Открытки к Рождеству. Читай, когда...

— Эх, мёду маловато, да? — Нет. Очень очень вкусно, Мью. Спасибо.       Вообще-то, ты бы уже должен был пролетать над облаками, но вот всё пошло не так, как было запланировано. Ты вновь сидишь за кухонным столом, взгляд твой бегает по зазубринам на его поверхности, а сегодняшний бранч отличается от всех предыдущих тем, что перед тобой стоит целое блюдо свежеиспечённых имбирных пряников-печенюшек. А ещё в нос отдает приятным паром от крепкого чая с шиповником. — А что тогда? Всего одну звёздочку съели? Берите пряничного человечка или ёлочку, а? — Ммм… Спасибо. Но я сыт. — Вам мама в детстве не пекла такие? — Нет, — честно отвечаешь, не отводя взгляда. — Хм… Какое же Рождество без имбирных пряников?       И ты бы улыбнулся. Но не получается. — По-вашему, это самое главное? — Ну, не самое главное, — Мью лодочкой подставляет к лицу ладони, — ещё же есть ёлка, леденцы-тросточки, хлопушки и рождественский пудинг! — Это всё? — Нет, — лучисто улыбаются в ответ, раскидывая руки по сторонам, — и все ваши близкие и родные рядом с вами, за одним большим праздничным столом. И дух Рождества — дух веры, надежды, мира, радости и любви!       На мгновение ты теряешься. Сердце колет тупым концом иглы. — В моей семье не празднуют Рождество. Для нас это обычный зимний день.       На Мью жалко смотреть. Это точно не тридцатилетний серьезный мужчина. Это какой-то обиженный малыш, у которого только что отняли любимую игрушку или которому только что разбили детскую мечту. — Как это… не празднуют Рождество? Да вы что! Знаете, в этом году моя семья будет далеко от меня, но я все равно отпраздную с ними. Благо, современные технологии позволяют. — Все люди разные, Мью. Мои родители давно живут в Испании. Но даже если бы были со мной, это ничего бы не изменило. И будет лучше, если мы закончим этот разговор. — В Испании? Хм… Там тепло. А вас, значит, тянет на север? — Мью, — хмуришься, вертя между ладоней пустую чашку, — я правда был бы признателен вам, если бы мы закончили этот разговор. Мне и так неудобно перед вами, что я нарушаю договор ренты. — Бросьте, ну что за церемония, а? Давайте-ка лучше съездим на рождественский базар? Купим ёлку, гирлянды, украсим дом? И настроение ваше сразу поднимется! — С моим настроением всё в порядке. — Оно и видно. — Простите, конечно, — встаёшь из-за стола, — но вам не кажется, что вы позволяете себе… излишнюю фамильярность? Мой дом, безусловно, в вашем распоряжении на эти две недели. Но на меня, пожалуйста, не обращайте внимания. Максимум три дня — и я освобожу вас от своего присутствия.       Мм… Ясно. Серьезность — не его конёк. — Слушайте, мне на мгновение показалось, что я на ковре у директора своей школы, — прыснув со смеху, отвечает Мью. — Я честно-честно не хочу навязываться, но я же не местный. Если нетрудно — давайте вместе съездим до рождественского базара? Всего один раз? Ну пожалуйста!       Пожимаешь плечами, равнодушно отвечая: — Ехать не потребуется. Пешком дойдём. — Ух ты! Вот здорово! Можно будет вдоволь надышаться свежим декабрьским воздухом!       И если бы даже оставались хоть малейшие сомнения в роде деятельности этого Мью, то путь до рождественской ярмарки стёр бы их в порошок. Не проходит и минуты, чтобы он не восхитился всем тем привычным и обыденным, что встречается на твоём пути. — Галф, вы только посмотрите на эту еловую ветку! Да это же сам декабрь протягивает нам рукавичку и приглашает пойти за собой! — У вас очень богатая фантазия, Мью… Вы и сейчас что-то пишете? — спрашиваешь так, про между прочим. — Вообще, признаюсь, я приехал сюда за вдохновением. И по-моему, у меня появился сюжет для новой Рождественской истории. — Вот как? Поздравляю… Нравится писать книжки для ребятишек? — Нравится, — довольно улыбается Мью, а глаза его так прищурены — ни дать ни взять, кот, свернувшийся уютным клубочком возле камина, — дети — это самая отзывчивая и самая благодарная читательская публика. Хотя… — Что? — Многие детские сказки было бы полезно прочитать взрослым. — Ясно. — Нет, это правда, не верите? — Верю. — Последняя моя сказка, «Про Чашку пустую и Чашку разбитую», могла бы заставить задуматься взрослых. А детям… детям, скорее всего, было просто весело читать её. Или немножко грустно. Но больше — весело. — Мм… И о чём же должны задуматься взрослые, если прочитают её? — Хотите спойлер? — раздается смех, который словно бы оживляет тишину зимнего дня. — Ну, вряд ли я когда-либо доберусь до вашей книги. Не обижайтесь. — Что вы, никаких обид. Понимаете, когда чашка пустая, это лучше, чем когда она разбитая. Пустая готова к встрече с ароматами жасмина, терпким бергамотом или молочным улунгом. А чашка со сколами быть может и была когда-то красивой и радовала глаз, но сейчас совершенно одинока и чувствует себя никому не нужной.       Ты уже жалеешь, что начал эти расспросы. — Простите… Я вас чем-то задел? — Нет, — качаешь тяжёлой от мыслей головой, — всё в порядке. Идёмте.       Метров за сто до базара ты замечаешь ипровизированную катульку, устроенную неподалеку проживающей детворой. — Айда, тоже прокатимся, Галф! — Мью треплет тебя по плечу и тянет на рукав, — ну давайте, это весело! — Боже, Мью! — впервые позволяешь себе повысить голос. — Вам сколько лет? — Тридцать, — парень непонимающе хлопает глазами, — а что? — Вам не кажется, что и вы и я… слишком взрослые для таких забав? — Серьезно? По-вашему, умение радоваться жизни зависит от возраста?       Не знаешь, что и сказать ему. Стоит и по-прежнему хлопает своими солнечными глазами, а щёки вот-вот треснут от сдерживаемой улыбки. — Делайте, что хотите, — машешь рукой, разворачиваясь и направляясь прочь, — я вас у входа подожду.       И, судя по звукам за твой спиной, этот взрослый ребёнок всё же прокатился по узкой ледяной тропинке, успев грохнуться под всеобщий детский смех и свой собственный.       Вечером, после того, как ты нехотя помог ему нарядить ёлку и украсить дом, — этот Мью даже омелу умудрился развесить, — ты тайком наведываешься в его комнату, где, под очередной зажигательный кавер на White Christmas, — подозреваешь, что лейка от душа служит Мью микрофоном, — замечаешь на кровати открытый ноутбук.       Конечно, читать чужие записи — более, чем просто нехорошо. Но ты не удерживаешься:       «Старый барсук Гуп — настоящий ворчун. Он не любит Рождество и больше всего ворчит, когда видит детей…»       Это что ещё такое?..