Воля чувствовать

Наташа со сдавленным стоном поднимает голову из сугроба, очнувшись от сна?.. видений?.. Не знает. Но не это важно сейчас.. Солдат.. Джеймс.. любимый.. Она забыла.. потеряла его.. а сейчас вновь нашла. Только вот он тоже нашёл. И нашёл для того чтобы убить. И даже истекающий кровью, всё ещё способен на это. Но теперь она хочет сохранить ему жизнь, и есть одна возможность.. Отчаянно ругаясь, то ли для того чтобы подстегнуть себя, то ли для того чтобы удержать невольные слёзы, стоящие комом в горле, Романофф тяжело поднимается на ноги, медленно распрямляясь. Метель чуть утихла, а Солдат.. Джеймс.. по-прежнему идёт по её следу, судя по приближающимся похрустывающим на снегу следам. Но теперь.. она хочет сохранить ему жизнь. Заставить вспомнить и его.. Благо, ее укрытие должно быть уже близко. Чуть дрожащей рукой вновь вытаскивая компас, Романофф, щурясь, всматривается в него. Все правильно, она не сбилась. Закрываясь капюшоном от пронизывающего ветра, бредёт по лесу. Бок больше не болит. Его лишь сковало оцепенение и онемение, что напрягает даже больше, чем боль. Шаги позади не утихают ни на миг, лишь то отдаляясь, то приближаясь вновь. Теперь невозможно ненавидеть их, невозможно убежать и не возвращаться к ним. Столько лет она не помнила.. столько лет потеряла, проживая свою жизнь, сбежав.. А он всё это время оставался там. Не жил, существовал пустым оружием с лёгкими проблесками настоящего себя.. Его заставили забыть, растоптали её Джеймса, выкорчевали, снова оставив в нём лишь бездушного Солдата. С тихим стоном выдохнув, Наташа идёт, не замечая танца снежинок, тяжело пробираясь сквозь сугробы. Впереди маячит темное пятно. Укрытие. Маленький, заброшенный охотничий домик, в котором она, присмотрев его раньше, оставила запас еды, теплой одежды, дров, аптечку. Всё то, что не даст ей погибнуть здесь. Если никто не приложит руки, конечно. Покосившуюся дверь замело снегом. Раскопав нанесенный сугроб, Романофф удаётся распахнуть ее только с пятой попытки. Внутри темно, холодно, но хоть бы нет ветра. Она уже не думает почти ни о чем. К чёрту погоню, к чёрту метель, к чёрту возможность быть обнаруженной. Он всё равно придет.. а Наташе хочется его увидеть. В близи, рассмотреть, посмотреть в глаза, такие же они серо-стальные и одновременно небесно-голубые, как она теперь помнит.. И если потом он убьёт ее, это того стоило. Не сразу (замёрзшие руки не слушаются) но всё же ей удаётся справиться с капризной керосиновой лампой. Стянув куртку и, сдерживая то и дело накатывающую дрожь от холода, неуклюже заново перемотать рану негнущимися пальцами. Нашарить спички в промасленной бумаге на полке. Метель видимо утихла, потому что в окошко ярко светит луна. Этого света вместе с тусклой лампой вполне хватает. Девушка подходит к небольшой печке, из стоящего рядом дровяного ящика берёт дрова и спиртово-опилочный кирпичик растопки. Она складывает всё в печку, чиркнув, подносит ярко вспыхнувшую спичку к растопке, глядя как огонь занимается, разгораясь всё ярче.. И внезапно его отблеск ловит металл позади.