1.
18 августа 2021 г., 01:20
«эрос» обретает форму и разрушает повседневность романтика накладывается на инстинкт, создавая бесконечный ад интуитивное распознавание антинигилизма вызывает склонность к скрытому, инфантильному насилию
его бледная кожа так красиво отражает свет закатного солнышка... эти кучерявые, непослушные волосы цвета молодого инея никогда не ложатся ровно, отчего выглядят так же мило, как пушистые облака на утреннем небе. невинные, светлые глаза и белоснежные ресницы, напоминающие заснеженные ветви хрупких сосен драконьего хребта... чун юнь такой миленький и наивный, что порой так и хочется разорвать его на куски, испить каждый кусочек до дна, не оставив ни капли. мальчики шестнадцати лет заняли столик, располагающийся в тени огромной ширмы, принадлежащей ресторану "народный выбор", который пользуется популярностью у жителей гавани контрактов, в особенности у молодого поколения. шеф-повар сян лин славится своей непревзойденной кухней, главная прелесть которой – необычный набор ингредиентов, каким-то образом идеально гармонирующих между собой. блюда сян лин нравятся каждому, кто рискнул хотя бы раз заглянуть к ней в гости. даже чунь юнь, не переносящий горячую и острую пищу, нашёл среди блюд энергичной звезды кулинарии нечто простое и вкусное – холодную лапшу, названную очень гордым именем "дары гор". син цю, ревнивый и загадочный любитель литературы (только чун юнь знал, что истинное содержание книжки, которую его друг постоянно носит с собой – точная копия страниц "золотой ветви"), всегда выбирает горячую и, несомненно, острую пищу, которой он временами поддразнивает, а иногда пытается в шутку скормить молодому экзорцисту. сегодняшний выбор пал на "чёрного окуня", при подаче аппетитно бурлящего в тарелке, наполненной тёплым бульоном и различными соусами, покрывающими нежные, жирные кусочки рыбы в перце. на самом деле, син цю в еде неприхотлив, если забыть о существовании моркови, и зачастую о выборе блюда не думает. книжный червь не видит никакого смысла в беспорядочном метании по страницам потрепанного меню. куда важнее провести время, беседуя со своим возлюбленным, который так красив и блистателен в тени слегка пропускающей солнечный свет ширмы. стеснительный чун юнь избегает взгляда, что несомненно заводит, и син цю, приоткрывая свой маленький, аккуратный рот, легонько берёт прохладную щёку экзорциста в свою ладонь, большим пальцем осторожно поглаживая гладкую кожу, чем-то напоминающую заледеневшую реку. сидя за самым дальним столиком, мальчики почти никогда не оказываются замеченными кем-то, кроме непоседливой сян лин, так что вечные ожидания превращаются в многократные прикосновения, вгоняющие чун юня в краску, которую сможет остудить только холодная лапша, куда шеф-повар нарочно кладёт кубики льда. сегодняшний разговор мальчишек о походе в библиотеку за новыми книгами о самураях инадзумы и охотниках на злых духов был прерван звонким возгласом сян лин, которая принесла готовые заказы, испускающие пар: один - от жара, второй - от чрезмерного холода. син цю, несомненно, был раздражён тем, что повар его перебила, однако он лишь лучезарно поблагодарил её, как обычно. сделав вдох для продолжения своего рассказа, мальчик вновь был остановлен. сян лин, ехидно улыбаясь, смотрела в глаза чун юню. она без конца лепетала о том, как же все-таки странно раз за разом встречать здесь такого необычного гостя, предпочитающего холодные блюда горячим и полным различных специй. донельзя смущаясь, молодой экзорцист лишь оправдывался своей старой историей о переполняющей его тело энергии ян. шеф-повар с неподдельным интересом слушала этот рассказ, кивая в удивлении. она была крайне увлечена такой необычной спецификой человеческого существа, однако, опомнившись, сян лин перестала задавать вопросы. пожелав приятного аппетита, она поспешно удалилась, оставив несколько напуганного чун юня и сгорающего в огне ревности син цю. никто, кроме него, не может заставлять светловолосого мальчика смущаться, краснея и спелея, подобно цветам сакуры из романов. эта мерзкая, дьвольская разлучница... как она посмела влезать в их жизни, будучи обычным поваром ресторана... какое унижение... какое нахальство! – ты чего, син цю? - вернул в реальность разозлившегося ученика школы гу хуа мягкий голос чун юня. син цю, отрешённо помотав головой, плавно опустил деревянные палочки для еды в миску "чёрного окуня", перемешивая густой бульон и позволяя мягким кусочкам рыбы впитать в себя как можно больше. чунь юнь же, осторожно захватывая палочками заледеневшую пасту, сваренную в чистой горной воде вместе с маленькими грибочками и тягучими кусками дикого мяса, лишь слегка приправленного сладковатой зеленью неизвестного происхождения. в голове книжного червя роились беспокойные мысли, порождающие ненависть и жгучую ревность. эти грубые эмоции с трудом позволяют насладиться тёплой едой, которую, между прочим, приготовила своими руками всё та же чертовка. однако чун юнь уставился на своего мальчика каким-то беспокойным взглядом, нахмурив свои светло-голубые брови. пожалуй, лучше избегать лишних вопросов. откусив кусочек от рыбы, тающей во рту, син цю с ненавистью сжал зубы, раздавливая неповинную пищу. возможно, он представил глазные яблоки сян лин в своей тарелке вместо острого окуня в горячем бульоне?
