Острые крылья

      Странно оставлять Лихолесье позади… Когда я последний раз покидал это место? Давно…       Шепчет подсознание, и король, не сменяя холодной маски, поворачивает лося, устремляясь вперёд; там его ждет великие чертоги Эстафера.       Лесной народ тоже взволнован. В армии только и слухов об этом чудесном месте. Бывалые, бывавшие в тех чертогах воины описывают его красоту, а молодые трепещут увидеть предстоящее им великолепие.       — Скоро ли? — спрашивает Леголас, когда лось равняется с белым жеребцом. Он тоже впервые побывает в Нифльхейм.       — Три-четыре дня пути, но нам и этого много, — говорит выточенным годами, ровным голосом Трандуил.       — Мы на лошадях, а гномы…       — А гномов подстегивает бегущая за ними орда орков, — не дал договорить сыну владыка леса. — А ещё ты забываешь, что нас многократно больше, — добавил король.       — Ты собираешься объединиться с гарпиями, чтобы одолеть гномов? — спрашивает Леголас через мгновение.       — Торина одолеть нетрудно. Ты, если заметил, нас больше двенадцати.       — Но они смогли сбежать, — заметил сын с полу усмешкой.       Трандуил лишь слегка поджимает губы.       — Не вижу причин столь сильной неприязни к королю, решившему вернуть своё королевство, — продолжает сын.       — Сокровищнице Трора есть, что нам предложить, — холодно отзывается Трандуил, всматривался в приближающуюся гору, ширина которой окутана пеленой облаков и видя разведчика приближающегося к ним.       — Мой король, — припадает к колену эльф.       Сделал ленивый жест, и гонец встал.       — Отряд разведчиков не нашел орков. Кажется, войска Эстафера вовремя уманили тьму на запад.       — А гномы?        — Они движутся в сторону подножья горы. И я видел орлов…       — Несомненно, — поморщился Трандуил хлопая лося по бокам, чтобы тот ускорил свой величественный шаг. — Тут не обошлось без Митрандира! — говорит скорее сам себе король.       Надо бы застать гномов в Нифльхейме, но впереди ещё ветвистый подъём в гору… некая усмешка крылатых жителей.       День сменяется ночью, и жители Лихолесья наконец доходят до заветной узкой тропы, тут едва поместится разом троя, поэтому путь наверх будет непростительно долгий. В такие минуты жалеешь, что у тебя нет крыльев. Лошади противятся идти по горе, да и чем больше поднимающихся, тем труднее даётся извилистый путь, это король помнил ещё с прошлого подъёма в Нифльхейм, так что кавалерию приходится оставить внизу, вместе с почти всей пехотой. Взяв лишь небольшой королевский гарнизон.       На второй день ужасно длинного и сложного пути эльфы всё чаще начинали оглядываться и прислушиваться; нет сомнений — за ними следят. Трандуил знал это ещё при первом часу непростого подъёма по извилистой тропе, ястребы — любимые сыщики небесных жителей. Но теперь, кажется, и охрана начала за ними подглядывать.       — Не нравиться мне это место, — негромко говорит Леголас, хмурясь и вглядываясь куда-то вверх.       — Жителям лесов, полей, степей, лугов и рощ не понять детей поднебесной, как и им не понять нас, — размеренно говорит король, и он к пешим переходам не привык. — Зато награда за столь усиленное старание будет неизбежна.       — Неужто Нифльхейм того стоит? — не верит сын.       — Стоит, — кивает Трандуил. — Я был во всех пяти цитаделях гарпий, но не одна, даже северная — Игдразил, не сравниться с Нифльхеймом. Не масштабом, не величием.       — Полагаю, тут отлично держать осаду. Помнится, я ни разу не слышал и не читал, что хоть кто-то, кроме враждующих между собой семей гарпий, мог захватить их же замки.       — Да, у жителей этой горы преимущество перед всеми, у кого нет крыльев, — кивнув, подтвердил Трандуил, оглядываясь на шум где-то сверху и на миг видя чью-то ступню, но так же быстро, как появилась, она исчезла. Король хмыкнул. Скоро к ним должны прислать посла. Пора бы. — Сюда могут попасть лишь орлы, но и те служат гарпиям, — добавил владыка Лихолесья, вновь глядя на сына.       — На орлах было бы быстрее, — в голосе эльфа слышаться небольшой упрёк.       Трандуил ели заметно улыбается прозрачной улыбкой. «Порой я забываю, как мой сын ещё молод, хотя он уже взрослый по меркам нашего народа…»       — Орлы — не лошади, а компанию Торина они переправили наверх. Думаю, только по просьбе Митрандира.       — То есть гарпии не могут управлять ими?        — Они могут общаться с ними, понимать их, даже, — король усмехнулся, — заводить некое подобие дружбы и чувствовать привязанность… Но чтобы прямо приказывать… только в крайнем случае.       Наследник отвернулся от него, обращая внимание на отряд. Провожать его взгляд не надо; он, конечно, ищет взором Тауриэль. Поворачивается обратно; Трандуил, не глядя на него, кивает, разрешая оставить его общество.       Сколько ещё им подниматься вверх? День? Два? Или один час? Даже королю трудно сказать… В этих горах всегда летало что-то туманное и запутывающее разум и душу.       Посланники Эстафера приходят только по утру. Свежие, юные, красивые, конечно, они не шагали несколько дней по этой горе. И в который раз король подумал, что этот народ мало чем отличается внешне от эльфов. Те же острые уши; складные, красивые, правильные черты лица; может быть, только немного островатые и малость угловатые с острыми, как на подбор, скулами. Высокие, статные и редко большие. Красивый народ. От эльфов издалека отличается лишь двумя крыльями, обычно сложенными за спиной, по ним же можно узнать и из какого — как они говорят — гнезда вышла та или иная гарпия. Резонным отличаем кроме крыльев были и глаза, от чего-то более яркие, чем у какого-то другого народа. В древних сказаниях говорят, что это из-за их неимоверного орлиного зрения, но есть и другие трактовки такому явлению.       — Добро пожаловать в Нифльхейм, — поклонились два стража. На обоих тёмно-серая, угловатая, своеобразная броня и два боевых копья вместо мечей и луков, и если не приглядываться, их можно различить только по цвету волос: один рыжий, другой темноволосый. У обоих волосы короткие, ещё одно маленькое отличие от эльфов.       — Я полагал, вы появитесь раньше, — холодно заговорил король.       Никакого смущения этот укол не произвёл. Вот что значит — старая гвардия короля Эстафера!       — Прошу простить за задержку, — отчеканивает брюнет. «Летал в замок… доложил… нет сомнений».       — В гнезде вас уже ожидают, — ещё поклон.       — Тогда ведите же нас, — звучно говорит король, и воины, кланяясь, тотчас торопятся идти вперёд, завлекая лесных жителей за собой.       — Осталось ещё немного! — подбадривает отряд один из старых, проверенных временем командиров — Хвергельмир. Трандуил легонько качает головой, кивая. Пора сделать последний рывок.       К обеду горная тропинка привела их к внушительным каменным воротам, заграждающим им вход в великий город Нифльхейм, располагающийся в нише меж двух горных вершин. Из-за ворот виднелись башни темного дворца и его высокие острые шпили, как и нрав у местных жителей…       — Добро пожаловать в Нифельхейм! Король и владыка лихолесья, Трандуил! — раздалось с ворот, и их створки медленно отворились, открыв эльфам вид не небольшой дворик и казарму поодаль.       Трандуил легонько усмехнулся: спустя столько тысячелетий, ничего будто не поменялось.       Войдя во двор, его малочисленный отряд не смог удержаться, чтобы украдкой не оглядеть окружающий их простор.       Сейчас они находились на границе этого чудного королевства. Рядом с воротами, находился отряд гарпий с седовласым, знакомым королю Лихолесья командиром. Рядом располагалась казарма для воинов, служивших на границе «гнезда», впереди — узловатая мощённая дорога, с правой и с левой стороны от которой располагался хвойный лес, ещё дальше, после горной речки, едва виднелись крыши городских домов жителей Нифельхейма, а совсем далеко, спрятанный высокими елями, будто бы за огромной изгородью, — тёмный дворец. Пожалуй… в лучшем раскладе они дойдут до туда за пару часов.       — Его величество, кроль Эстафер, рад вашему визиту, — подходит с небольшим отрядом гарпий к эльфам высокий, большой, словно медведь, начальник, королевский стражник.       — Блюлейст, — вспоминает Трандуил старое имя. Страж делает медленный кивок в виде некого подобии поклона. — Эстафер рад? — Трандуил вскидывает бровь; он знал этого короля, и весельчаком его назвать было трудно. — Я слышал он… не здоров. — Владыка Лихолесья пытается внимательно прочитать хоть что-то на лице стража.       — Его величество хвор, — лишь подтверждает Блюлейст, ни на миг не выдавая собственных мыслей и чувств. Скрытный народ… — Но большего сказать мне нечего, боюсь, все остальные мои слава можно будет приписать к измене. — Трандуил усмехается, ох уж этот колючий нрав!       — Понимаю… — качает головой владыка, и они начинают свой путь.       — До меня долетели слухи, что над вашей столицей сгущаются тучи, — негромко говорит Трандуил, чтобы другие, включая Леголаса за его спиной, эти речи не услышали.       — Вижу, Фурллер отлично выполняет свою работу, — тускло усмехаться Блюлейст.       — Значит, в его словах есть правда? — продолжал гнуть свое Трандуил. Как искусный заклинатель выуживая и вылавливая крупицы информации из закостенелого с веками воина.       — Не мне это рассказывать, ваше величество, — скорее усмехается, чем сожалеет воин. Морщусь…       — Но всё же, — голос холоден и настойчив.       Старый воин смеряет короля взглядом, он ровесник его покойного отца, а значит, суров и опытен и лишнего слова у него не добьешься.       — Думаю, вам все расскажет ваш старый друг, ваше величество, — отворачивается от эльфа начальник королевской стражи. Недовольно сжимаю челюсти, приказать ему не могу, не в моих полномочиях. Непривычно…       Пройдя лес, гости поднебесной и стражи наконец вошли в город под темным замком. Мрачный, острый, угловатый и, в отличии от эльфийских, не столь многочисленный. Гарпии — сложный народ. По большей части скрытный, неуступчивый, а иногда и жестокий, и живут они в подобающе такому нраву местах, называя собственные селения — гнёздами.       Жители с любопытством разглядывают гостей, все в темных одеяниях, острые, прямые, подозрительные. Откуда-то слышится звук песни и игры на лютни, что-что, а музыка является неотъемлемой частью данного народа.       Ловя на себе любопытные взгляды селян, король Лихолесья, обдумает сказанные Блюлейстом слова. Видно, и вправду в замке Эстафера вырос гадкий и зловонный плод предрассудков, сплетен и споров.       Такое нередко происходит, когда тот или иной правитель доживает последний свой век, и, как видно, эта беда не прошла стороной старину Эстафера… Трандуил украдкой кинул мимолетный взгляд на сына — тот, чуть удивленно хмурясь, оглядывался по сторонам, рассматривая новый, открытый взору мир. Хорошо, что он единственный наследник… и претендентов кроме него нет… Хотя его немало смущает, любовь сына к приключениям и странствиям… Леголас никогда и не стремился усесться на отцовский трон… И можно только надеяться, что со временем, когда маятник качнется и настанет его время, он будет готов.       — Мой король! — через четверть часа неспешного пути по городу слышно неподалеку.       Трандуил лениво поворачивает голову, замечая знакомую фигуру Фурллера. Король, кивает и для приличия сия ситуации легко улыбаться эльфу.       Со времени их последней встречи Фурллер не капли, конечно, не изменился, лишь носит одежду на манер местных жителей: островатую и темную, да и волосы чуть подстриг, теперь они лишь мимолетно касаются плеч. Ни дать ни взять гарпия, только крыльев за спиной нет, и глаза не яркие…       — Старый друг! — говорит Трандуил спокойным, звучным голосом; эльф кланяется. — Вижу, ты обжился в Нифельхейме… — Фурллер слегка улыбается, и процессия продолжает свой путь.       — Вы долго шли, мой король, может быть, передохнете, тут есть отличное место, — предлагает Фурллер.       — На это нет времени, — качает головой владыка Лихолесья. — Я хочу застать Торина, слышал о нём?       — Разумеется, пару дней назад их принесли орлы, — улыбается эльф.       — Они ещё в черном замке… — скорее сам себе говорит король.       — Конечно, — подтверждает Фурллер.       — Скоро второй рубеж, — замечает эльф после недолгой паузы.       — Вторые ворота, ограждающие чужеземцев от великолепия чертогов Эстафера сурового, — усмехается Трандуил. — Тебе частенько приходиться там находится?       — К сожалению, да, — немного мрачнеет эльф. Вскидываю бровь, с чего такие слова? Владения Эстафера всегда вызывали восхищение.       — Моя старшая дочь служит у младшей дочери короля, ваша светлость, — объясняет Фурллер. — А также моя семья, как помнит мой король, поставляет эльфийское вино в темный замок.       Трандуил медленно кивает, всем видом давая понять, что он готов слушать дальше.       — Чёрный замок поменялся с вашего прежнего приезда в Нифельхейм, мой король, — мрачно проговорил старый друг. — В нём больше не осталось присущей ему величественной силы, на её место пришло лукавство и алчность. Семена тьмы уже давно поселились в душах его жителей. Удивленно приподнимаю голову.       — Я хочу знать больше, — голос короля требовательный, властный, ледяной, но спокойный.       — Этот рассказ не так прост, — немного обреченно качает головой Фурллер.       — Полагаю, я всё равно вскоре всё узнаю, так почему же не из твоих уст? — эти слова звучат скорее как приказ, нежели просьба, Фурлер вздыхает, вне сомнения чувствуя это, и начинает свой рассказ:       — Мой король ведь знает, что король Эстафер женился второй раз?       — Ты писал мне об этом, — кивает Трандуил. — Эстафер даже приглашал на свадьбу, — вспомнил эльф.       — Да, — ещё кивок. — Он женился на младшей дочери Гуттунга из северного гнезда Игдразил, — в голову владыки тут же влез ледяной острый замок, который он видел за столь долгую жизнь лишь дважды. — А вам, мой король, ведь известен нрав короля Гуттунга, — в голосе собеседнике нерадостная насмешка.       Трандуил хмыкнул. Гутунга он запомнил рьяным спорщиком, балагуром и беспощадным воином похлеще некоторых орков, но худшая из его черт, которую он помнил, — непомерная жажда власти, причём любой ценной       — Пожалуй, я буду прав, что это союз его рук дела? — Фурлер кивком подтверждает сказанное. — Это немудрено, ему всегда хотелось занять место Эстафера, забрать его корону и Нифельхейме в придачу и в прошлый раз у него это не получилось…       — Да, сестру за Эстафера выдать ему не удалось, в те давние годы… зато дочь подложить сумел. Удивляюсь… услышав в голосе старого друга сожаление.       — Как же у него это сейчас получилось? Провести Эстафера сурового, мало кому было когда-либо возможно. — Этот король гарпий с их первой встречи не производил впечатление умалишенного болвана.       — Того Эстафера, как и прежнего Нифельхейма, давно нет, мой король, — ровно отвечает Фурлер.       — Он помешался рассудком? Хмурюсь. Даже жаль…       — Не то чтобы, но… — эльф прервал речи. — Вы сами все увидите, — Фурлер замер вместе с остальной компанией у второго рубежа защиты Эстафера — несомненно самых красивых и искусных врат, что когда-либо видел чей-либо глаз.       В отличии от предыдущих, грубых с пиками, эти рассказывают историю каждого поколения живущих в этом замке королей и королев. Периодически сквозь сталь, чугун и металл, встречается золото, да драгоценные самоцветы, придающие воротам неповторимую красоту.       Врата медленно пустили их внутрь, открывая гостям вид на двор тёмного замка и жизни местных придворных гарпий и их слуг.       Тут больше нельзя было увидеть похожих друг на друга темных тканей, даже у слуг тёмные одежды расшиты яркими нитями-узорами, говорящими о их положении и назначении. Все одежды по-прежнему тёмные, тяжёлые, но ни у кого не чёрные, все нити цветные, но ни у кого — золотые. Чёрное с золотом — цвет правящей семьи, цвет королей над королями, никому кроме них не положено их носить.       Не успел отряд Трандуила вместе с самим королем ступить за ворота, как к ним в сопровождении четырех гвардейцев в тёмно-синем обмундировании и двух тёмноволосых статных с лёгкой щетиной и похожих друг на друга гарпий спешила разодетая, словно жар птица, дама. Наряд её не скромен: алое с золотой парчей, тяжёлое платье, украшенное рубинами, на тёмных волосах громоздкая для столь маленькой головы корона с черными драгоценными камнями.       Она любезно, но явно нервно улыбается, подходя ближе. Пытаясь скрыть недовольство за легкой фамильярностью, что не укрывается не только от всепоглощающего взгляда Трандуила, но и всех его спутников.       — А вот и новая королева… — тихим щелистом шепчет Фурлера.       — Её королевское высочество, королева Утгарда, — представляет её один из двух похожих на нее гарпий.       Трандуил наблюдательно оценивает обоих её спутников и легко кланяется королеве. Видимо, это братья королевы, и если бы у одного из них не было чёрной бородки, их бы совсем нельзя было различить.       — Безмерно рада видеть вас в Нифельхейме, — лилейно щебечет новоизбранная королева. «Прошлая была лучше…»       Говорит подсознание, рисуя нечеткий, забытый образ королевы Форсети, статной златовласой и прекрасной. Эта же королева, низка, мелка и на вид глупа.       — Благодарю, — всё ещё рассматривая горделивых братьев королевы, говорит король Лихолесья, нет сомнения, что это — её родня. — Приношу свои извинения, что не был на вашей свадьбе, — ему все же приходится перевести взгляд на низкую королеву.       — Ах! — она притворно ахает, видимо, считая это милым, но Трандуила скорее противно, чем приятно. — Не стоит! — отмахивается королева, тут же кидая быстрый взгляд на стоящего позади Бюлейста. — Тем более, это было непростительно давно… — добавляет королева, вновь глядя темными глазами на Трандуила.       — Я бы хотел получить аудиенцию короля, — перевёл тему разговора лесной король. Утгарда сразу же выпрямилась, а братья за её спиной переглянулись.       — Король у целителей, ваше величество, — вышел откуда-то из тени невысокий силуэт.       — Хюмир, — вспомнил и это имя король эльфов. Для сегодняшнего дня, чересчур много призраков прошлого…       Невысокий, темноволосый, с легкой лисьей улыбкой и бескрылой, таких тут называют беэм или беэмы. Такие дети нередко рождаются в союзе гарпии и эльфа, или наоборот. Конечно, могут родиться и гарпии, но это дело случая.       — Король Трандуил, — хитро усмехнувшись наклонился в поклоне Хюмир, пока Утгарда с приближенными недобро смотрела на него.       — Мы рады гостям, но что-то они зачистили, — сверкнул глазами выпрямляясь лис, конечно, намекая на гномов.       — Торин Дубощит, наверняка покорил вас своими манерами, — непривычная улыбка сама появляется на губах.       — Еще бы, — усмехается беэм, а через миг говорит: — Прошу идти за мной. Вижу на лице королевы нескрываемое раздражение, её спутники и вовсе злы. Хюмер, бескрылый полукровка, даже не уделил им взгляда. Странно всё это…       — До встречи, — скрипещет Королева сквозь зубы и, кланяясь, резко уходит куда-то в сторону королевского сада. Кидаю прищуренный взгляд с Хюмера и обратно на Фурлера.       — Скоро сами всё поймете, — кланяется королю последний.       — Хочу видеть тебя за ужинам, — не говорит, приказывает Фурлеру Трандилл и впервые на губах старого друга приветливая улыбка.       — Как прикажете мой король, — кивает эльф и тоже уходят.       — Прошу за мной, — повторяет недавние слова Хюмер, ведя лесных жителей внутрь дворца.       Этот замок не просто так прозвали тёмным, чёрным. Тёмные могучие стены из грубого обсидиана освещены лишь огненными факелами и редеющими маленькими окошками. Ни намека на изящество эльфийской культуры, всё пугающе громоздко и устрашающее. Из-за небольшого количества света в замке полумрак, только спальни да верхние башни полны света, но и те мрачноваты.       Тысячелетиями замок питался суровым нравом его обладателей, и, вне сомнений, сам стал центром сосредоточения пагубных, тёмных черт подсознания и разума. Но он не мог не впечатлять величиной и простором. Замок королей над королями, с непомерными потолками, чёрными блестящими лестницами, сияющими в слабом освещении драгоценными камнями, кое-где самостоятельно выросшими из стен замка, и сквозными расщеплениями, провалившись в которые, бескрылое существо непременно сгинет. Такие дыры создавали иллюзию простора и служили гарпиям сквозными переходами, упрощая жизнь местных жителей.       Говорили, что раньше две вершины горы, где теперь располагался Нифельхейм, были одной горой и что сами гарпии выковали и вывели тёмный замок из гор, вырастив магией, вместо камней — ели, а вместо валунов — города. В это верилось с трудом, но легенды всегда красноречивее правды.       Через пару коридоров, нескольких лестниц Хюмер наконец вывел их в тронный зал со сводчатым потолком и троном в виде орла, раскрывшего свои крыльям. Трон стоял на неком возвышении, что возносил его почти к потолку. В голове короля тут же всплыл образ, явившийся ему из прошлого. Из первой встречи с королем гарпий. Тогда зал был полон разношерстных гостей и королей, гарпий, эльфов и гномов, а не пустовал, как сейчас. Всех будто пригласили тогда на коронацию нового короля. Ему было примерно как Леголасу сейчас, даже, наверное, на несколько столетий меньше. Сам он ещё не был королем, а наследником своего отца, прибывшего на празднования нового короля Нифельхейма. В голове особенно запомнился наряд Эстафера. Тот был в чёрных длинных одеяниях, без вышивки и парадной парчи, такой наряд скорее казался траурным, нежели предназначенным для торжественной коронации. Запенилась и песня гарпий, такую ему тогда — да впрочем и после — не удалось услышать, но больше всего он запомнил образ молодого красивого короля, воссевшего в тесный трон, юрким взором взиравшего на пришедших увидеть его величие гостей. Теперь же трон пустовал, хотя Трандуил ни разу не видел того без хозяина.       Где-то позади, откуда источалось больше всего света, послышались торопливые шаги. Король Лихолесья перевёл взгляд на источник света, откуда исходил не только свет, но и лёгкий ветерок, освежающий помещения дворца.       — Рада приветствовать вас в Нифельхейме, — вышла из лоджии златовласая девушка, привлекая к себе внимание.       Подошла к трону, останавливалась у возвышения, и улыбнулась лучезарной улыбкой гостям. Она была словно луч солнца в этих мрачных стенах, слишком молода, светла и незакостенела, как большинство здешних жителей. «Неужели это наследница? Если да, то шансов противостоять её мачехе у неё нет».       В отличие от остальных у неё лёгкое, золотисто-песочное, невесомое платье, сквозь которое, если приглядеться, читаются изгибы юной фигуры. Гарпии вольны сами выбирать, в каком возрасте им коротать вечность, но эта девушка даже чересчур молода.       — Сьёфн, дочь короля Эстафера, — представляет её Хюмер, улыбнувшись. — Покорительница сердец своего народа и хранительница радости.       Девушка от такого представления звонко, словно песня, рассмеялась. Странное желание улыбнуться такому наивному дитю сменяется раздражением и непониманием.       Наследница должна быть ровесницей Леголасу и волей-неволей должна бы со временем накопить опыт и размеренность. А эта юная птица даже на гарпию толком не похожа. Округлая, хоть и худенькая, с золотистыми кудряшками и светящимися наивностью, светло-зелёными глазами.       — Хюмер как всегда шутит, — улыбается дитя. — Я всего лишь вторая дочь короля, — добавляет девушка и замешательство понемногу отходит. — Гуннлед второй день, не возвращается с охоты на орков, — произносит Сьёфн с лёгкими нотками беспокойства. — Но она скоро вернётся, — добавила девушка кивая, скорее сама себе, чем гостям. — А пока я, как ни странно это звучит, — регент, — закончила девушка, хихикнув и взглянув на Хюмера за поддержкой.       — Вы и ваши воины могут отдохнуть, — проговорил лис с лёгкой полуулыбкой. Кидаю на Хюмера резкий взгляд.       Он усмехается.       — Или нет. В любом случае, вы можете подождать Гуннлед тут, — лис плавно указывает на лоджию, откуда и вышла Сьёфн.       — Отправь своих людей отдохнуть, Хвергельмир, — приказывает лесной король, все ещё глядя в тёмные глаза Хюмера. — Я подожду наследницу с Леголасом здесь. Тут нам ничего не угрожает, — добавляет Трандуил, отвечая на обеспокоенный взгляд Хвергельмира.       — Гранатового сока? — подложила Сьёфн, приглашая короля и наследника сесть на мягкий диванчик в глубине балкона, открывающего вид на все владения короля Эстафера.       — Да, конечно, — любезно улыбается королевской дочке Леголас, усаживаясь вместе с отцом на предложенные им места.       Юная дева легко улыбается и, подняв с маленького круглого столика вытянутый графин, сама наливает гостям рубиновую жидкость.       На неё было приятно смотреть… как на цветок. Как на красивый, только что распустившийся цветок… Юность всегда умиляет, ни забот, ни горестей — только лёгкость, наивность и чистота. Легко усмехаюсь, чествуя вкус граната на языке, не удивлюсь, если этот ребенок, даже вино пока не пьёт.              — Прошу простить за вопрос, но вы так юны… Сколько вам лет? — спрашивает Леголас, нисколько не смущая гарпию. Видимо и от его глаз не скрылось очевидное…       — Ничего. Многие меня об этом спрашивают, мне чуть меньше тысячи.       Улыбка вновь сама посещает окаменелое лицо. Какое же перед нами дитя…       — Чуть меньше тысячи… — задумчиво повторяет сын, улыбаясь.       — Ваша мать… — вспоминая, чуть хмуриться король леса. — Она ведь тоже умерла чуть меньше тысячи лет назад.       — Погибла, — поправляет гарпия, отпивая из собственного бокала и опираясь свободной рукой на балкон. — Мне было девять, — добавляет она с легкой грустной улыбкой. — Но всё не так печально, как кажется… Меня вырастила сестра, — добавляет Сьёфн уже с радостью. — Она мне словно мать.       — А ваша мачеха? Легким движение отставляю бокал на ближайшем столике.       — Моя мачеха? — хлопая ресницами, переспрашивает дитя. — Я…       — Я полагал, ваш отец специально так в скором времени женился снова, чтобы у вас появилась мать, — холодно объяснил гарпии король.       — Она никогда не заменит мне матери, — чуть серьезнее обычного произнесла дева.       — Конечно, нет. Вздыхаю с раздражением. Её наивность напомнила Леголаса в совсем юном возрасте.       Леголас, видимо, заметив недовольство отца, весело ухмыляется в бокал.       Трандуил украдкой окинул взором пределы Нифельхейма, есть ли тут ещё столь наивное существо, как эта дева? Похожих гарпий на этого юного ребёнка, он ещё не встречал. Нет, наивность, конечно, хороша для сердца, но точно не для ума. Её старшая сестра наверняка не такая, раз возвращается с поля боя…       В доспехах юную Сьёфн король вообразить не мог.       — Я представлял Нифельхейм другим, — через некоторое время возобновил разговор Леголас.       — Вы разочарованы? — улыбнувшись и поправ золотую кудряшку, спросила девушка.       — Нет, но… мне казалось, что он будет более… воздушным, — проговорил Леголас переглянувшись с отцом и вновь взглянув на блондинку.       — Ну конечно! — усмехнулась гарпия. — Что ещё можно представить, если речь идёт о небесных жителях? — Леголас на это усмехнулся. — Я тоже в детстве всегда спрашивала, почему у нас всё такое тёмное и суровое, — качнула головой и тоже усмехнулась дева.       — Ваша сестра возвращается, — нежданно вошёл на балкон Хюмера, до этого отводивший охрану Трандуила.       — Слава небу! — выпрямилась девушка, облегчено улыбаясь лису.       — Она скоро прибудет, — добавляет Хюмер с полупоклоном.       — А его величество? — холодно отзывается лесной король. — С ним можно переговорить.       Хюмер медленно переводит на короля пронырливый, но сейчас казавшийся настойчивым взгляд. Он явно пытается что-то сказать, но телепатией владыка Лихолесья не наделён.       — Его величество ещё занят, — медленно протягивает беэм. — Вам лучше для начала переговорить с наследницей, — голос настойчивый, и Трандуил чуть наклоняет голову, пытаясь понять, к чему Хюмер клонит. Он никогда не казался ему умалишённым, даже напротив, пронырливым и осторожным, и если сейчас он так требовательно настаивает на встрече с наследницей, значит, это важно.       Трандуил медленно кивнул облокотившись о спинку дивана. Хюмер повторил его кивок и, заведя руки за спину, улыбнулся юной деве.              — Королева Утгарда просила вам передать это, — достал из нагрудного кармана аккуратное сложенное в квадрат письмо.       Гарпия поморщилась, принимая его, явно не совсем довольная его доставкой, и перед тем как открыть, окинула гостей осторожным взглядом, но, переведя взгляд на беспечно улыбающегося ее наивности Хюмера, сломала синюю печать и, принявшись читать, отошла в другой конец балкона.       — Королева не в силах держать разговора с младшей падчерицей? — наблюдая за чуть хмурящейся златовласой принцессой, поинтересовался Трандуил, тихо обращаясь к Хюмеру.       — Не в этом дело. Письмо не от неё самой, — лесной король перевёл взгляд на лиса. — Оно прилетело к королеве из Игдразиля, у неё свой канал, — произнёс Хюмер, продолжая наблюдать за Сьёфн, и, усмехнувшись, перевёл взгляд на владыку Лихолесья. — Её величество полагает, что сторонники наследницы вскрывают все их письма.       — А это так? — полюбопытствовал король.       — Разумеется! — улыбнулся Хюмер, и Трандуилл приподнял уголки губ.       — Читайте, сожгите, делаете с ним, что хотите! Я не хочу его видеть! — раздражённо произнесла девушка, отдавая письмо обратно Хюмеру и не глядя на него.       — Что же привело вас, принцесса, в такое негодование и уныние, — с ложным удивлением произнес беэм, принимая письмо обратно и хмыкнув, вскидывая бровь, читая послание. — О… Юный Ивальд вновь признается вам в своих чувствах и преданности, — в голосе лиса нескрываемая насмешка.       — Я же знаю, зачем это! Все знают, зачем все это! — восклицает дева, придерживая саму себя за живот. В её речи не слышно злобы, только тоскливое раздражение и обида. Внимательно наблюдая за этими двумя, не до конца понимаю всю суть проблемы.       — Разве в Нифельхейме чувства так мало стоят? — спросил тут Леголас, переманивая на себя внимание.       — Нет, — глядят на него светлые, но яркие зеленые глаза гарпии. — Конечно нет! Но в этом случае, — она кивает на письмо в руках Хюмера, — всё по-другому, тут нет чувств, только обман и вероломство. Удивляюсь, впервые слышу стальные нотки от этого солнечного и невинного существа.       — Юный Ивальд, внук и наследник Гутунг и племянник нашей дорогой королевы, — разъясняет Хбмер.       — Но если он хочет брака с дочерью короля Эстафера, почему пишет младшей, а не наследнице? — всё ещё не понимая, спрашивает Леголас.       На губах Хюмера расцвела весёлая полуусмешка, а Трандуил наконец складывает все рассказанное и увиденное ранее.       — Гутунг хочет получить Нифельхейм через внука, а брак — лучшее мирное решение для этого… Он наверняка сначала желал брака с наследницей, но, видимо, получил отказ… — король прищуренно глядел на лиса.       — Верно. Но, получив, — Хюмер хмыкнул, — весьма явный отказ, вспомнил, что у короля Эстафера есть и вторая дочь, вторая наследница по очереди, — он сделал небольшой поклон в сторону.       — Как наследница ещё жива? — спросил Трандуил.       — У нашей будущей королевы много верных друзей, — приложив руку к груди и сделав поклон, произнёс лис и в этот же миг на балкон явился стражник.       — Наследница короля Эстафера, Лиод! — объявил страж, и на балкон вместе с порывистым ветром вошла совершенно другая дочь короля Эстафера.       Светлые курчавые волосы убраны в сложную прическу на голове, ни одна кудряшка не выбивается и не колыхается от дуновения ветров. Взгляд острый, почти ядовитый, губы плотно сжаты, а мускулы лица напряжены. Вот вам и схожесть двух родных сестер… В одежде гарпии тоже нет мягкости и сестринской тонкости, грубая ткань и острые мотивы, без каких-либо намеков на нежность.       Острый взгляд темно-зелёных, с ноткой янтаря глаз лишь на миг зацепился за лесного короля и вернулся к Хюмеру. «Невероятная схожесть с отцом…»       Подумал Трандуил, поднимаясь с Леголасом с мягкого диванчика.       Девушка была будто бы женской копией своего великого родителя.       — Лиод! — радостно подошла к старшей сестре Сьёфн. Теперь она ещё больше казалась ребенком в сравнении со старшей дочерей Эстафера.        — Успокойся, я уже дома, — холодно произнесла гарпия, теперь уже более подробно изучая оценивающим взглядом гостей.       Леголас сделал подобающий случаю элегантный поклон, а Трандуил, продолжая рассматривать интересное существо проницательным взглядом, сделал легчайший кивок головы, будто бы подтверждая вышесказанное.       — Кто-нибудь пострадал? — обеспокоенно произнесла Сьёфн, наблюдая, как старшая сестра, подходя к небольшому столику, выливает в бокал остатки красной жидкости графина.       Трандуил удивленно вскинул бровь, заметив насколько длинные и острые у наследницы ногти, хотя скорее они напоминали когти и были по первую фалангу пальца обагрены — о небеса! — несомненно в чёрной орочьей крови.       — Стены. Всегда кто-нибудь страдает, — произнесла девушка, поднося бокал к губам. — А я уж думала, что это вино, — отпив, разочарованно произнесла гарпия.       — Прошу познакомьтесь, — вмешался в разговор Хюмер, встав между эльфами и сестрами гарпиями. — Король лесного народа, владыка великого Лихолесья, Трандуил и его сын и единственный наследник, Леголас!       Лиод кивнула какой-то своей мысли и вновь посмотрела на гостей.       — Приветствую вас в Нифельхейме, — и без обиняков добавила: — Что привело к нам столь коронованных гостей?       — Я думаю, вы прекрасно знаете, что, — также напрямик ответил Трандуил. Лиод, хмыкнув, изобразила подобие улыбки.       — Полагаю, речь о гномах, которых вы, — усмешка, — не сумели удержать и одного дня.       Трандуил, выпрямившись, поджал губы.       — Хотя эта не ваша вина, они ведь всегда такие умные и изворотливые, — уже открыто издевалась гарпия.       — Лиод, — тихо пробормотала её младшая сестра, но та даже не обратила на неё внимания, ближе подходя к королю.       — Мы тоже предложили этому упрямому народу похожую на ваше предложение сделку, — звучно и остро произносит наследница, не боясь смотреть прямиком в холодные светлые глаза владыки Лихолесья. — А Дубощит наговорил нам такого… Если бы не Сьёфн, я бы закончила род Трора в тот же миг, — шипела гарпия. — Спасибо, что отпустили их, было очень приятно пообщаться с этими милыми существами, ведь иных забот у меня сейчас точно нет!       Повисла гнетущая собеседников пауза.       Трандуил, всматриваясь в лицо Лиод, внезапно усмехнулся и, чуть повернув голову в бок и наклоняясь корпусом в её сторону, хоть она была и выше младший сестры, но не выше лесного короля.       — Вы забыли, с кем разговариваете, наследница? — тихо, почти шепча, из-за чего его голос пуще прежнего казался зловещим, произнёс эльф. — Хочу напомнить, что я не гном и тем более не человек… Признаться, я ждал более радушного приема от дочери Эстафера.       — О! Я ни на миг не забыла, но вот незадача, — она прицокнула языком. — Я не мой отец, чтобы ублажать вас красноречивостью и поражать мудростью, — также тихо произнесла Лиод.       — Попрошу! — улыбаясь, будто бы ничего не произошло, произнёс Хюмер. — Давайте поговорим мирно! У её светлости, наверное, ещё кровь кипит после недавней бойни!       Эльф и гарпия продолжали сверлить друг друга убивающими с виду взглядами.       — Что вам нужно в моём гнезде, кроме гномов? — первая поддалась Лиод, выпрямившись и отходя в сторону младшей сестры.        — В вашем? — уколол одной фразой Трандуил. — Кода это она стала вашим?       — Когда моему отцу стало невыносимо вставать с постели, — отсекла Лиод, не глядя на короля Лихолесья и острыми когтями поправляя выбившуюся кудряшку сестры ей же за ухо. — Не обманывайте ни меня, ни себя. Мой отец скоро умрёт, и настанет моё время, а ведь это я наследница по крови!       — Нельзя так говорить, — чуть насупилась от неприятно услышанных слов Сьёфн.       — Нельзя говорить правду? — вскинула тонкую бровь Лиод.       — Я бы хотел аудиенцию с королем, — не замечая всего выше сказанного, более ледяным голосом, чем обычно, произнес Трандуллл.       — Я уже несколько лет управляя почти всеми делами отца, а сейчас он недееспособен, а значит, отныне король — это я, — повернулась к Трандуилу наследница, вызвав на его лице снисходительную усмешку.       — Сколько бестолковой бравады и тщеславия! Видно, самолюбие и импульсивность перешли от Эстафера к вам.       — Как и все остальное, — закончила Лиод, сверля владыку презрительным взглядом.        Трандуил одновременно хотелось рассмеяться впервые за много сотен лет и наказать эту глупую и дерзкую девчонку.       — Отчего же! — усмехнулся эльф. — Терпение и мудрость вам, к сожалению, не достались и вряд ли придут с возрастом, ведь пока я вижу только заносчивую девчонку, обозлённую на мир.       Лицо Лиод поразила злоба, но сразу через миг появилась неприятная гнилая усмешка.       — Хотите аудиенции, пожалуйста, но не ропчите потом, что увидите, — произнесла гарпия.