риэр, — наместник пристально посмотрел на юного ведьмака, — ты, должно быть, уже в курсе, что за известие я получил накануне из Нильфгаарда. Если желаешь, можешь сопровождать меня на праздник. Риэр, чуть посомневавшись, коротко пожал плечами. — Меня не приглашали, — ответил он, — ну или мое приглашение затерялось где-то по пути. В любом случае, я не хочу возвращаться в Нильфгаард — мой путь лежит на север, а на племянницу я лучше посмотрю, когда она сможет хотя бы запомнить, кто я такой. Иорвет усмехнулся и кивнул. — Так я и думал, — сказал он. — Что с Верноссиэль? — вдруг вмешался Зяблик, и голос его прозвучал взволнованно хрипло. Иорвет заметно нахмурился, но ответил: — Ее будут судить. Сейчас она находится под стражей, и я решу этот вопрос, когда вернусь из Нильфгаарда, — наместник замолчал, перевел задумчивый взгляд на Эскеля, и тронутый шрамом уголок его губ ехидно дернулся вверх, — Верноссиэль сказала вчера, что мятежники ждали моего ответа на их вызов. Но и Империя бросила мне свой, на который я тоже должен ответить — дождаться нового почетного караула и прибыть в столицу, как положено. Что ж, у меня есть ответ и для одних, и для других. Достаточно, надеюсь, красноречивый и четкий. Эскель. — Ведьмак заметно расправил плечи под его взглядом, — в Нильфгаард меня сопровождать будешь ты один. Надеюсь, я могу рассчитывать на такую услугу? — Вы приняли меня на службу, — ответил ведьмак ровно, — и я повинуюсь. Иорвет благодарно кивнул и вновь посмотрел на Риэра. — В таком случае — решено, — заключил он, — выезжаем завтра на рассвете. Что же до вас, мальчики, то я снабжу вас новыми подорожными грамотами и всем необходимым для путешествия. Оставайтесь в резиденции, сколько пожелаете. И если я могу что-то еще для вас сделать — достаточно слова. — Да, можете, — сам того не ожидая, кивнул Риэр, и тут же замялся под внимательным взглядом единственного глаза наместника. Он вдруг понял, что понятия не имеет, как половчее изложить свою странную просьбу, — Пока я был в лесу, — наконец заговорил Риэр, — со мной дважды произошел почти один и тот же случай… очень непонятный и, похоже, связанный с магией. — юный ведьмак почувствовал на себе еще два пристальных взгляда — Эскеля и Зяблика — но продолжал уже уверенней, — я хотел бы понять, что это было, не стал ли я жертвой каких-то злокозненных чар… Нет ли у вас придворного чародея? А то к сестре с этим обращаться мне очень уж не хочется… Иорвет помолчал мгновение, потом хмыкнул. — Придворного чародея у меня нет, — ответил он наконец, — но, как мне сообщили, одна известная колдунья сейчас пребывает в своей венгербергской резиденции. Может быть, вы даже знакомы. — Йеннифер? — внезапно осенило Риэра, — она здесь? Но Геральт говорил, что его жена в Третогоре. Иорвет только руками развел. — Можешь спросить у нее лично, — сказал он с улыбкой, — если отважишься.