...me and Kolin

На самом деле Колин никогда не чувствовал себя фетишистом. И пусть некоторые до сих пор видят в нем милого восторженного мальчика, случайно попавшего в мир большого кино и фанатеющего от света юпитеров, он не такой. Колин знает, чего хочет, и умеет добиваться своей цели. Для него нет безусловных авторитетов в профессии, разве что несколько давно умерших знаменитостей, но он очень уважает по-настоящему талантливых и умных людей, у которых можно поучиться жизни. Таких, например, как Энтони Хэд, который взял их с Брэдли под свое крылышко в первые, самые трудные месяцы съемок. Это Энтони облек в слова то, что неосознанно вертелось в мозгу Колина. — Если бы Брэдли не был таким симпатичным на лицо, — усмехнулся Энтони, показывая на Джеймса, который разговаривал о чем-то с девушкой из техперсонала, при этом отчаянно жестикулируя, — он мог бы соблазнять девушек своими руками. Ты заметил, какие у него выразительные руки? — Угу-м, — кивнул Колин, стараясь не покраснеть. Еще бы он не заметил, этими самыми руками Брэдли сотни раз его трогал, похлопывал, толкал, гладил, тащил во время съемок — в зависимости от сюжета, и даже приобнимал пару раз, осторожно, как хрустальную вещицу. Колин предпочел бы более уверенные прикосновения, например, такие, которые Брэдли демонстрирует, когда берет в руки меч. Потому что единственный фетиш Колина, который сводит его с ума, — это руки Брэдли на его, Колина, члене, и чтобы они легко касались головки подушечками пальцев, обхватывали, сжимали, двигались вверх-вниз, и ладонь была липкой от спермы и горячей от пережитого наслаждения. Но это только в воображении, а пока Брэдли посматривает на них с Энтони через голову своей собеседницы, сплетая и расплетая пальцы, — еще один жест, который заводит Колина до безумия. Все меняется, когда Брэдли останавливает его возле подсобки невнятным: — Эй, Колз, у меня к тебе дело. И тащит в глубину этой темной комнаты, прижимает к стене между вешалкой со старым реквизитом и полкой с какими-то баночками и говорит обреченно: — Я уже устал от твоих взглядов. Если не хочешь, чтобы я тебя трахнул, сделай это сам. — Рукой, — выдавливает Колин. Бог все-таки есть, и он его услышал! — Что рукой? — Брэдли явно плохо соображает в непосредственной близости от объекта своего желания. — Сделай это рукой, — и они оба смеются от облегчения, что не надо ходить вокруг да около, и вжимаются друг в друга до остервенения. — Как скажешь, Колз, как скажешь, — и рука Брэдли скользит между их телами и замирает именно там, где ей самое место.