...me and Kolin

Из Австралии Колин возвращается изменившимся до неузнаваемости. Кожа в тех местах, что не скрыты одеждой, тронута легким загаром; черные мягкие кудри топорщатся во все стороны, улыбка сияет на пол лица — и бьющая наповал сексуальная энергетика. — Тебе полезно ездить по миру, — только и может сказать Брэдли, когда к нему возвращается дар речи. Он, конечно, видел все эти невозможно забавные и милые видео и фотки, где Колин и дикие животные, Колин и океан, и умилялся не меньше визжащих фанаток, но сейчас, вблизи от того моря обаяния, которое излучает его синеглазое чудо, становится жарко. — Я скучал, — сообщает Морган, скользя взглядом по губам Брэдли. Тот с трудом удерживается, чтобы не запустить руку в новую шевелюру Колина, рвануть его на себя и зацеловать до синяков и воспаленных губ. В квартире Джеймса они долго сидят на диване и разговаривают. Моргану надо выплеснуть из себя впечатления, он так ими переполнен, что не может думать ни о чем другом. Он хочет Брэдли до одури, это видно по горящим глазам и нервным движениям пальцев, но Колин не привык мешать новое со старым. Всему свое время. — Я приготовил тебе подарок, — как бы между прочим говорит Брэдли, когда с рассказами об экзотическом путешествии Колина покончено. Он купил его, когда увидел фотографии Моргана с очаровательными австралийскими зверушками, и припрятал до подходящего момента. Колин оглядывается. — Что за подарок? — Даже если ты согласишься раскрыть всем наш секрет, я не скажу, — смеется Брэдли. — Еще не время. — Ты имеешь в виду?.. — Колин заливается краской. Он все еще смущается, говоря об их отношениях. Даже наедине. — Да, этот дурацкий брэдлин, о котором не знает только ленивый, — Брэдли любит дразнить Колина, а потом успокаивать своим особым способом, желанным им обоим. — Ты решил надо мной поиздеваться? — Морган знает, что Брэдли не больше его стремится к публичной огласке, по крайней мере, не сейчас, пока идут съемки. — Ты же смотался в Австралию без меня, и я должен был пускать слюнки, пока ты там красовался перед всеми, — подмигивает Брэдли. — Так что терпи. Но Колин не умеет терпеть, ему хочется всего и сразу. И он знает, как надо уговаривать суровых голубоглазых блондинов. — А если я попрошу? — лукаво спрашивает Морган и начинает расстегивать пуговки на рубашке. — Нет, — уже не так сурово говорит Брэдли, помогая избавляться от одежды. Ему нравится лохматый Колин, и эта его чертовщинка в глазах, когда тот переспрашивает: — Нет? Они уже поняли друг друга. — Он там, — кивает Брэдли в сторону спальни. На кровати сидит огромный меховой кенгуру — такой огромный, что для них двоих места почти не остается. Колин проводит рукой по мордочке и дергает за ухо. Для подушки игрушка великовата, но могут быть и другие варианты. Брэдли заваливает Колина сверху, не спрашивая согласия, и уверенно стягивает с него штаны. Колину смешно, он представляет себя в этой позе — голова внизу, задница кверху, — но смех замолкает в горле, когда его возбужденный член погружается в меховую мягкость. Ворсинки щекочут чувствительную кожу, пока Брэдли вылизывает ему задницу. Колин стонет, не зная, чего ему больше хочется, насадиться на умелый язык Брэдли или потереться о восхитительную мягкость игрушки, и предупреждает: — Я не выдержу долго. И не только он один. — Я давно этого хотел, — бессвязно бормочет Брэдли и резко входит одним движением. Колин хватается за что-то, чтобы удержаться, возможно, уши кенгуру, и снова давится смехом. У него сейчас случится истерика от перевозбуждения. Он впивается зубами в меховой загривок, волосы лезут в рот, и можно задохнуться, но это помогает отвлечься на пару секунд от горячего члена внутри и размеренных толчков. — Еще, — хрипит Колин, выплевывая вырванные ворсинки, — сильнее! — А я что… — «делаю» Брэдли проглатывает, когда Колин выгибается навстречу. — Блядь! Колин кончает без рук — сотни ласковых иголочек, в которые превратилась искусственная шерсть, доводят его до оргазма за секунду до того, как он чувствует горячую влагу внутри. Брэдли стаскивает его с кенгуру и сам без сил падает рядом. — Как тебе подарок? — шепчет он на ухо Колину. Самодовольной гордости — вполне оправданной, кстати, — в этом голосе почти столько же, как искреннего любопытства. Если бы из Колина только что не вытекло несколько галлонов спермы, он бы потребовал продолжения. А так он лениво зарывается в сильные объятья своего любовника и тянет: — Я не разобрал хорошенько. Завтра повторим. Над ухом раздается удовлетворенный смешок: — С возвращением, Колин! — И Брэдли натягивает на них одеяло. — Люблю Австралию.