Туман: Слепые блуждания

      Какой-то человек в коридоре смотрит на неё как на ненормальную, когда она толкает дверь и, кажется, пытается крикнуть, что это мужской, но ей всё равно. Она не слышит всхлипов, но словно чувствует их нутром. Внутри пусто, все, кроме одной, лампы снова перегорели — на таком фоне спрятавший лицо в коленях похожий на эльфа силуэт под мутным окошком выглядит гармонично, словно на его присутствие рассчитывали. Неслышно приблизившись, она опускается рядом — юноша поднимает голову. Смотрит из-за паутин алых прожилок обнажёнными глазами, всегда такими выразительными после слёз, и молчит. Она не торопит. Кристальные росинки на пушистых ресницах чуть поблёскивают в голубоватом свете. Болезненно жаркое дыхание беззвучными трепещущими потоками срывается с растрескавшихся губ. Их пальцы сплетаются — его руки совсем ледяные, точно у мертвеца.       — А-Чэн, я боюсь сломаться. — подсохшие дорожки на впалых щеках вновь наливаются влагой, но почти отдающийся эхом в окружающей пустоте тихий голос ровен — Если это любовь к детям, то я не хочу, чтобы у меня они были.       Бездонный взгляд туманит проступающее из его глубин отчаяние.       — Мне этого, конечно, не позволят. — хлёсткая усмешка разрывает иссохшуюся кожу на губах, выпуская резко контрастирующую с их голубоватой белизной каплю крови, — Но хоть любить их я не хочу.       Порывистое движение обвившейся вокруг талии руки — и девушка оказывается сидящей на его коленях. Раскалённый лоб вжимается в её макушку. Она зарывается пальцами в густой шёлк растрепавшихся прядей, мерно поглаживает его спину, льня виском к выступающей ключице, устраивается головой на широком плече, которое постепенно перестаёт рвано вздрагивать. Она даёт ему услышать своё дыхание, и он перенимает его ритм. Узкая ладонь мягким движением стирает остановившиеся слёзы, чувствуя, как ласковым котом отирается об неё юноша. Время проваливается в небытие.       Их маленький мир разрушает щелчок дверной ручки. Юноша мгновенно подскакивает и заслоняет девушку собой, одновременно прикрывая лицо волосами. Почти полностью скрытая за вернувшей стать фигурой, она может рассмотреть только щеголеватый пиджак кричаще-золотого цвета. Издав склизский хмык, пришедший наконец уходит в кабинку, и двое стрелой вылетают в коридор.

***

      Открыв глаза, Инь не сразу понимает, где она. На диво реалистичный сон не отпускает: кажущееся знакомым место, живые, пробирающие до самых недр души чувства, такой родной образ… Это так гармонично вплетается в череду странностей. Заклинательница вновь прокручивает в голове звено за звеном, и постепенно разрозненные, казалось бы, события начинают складываться в единую картину, заставляющую глаза распахнуться от шока. В памяти вдруг всплывают последние слова Черно-Бурого Лиса, и девушка, судорожно схватив телефон, вбивает запрос. Пролистав пару страниц с результатами, она немного видоизменяет его и дрогнувшими пальцами нажимает поиск. Повторяет всё ещё раз. И ещё. Потом с дико колотящимся сердцем забивает в поисковик ту игру, за которой они с Хуанем веселились в библиотеке. А спустя несколько попыток и с десяток открытых, но брошенных после беглого просмотра результатов, бросает гаджет на постель, даже не выключив, и выскакивает из комнаты, осматриваясь в поисках Нефрита.       Тот обнаруживается, стоит ей вбежать в гостиную — сидит на диване, ещё не переодевшийся с ночи, с распущенными волосами, и хмуро вчитывается во что-то в своём смартфоне, неестественно бледный, со сжатыми в тонкую нить губами. Быстрое движение в дверях, как видно, привлекает внимание парня: он поднимает голову. Взглянув друг другу в лицо, оба набирают воздух для одного и того же вопроса и осознают это за миг до того как он срывается с губ.       — Давай ты расскажешь первым. — разрывает молчание Ваньинь.       Быстрым шагом приблизившись к дивану, она запрыгивает туда с ногами и разворачивается лицом к Хуаню. Лань заглядывает ей в глаза:       — Помнишь, ты назвала Ванцзы Аделью? — в певучем голосе на мгновение проскальзывает дрожь.       Ваньинь кивает, уже догадываясь, в чём дело.       — Глава Цзян пишет, что он… — судорожно сглотнув, Нефрит протягивает ей телефон — Вот, посмотри сама.       Девушка пробегает глазами длинное сообщение. Да уж, такую дичь даже полные идиоты не творят, если они психически здоровы.       — Симптомы совпадают с теми, что были у Цинхен-Цзюня на ранних этапах. — сделавшийся почти бесцветным голос под конец фразы падает, словно кто-то выключил звук.       А в следующий момент Ваньинь уже переплетает ладонь Хуаня со своей и крепко, но без давления, сжимает его необычно холодные пальцы.       — Мы найдём способ его вылечить. — ей плевать на этого психа, но ради Сичэня она будет возиться с ним сколько потребуется — Синдром Адели не вчера открыт — изучим похожие случаи, узнаем о химиотерапии…       От этого губы напротив трогает призрачная, но искренняя улыбка. Свободной рукой Хуань мягко гладит девушку по щеке:       — Ваньинь, теперь ты.       Она с сомнением смотрит на парня — время ли сейчас? Но бездонный взгляд напротив прям и внимателен. Что ж, если ты уверен, Хуань… Тем более, это и вправду крайне важно. Ваньинь мрачно усмехается:       — Похоже, у меня нет части воспоминаний, причём очень большой. А судя по тому, что мне всегда казалось, будто я помню себя отчётливо, моя память ещё и «подправлена».