Туман: Слепые блуждания

      Духовный пистолет! Когда его дуло тускло сверкнуло от едва пробившегося сквозь густой туман солнечного лучика, Сичэню стоило больших трудов подавить удивлённый вскрик. Кто мог вопреки договору всех кланов создать такое оружие? Впрочем, сейчас раздумывать нет времени: надо подобраться ближе и обезвредить преступника как можно скорее. А иначе…       Лань тяжело сглатывает. Ему отчего-то прекрасно видно влажно блестящие над до боли перетягивающими мордочку ремнями глаза щенка-оборотня, накрепко привязанного к какому-то ржавому столбику. Заклинатель до вычерченных красными точками следов на ладони сжимает рукоять Шоуюэ, слыша протяжный скулёж.       Щёлкает взводимый курок, и в тот же миг меч стрелой вылетает из разжавшейся кисти и ударяет по дулу, направляя выстрел в небо. Одетый в рваньё парнишка, скривившись, оборачивается в сторону, куда так же стремительно вернулось оружие Цзеу-Цзюня. Скрытая под чёрной кожаной перчаткой кисть со странно оттопыренным мизинцем обхватывает словно создающий вокруг себя чёрную дыру меч.       Нырнув поглубже в туман, Шоуюэ описывает небольшую дугу, чтобы вернуться к уже сменившему позицию хозяину. Хуань заносит его для внезапного удара сбоку, но противник почти не глядя резким движением парирует, вынуждая не ожидавшего такой готовности заклинателя отвлечься, чтобы удержать равновесие, и тотчас контратакует с таким напором, что Сичэнь уходит в глухую защиту в надежде выждать момент, кружа по пустырю.       Щенок вновь надрывно скулит. А в следующее мгновение сильный удар заставляет Сичэня кувыркнуться назад. Краем глаза парень успевает заметить быстрое движение во мгле.       Миг — и навстречу атаке преступника из мраморных клубов выскакивает взъерошенная девчонка с обнажённым мечом. Свист рассекаемого воздуха. Лязг врезающихся друг в друга клинков. Пинок по ногам, на который враг даже не морщится. Замах локтем в попытке достать до лица.       Когда незнакомка, крутанувшись волчком, уворачивается, резко вырывая свой меч из креста, Хуань уже колет противника в кисть. Похоже давно заметившая его, но не подавшая вида заклинательница выходит на удар снизу — звенит выпавший из руки хозяина зубастый клинок, заглушая тихий вскрик девчонки, падающей на землю с расцветающим на спине красным пятном.       Пронзив сжимавшую нож ладонь, Лань заламывает руки преступника, чтобы застегнуть на них блокирующие духовную энергию наручники. Незнакомка, не обращая внимания на ранение, перекатывается, в кровь раздирая колени, и бросается к щенку. Распоротые ладони наверняка отдаются болью, но она лишь шепчет что-то ласково, быстро распутывая ремни. Животное поначалу пытается отползти, но, когда Сичэнь, покончив с человеком, приближается к ним, уже слабо обнюхивает протянутый кулак.       — Нужен ветеринар. — не глядя на Цзеу-Цзюня, заклинательница бережно поднимает на руки дрожащее тельце и встаёт на меч.       Хуань осматривает щенка: чёрная с вроде бы более светлыми, но едва различимыми из-за грязи участками на брюшке и нижней части мордочки шёрстка вся в проплешинах, лежит слипшимися клоками, под кожей отчётливо видно едва ли не каждую кость, на мордочке и шее заметны следы от ремней, но ран или переломов не видно. Заметив, как его неожиданная помощница впилась зубами во внутреннюю сторону щеки, он переводит взгляд на становящийся всё длиннее гранатовый шлейф на её спине.       — Было бы лучше сперва к целителю. — мягко возражает он, становясь на Шоуюэ и удерживая пленника впереди себя.       — Я в порядке. — девчонка раздражённо дёргает головой, набирая высоту; её лицо, и без того бледное, становится белее мела.       Сичэнь с сомнением смотрит на неё, однако решает, что спорить бесполезно.       — Ветеринарка есть в том здании на углу, с синей крышей. Я передам пленника патрульным и присоединюсь к вам.       Незнакомка коротко кивает, ускоряясь.

***

      Передав преступника и, к счастью, просто заговоренный пистолет с искорёженным Шоуюэ дулом под охрану патрульных, Цзеу-Цзюнь поспешно долетает до ветеринарной клиники, где обнаруживает кое-как перетянувшую свою рану отрезанной от футболки полосой ткани заклинательницу сидящей на диванчике в холле, тяжело откинувшись на спинку. Щенок беспокойно дремлет на её коленях. Сделав в мыслях пометку в спокойной обстановке осмыслить зародившееся в душе, когда он начал осознанно смотреть на незнакомку, призрачное дежавю, парень приближается и замечает, что веки её опущены, а тело бьёт мелкий озноб. Кстати, одета девчонка не по погоде.       Скинув куртку, Хуань укрывает девушку с щенком и берёт приобретшие красновато-голубоватый оттенок ладони, с ран на которых только смыли кровь и грязь, в свои и, перетянув более повреждённую чистым носовым платком, несильно сжимает, согревая. В задумчивости разглядывая несколько маленьких круглых синяков на тонком запястье, Лань проверяет чужие каналы — духовной энергии почти не осталось — и понемногу начинает передавать свою, пока его не прерывает появление медсестры.       — Фея. — зовёт молодая женщина.       Заклинательница пару раз моргает и как в замедленной съёмке поднимается на ноги, аккуратно перехватывая непроснувшуюся зверушку. Встав следом, Сичэнь набрасывает куртку ей на плечи, тихо произнеся:       — Ты замёрзла — закутайся пока.       И впервые за всё их странное недознакомство на него устремляется удивлённо-настороженный взгляд цвета первой сирени. Ох...       — Но я же испачкаю.       — Не важно. — почему она вообще думает об этом сейчас?       Девчонка опускает глаза, и чуткий слух заклинателя улавливает почти беззвучное «Спасибо».

***

      Пока Сичэнь пересказывает ветеринару обстоятельства, при которых животное было найдено, девчонка осторожно опускает слабо завозившегося щенка на приготовленную для осмотра подстилку и, встав рядом, принимается поглаживать его по подбородку. Пока врач занимается четвероногой пациенткой, Хуань то и дело переводит взгляд с них на заклинательницу: её покрасневшие глаза всё больше туманятся с каждой минутой, а ближе к концу приёма она и вовсе украдкой опирается о стену, оставляя на гипсово-белой губе долгий укус. Когда парень уже готовится настаивать на перерыве в осмотре, чтобы он мог сейчас же подбросить незнакомку до ближайшего целителя, доктор наконец распрямляется, готовый огласить результат:       — Сильное физическое истощение, обезвоживание, несколько ушибов, морда и шея натёрты ремнями. Собаке надлежит некоторое время провести в клинике под наблюдением. С учётом породы, на достаточное восстановление, чтобы отправиться домой, уйдёт около двух дней. Вы сможете навещать питомца в любое время, пока мы открыты.       — Понятно. Благодарю. — голос заклинательницы звучит так, словно кто-то до минимума убавил громкость и сейчас окончательно выключит звук.       Отлепившись от стены, она в последний раз ласково проводит нетвёрдой рукой по тёплой шёрстке, получая секундное касание влажного язычка в ответ, и с прямой, как будто в позвоночник вставили железный штырь, спиной покидает кабинет.       Стоит администратору называть цену, Лань прикладывает к терминалу свою карту. Глянув в это время на спутницу, он замечает, как покинула её взгляд разрезавшая на миг подёрнувшую его пелену паника. Заметив, с какой силой тонкие пальцы схватились за край стойки, Сичэнь поспешно прощается и, отойдя на пару шагов, тихо говорит:       — Ты сильно выложилась, может…       Его вопрос обрывается, когда девчонка, качнувшись, начинает заваливаться назад. Хуань подхватывает её на руки, следя, чтобы не задеть до срывающихся вниз капель пропитавшую кровью импровизированный бинт рану, и прямо на крыльце прыгает на меч, попутно располагая безжизненно повисшую голову на своём плече.

***

      Решив не терять времени на объяснения и выслушивание выговоров за ненадлежащий вид, заклинатель проносится высоко над стенами Облачных Глубин и влетает прямо в окно лазарета, тут же мягко опуская свою лёгкую ношу на койку и отдавая приказ срочно осмотреть, пока целитель не опомнился. Всё то время, что длится проверка состояния незнакомки и обработка её ранения, Сичэнь не может оторвать взгляд от почти чёрных теней под глазами, неровных покрасневших дорожек на немного впалых щеках, влажных растрёпанных волос, забрызганных по колено джинсов, одна штанина которых не то по дизайну, не то из-за падения или в драке разорвана до середины голени, и всё не перестаёт задаваться вопросом: «Что же такое с ней произошло, что она оказалась практически без духовной энергии, близкая к лихорадке на окраине города Цайи?»       — Глава Клана, — вырывает его из размышлений монотонный голос целителя — рана сама по себе не опасна, однако без своевременного ухода она воспалилась. Более того, состояние пациентки усугубляется сильным истощением духовной энергии, усталостью, а также общей слабостью и обезвоживанием — я думаю, она ничего не ела и не пила больше суток.       Цзеу-Цзюнь собирается спросить, сколько девчонка будет восстанавливаться, как вдруг совсем рядом раздаются шаги, которые для его слуха с детства подобны раскатам грома. Парень успевает только до боли вывернуть назад плечи, когда из-за поворота показывается Лань Цижэнь. Учитель шокировано оглядывает племянника, затем, медленно, словно змея перед броском, шагнув ближе, едва не до дыры сжимает в пальцах ворот потёртой джинсовки и угрожающе произносит:       — Лань Сичэнь, что на тебе надето?       — Это маскировка, дядя: я выслеживал правонарушителя, использовавшего духовный пистолет, а в преступных кварталах города Цайи одежды клана Гусу Лань привлекли бы слишком много внимания. — руки по швам, взгляд в сторону-вниз, голос почтительно-ровный.       — Приведи себя в надлежащий вид, немедленно. — велит Цижэнь, а Хуань беззвучно выдыхает: наказания ему не назначили.       В этот момент со стороны узкой больничной кровати раздаётся чуть слышный стон, привлекающий внимание старшего Ланя.       — Ох, Цзян Ваньинь нашлась…       Цзян Ваньинь... Так вот оно что! Покрытые голубоватыми узорами вен веки, дрогнув, полуоткрываются. Учитель Лань, кажется, хочет что-то ещё сказать, но Сичэнь его опережает:       — Я встретился с этой девушкой во время своей миссии. Могу я спросить, как она пропала?       Лань Цижэнь хмурится:       — Самовольно оставила Облачные Глубины прошлой ночью.       И прежде чем он успевает пуститься в пространные разглагольствования о пороках современной молодёжи, Цзеу-Цзюнь, сложив руки в традиционном жесте, изображает поклон и, не распрямляясь, быстро произносит:       — Прошу о смягчении наказания для Цзян Ваньинь за её проступок, принимая во внимание, что я, возможно, обязан ей жизнью и успехом сегодняшнего задержания.       Лицо дяди остаётся спокойным, но, подняв заслонённые пушистыми ресницами глаза, Хуань замечает его упавший на мгновение взгляд и судорожно дёрнувшийся кадык.       — Расскажи. — велит задушенный голос.       И Сичэнь, следя за тем, чтобы не удариться в красочный рассказ, пересказывает произошедшее. Он подробно описывает сражение и, в особенности, роль Ваньинь в нём, а вот насчёт спасённого щенка говорит, будто они после посещения ветеринарной клиники отправили его в приют. За это время заклинательница успевает сфокусировать взгляд на них и, видимо, немного прийти в себя, потому что, когда учитель оборачивается к ней, предпринимает попытку подняться.       — Лежи. — останавливает её Цижэнь — Ты должна будешь переписать и выучить все нарушенные тобой правила, когда будешь достаточно хорошо себя чувствовать.       Девчонка пытается кивнуть и что-то сказать в ответ, только с губ её слетает лишь слабый лепет.       — Я прослежу. — произносит Хуань.       Его дядя выглядит несколько удивлённым, однако, к радости парня, возражений не высказывает. Когда Учитель Лань, заметив, что до начала его урока осталось чуть больше пяти минут, покидает лазарет, с койки доносится хриплый шёпот:       — Цзеу-Цзюнь…       — Да? — он присаживается на край постели.       — Меня, — Ваньинь заходится в приступе сиплого кашля и дальше шепчет одними губами — можно навещать?       Сичэнь протягивает девчонке стакан воды — та благодарит слабым кивком.       — Конечно можно. — отвечает он, но, заметив, как собеседница сникла, интересуется — Или ты бы этого не хотела?       Ваньинь отпивает немного мелкими глотками, болезненно морщась, и на грани слышимости выговаривает:       — Да, я поссорилась с сестрой и матерью и… И боюсь сгоряча им чего-нибудь наговорить.       — Хорошо, — Лань забирает из подрагивающей руки наполовину опустевший стакан, чтобы поставить на тумбу — я велю никого к тебе не пускать до конца родительского дня.       От благодарной улыбки растрескавшиеся губы надламываются до пускающейся вниз по подбородку струйки крови. Осторожно стирая её, Хуань мягко улыбается в ответ, глядя, как вновь опускаются потяжелевшие веки неожиданной знакомой.

***

      Стоит Сичэню сделать шаг за порог лазарета, как его запястье мигом обвивают тёплые пальцы, утягивая парня за угол, а в следующую секунду он уже оказывается в крепком кольце нежных рук.       — А-Яо. — ласково шепчет Хуань, утыкаясь в мягкие ухоженные пряди.       — Ты долго. — глухо произносит юноша куда-то в грудь Цзеу-Цзюня — Я волновался.       Лань невесомо целует его в макушку.       — Со мной всё хорошо, Солнышко. Пойдём, я тебе всё расскажу. — он переплетает их пальцы и утягивает любимого за собой.       — Нас никто не увидит? — настороженно озирается Мэн Яо, окольными путями пробираясь к Ханьши следом за своим парнем.       — Не переживай: адепты сейчас на занятиях, а старейшины об этих тропах не знают. — Хуань чуть крепче сжимает изящную ладонь, чувствуя ответное поглаживание по запястью.