Туман: Слепые блуждания

      На второй день валяний в лазарете Ваньинь чувствует себя вполне сносно, и ей даже удаётся это доказать, чтобы получить разрешение вечером выйти оттуда на пару часов: чем быстрее она покончит со своим наказанием, тем быстрее её дырявая голова сможет снова напрочь забыть все эти гулевы правила. Только бы никто не увидел, как она, пошатываясь, тащится по стенке.       И, разумеется, стоит об этом подумать, как девушка сразу же сталкивается с ходячим очарованием сверху-чёлка-снизу-веер-разгляди-ка-так-глаза.       — Ой, Ваньинь, а мы все тебя потеряли! — елейно лепечет оно в такт мельтешению расписного веера, отчего её затопляет раздражение.       — Не Хуайсан, отстань: я сейчас настолько уставшая, насколько тупым ты пытаешься казаться. — тихо шипит Ваньинь и лишь спустя несколько секунд понимает, какую чепуху сморозила, причём, что самое гадкое, правдивую — это, как видно, её суперспособность — смертельно уставать даже после без малого двух дней безделья.       С гемоглобиновым привкусом на языке игнорируя нарастающую головную боль, заклинательница на максимально допустимой скорости выскальзывает из коридора: во-первых, стоит как можно быстрее сбежать от этой завеерной лисицы, во-вторых, не следует заставлять Цзеу-Цзюня ждать.       При воспоминании о Первом Нефрите уже в который раз приходится кусать губы, яростно давя идиотскую улыбку.

***

позавчера

      Ваньинь плохо помнит первые часы в лазарете: всё кругом было как в тумане, только какие-то белёсые тени временами мелькали на фоне. Память проясняется с того момента как одна из них вместо того чтобы растаять, подобно прочим, начинает плавно приближаться, с каждым шагом обретая всё более ясные черты, постепенно складывающиеся в Главу Клана Лань.       Под веками начинает жечь, и Ваньинь в очередной раз хочется скривиться от собственной слабости: даже глаза удрежать открытыми уже непосильная задача. Она упирается локтями в жёсткий продавленный матрас, заранее зная, что провалит попытку нормально поприветствовать старшего по положению.       — Не вставай, тебе сейчас нужно беречь силы. — да уж, жалкое вышло зрелище, лучше и впрямь прекратить свои бессмысленные дёрганья.       Цзеу-Цзюнь опускается на край койки, и Ваньинь невесомым бризом окутывает ощущение его прохладно-тёплой ауры.       — Цзян Ваньинь, как ты себя чувствуешь? Боли нет?       — Я в порядке, благодарю. — на языке появляется металлический привкус, когда Ваньинь разжимает стискивавшие внутреннюю сторону щеки зубы, чтобы ответить.       Бензопила внутри черепа тут же принимается работать в несколько раз интенсивнее, поэтому Ваньинь быстро впивается ногтями в ладонь — вспышка боли от открывшегося рваного пореза немного отвлекает, позволяя удерживать нить разговора.       — Рад это слышать. — Нефрит обводит Ваньинь задумчивым взглядом, в котором она различает нотки сомнения — Я собираюсь навестить спасённого нами щенка — ты ведь Феей его назвала?       — Да.       — Так вот, я подумал, может позвоню тебе по видео? — он выуживает из кармана смартфон Ваньинь.       — Ух ты, здорово! — вырывается у неё раньше, чем успевает включиться мозг — То есть, прошу прощения за неподобающее обращение, и вам не стоило из-за меня так подставлять себя, это…       Цзеу-Цзюнь мягким жестом выставляет перед собой ладонь.       — Ваньинь, тебе нет нужды говорить официально: мы же не на приёме. И твой телефон я стащил по собственной инициативе, так что не переживай на этот счёт. — и снова этот тёплый взгляд и светлая улыбка.       Ваньинь поспешно отводит глаза, чтобы не начать пялиться как дура. И отчётливо чувствует, как дрогнули уголки губ.       — Я поняла. — Ваньинь замолкает на секунду, а после решается спросить — Цзеу-Цзюнь, а что будет с Феей, когда её выпишут?       В медовых глазах напротив вдруг вспыхивает озорной огонёк.       — На первое время спрячем её — я в этом профи. — улыбка Главы Лань становится загадочной — Потом найду хорошего хозяина.       Первый Нефрит на миг замолкает, кажется, раздумывая о чём-то, а затем обращает взгляд прямо на Ваньинь:       — Кстати, ты явно поладила с Феей, любишь собак?       — Обожаю. — идиотская кровь приливает к щекам.       — Тогда, может, хочешь сама стать хозяйкой?       Ваньинь оставляет на своей губе резкий укус. Не ныть!       — Я бы с радостью, но Вэй Усянь собак боится.       — О, вот как… — Нефрит выглядит слегка растерянным, но в следующее мгновение уже заговорщически подмигивает со словами — Но знаешь, у меня появилась идея, кому ещё предложить позаботиться о Фее и, уверен, он ничего не будет иметь против, если мы с тобой будем навещать её.       Цзеу-Цзюнь протягивает Ваньинь её смартфон, который она сразу же переводит на вибрацию.       — Помнишь свой номер?       — Да. — Ваньинь диктует цифры, и, едва она заканчивает, на экране высвечивается стоящий на голове счастливый смайлик.       — Проверка связи.       Глава Ордена бросает взгляд на часы — двадцать пять минут третьего.       — Так, мне пора: надеюсь вернуться до подъёма. Если успею, зайду за телефоном. Постараюсь следующей ночью тоже вырваться и позвонить тебе. — он задумывается на пару секунд — О, и ещё: если кого-нибудь заметишь, прячь телефон прямо в подушку, и поглубже. При этом постарайся не делать резких движений, иначе заметят.       — Поняла.       — Отлично. Значит, до связи. — он встаёт на меч и вылетает прямо в окно, тотчас взмывая в непроглядное индиговое небо.       Попялившись как последняя тупица вслед его растворившемуся во мраке силуэту, Ваньинь, уже горя от стыда, со скоростью молнии вбивает новый контакт под именем «Светоч». Она снова теряет счёт времени, без конца озираясь и прислушиваясь; не моргает, пока глаза не начнёт жечь: «Не спать!». Гаджет на всякий пожарный уже засунут в подушку, только руки от него Ваньинь не отнимает: слишком страшно пропустить вызов.       От вибрации под ладонью Ваньинь вздрагивает всем телом и, ещё раз осмотревшись, заползает под одеяло с головой, отвечая на звонок. Когда она, прекратив наконец шипеть от боли в потревоженном ранении, разворачивает к себе экран, камера выхватывает кусок залитой тусклым светом комнаты, который скоро заслоняет любопытный чёрный носик, потянувшийся к неизвестному устройству.       — Здравствуй, Феечка. Тебе получше? — по губам начинает расползаться придурошная улыбка, которую Ваньинь в итоге решает не удерживать: перед Первым Нефритом дальше позориться всё равно некуда, а собаке так будет даже приятнее.       К носу добавляются ушки торчком, которыми щенок медленно поводит на звук знакомого голоса, и поблёскивающие, уже гораздо более живые глаза-бусины. Ваньинь включает фонарик, чтобы Фее было легче разглядеть её лицо.       — Тяф. — над мордочкой мелькает туда-сюда кончик хвоста.       — Такая лапочка. — в кадре появляется светящийся от нежности Лань Сичэнь.

***

сегодня

      Так, надо срочно отвлечься от воспоминаний, пока дурные мысли в голову не полезли. За дорогой последить, например. Ваньинь резко меняет направление, нырнув за угол, когда впереди начинают маячить две обнятые косами шишки. Да, она, по-хорошему, должна сегодня переписать ещё и правило про ложь, но уже знает, что никогда не признается в этом Цзеу-Цзюню. Ладно хоть тогда, в лазарете, мозгов хватило не выдать: «…и больше не хочу их видеть», иначе Нефрит сразу бы понял, какая у Ваньинь гнилая душонка.       И вот опять она ушла в самокопание настолько, что чуть не проморгала появление на пути Вэй Усяня. Ладно хоть тот её не заметил, увлечённый приставаниями к Ханьгуан-Цзюню, и Ваньинь смогла без потерь нырнуть между двумя близко стоящими зданиями. Тут уже совсем рядом.       — Глава Клана Лань. — Ваньинь кланяется, сложив руки в традиционном жесте.       — Цзян Ваньинь. — Первый Нефрит приветствует её лёгкой улыбкой — Пойдём со мной.       Они уходят в самую глубь библиотеки, оставляя читальный зал далеко позади.       — Садись. — Цзеу-Цзюнь опускается на подушку перед низким столиком, указывая Ваньинь на место напротив — Это, можно сказать, мой укромный уголок подальше от посторонних глаз.       Он раскладывает на столе чистые листы бумаги, две ручки и сборник правил, а Ваньинь едва сдерживается, чтобы не заглянуть прямо в солнечные глаза: она твёрдо уверена, что заметила в их глубине озорные искорки. Эх, ну вот опять оно вылезло. И нашёптывает мыслям, что вместо наказания будет занятие поинтереснее. Да с какой стати?! Можно подумать, Главе Ордена делать нечего, кроме как развлекаться в компании провинившейся адептки, которая ему вообще никто. Да ещё и имела наглость несколько дней назад обратиться к нему с идиотской просьбой никого к ней впускать, после того как он буквально выгородил её, причём солгав: ну ведь бред же, что Ваньинь хоть как-то повлияла на исход той битвы на пустыре.       — Итак, Ваньинь, — возвращает её в реальность мелодичный голос — в качестве наказания за самовольный отгул в город Цайи ты должна будешь вспомнить настольную игру, для которой нужны только ручки с бумагой и поиграть в неё со мной.       Ч-чего? Ваньинь поднимает глаза на Цзеу-Цзюня, даже знать не желая, насколько тупо она сейчас выглядит. Нефрит подмигивает ей с лукавой улыбкой:       — Знаешь, я смертельно устал. И от правил, большинство из которых давно превратилось в изжившие себя традиции, в том числе.       В голову совершенно некстати приходит: «Как иронично: Глава прячется от правил собственного ордена». По печальной усмешке, на миг искривившей губы Лань Сичэня, Ваньинь понимает, что брякнула эту дичь вслух.       — Верно: реальная власть давно в руках старейшин и регента. Однако я всё же надеюсь придумать что-нибудь и хотя бы ослабить их диктат, когда стану полноправным Главой.       И Ваньинь не имеет ни малейшего понятия, как так получилось, что мгновение спустя её пальцы оказались лежащими поверх ладони Нефрита и чуть-чуть сжали её, прежде чем их хозяйка опомнилась. Воцарившееся молчание отчего-то совсем не кажется неловким или неправильным.       — Итак, ты вспомнила игру? — нарушает тишину Цзеу-Цзюнь.       — Эм, пожалуй, есть одна идея: я не помню название, но там надо написать короткий текст, пропустив слова в нескольких местах, а потом закрыть его трафаретом, через который будут видны только пропуски, чтобы второй игрок вписал в них рандомные слова, зная только, какая это часть речи. А потом надо прочитать получившееся про себя и сделать рисунок, по которому другой игрок должен будет воспроизвести историю. — откуда это вообще взялось в голове? И почему Ваньинь так уверена, что творить этот бред очень весело?       — Любопытно. — улыбка Лань Сичэня становится шире — Кто первым будет писать?       — Я могу.       Время уже в который раз за последние дни теряется где-то на периферии. Играть на удивление легко: даже несусветная чушь, которая, как правило, получается в результате, кажется забавной, а не позорной. В какой-то момент с губ Ваньинь слетает тихий смех, который неожиданно подхватывает Первый Нефрит. Сейчас уже не имеет значения ничего, что за пределами их маленького мира.