обострение чувств, которые намного превосходят здравый смысл
розовая любовь, которая вспыхнула, как внезапная мутация
любовь настолько чистая, что ее можно назвать жестокой
вечером того самого дня голова син цю разрывалась от отравляющих разум мыслей. его любовь настолько сильна и отчаянна, но он сам так ревнив и жалок... свернувшись калачиком на чистой постели, пахнущей стиральным порошком на основе цветков цинсинь, кареглазый сжимал свои хрупкие руки в крепкие кулаки, мнущие простыни, а затем столь же внезапно их отпускающие.
эта девка... никогда прежде син цю не видел в ней конкурента. никогда прежде шеф сян лин не заговаривала с его милым чун юнем, таким нежным и беззащитным... она хочет его увести? хочет поиздеваться? сломать эту цветущую любовь???
даже лежа в кровати, мальчик не мог сомкнуть глаз – странное чувство беспокойства росло в его сознании, сжирая и удушая. царапая плоскую грудь тонкими пальцами, будто бы пытаясь вырвать из аккуратного тела эту тёмную, неспокойную душу, ученик школы гу хуа жадно глотал воздух. он сходит с ума? что с ним происходит?
он не может уснуть. бесшумно поднявшись на ноги с тёплой постели, син цю отрешённо последовал к своему тщательно вычищенному столику из красной сосны, который изготовила какая-то не очень известная, но, тем не менее, дорогая и качественная фирма по производству мебели. в таком столике, учитывая обилие выдвижных полок, могут храниться разного рода необычные вещи, которые только можно найти в комнате подростка, однако в одной из таких полочек синеволосый хранит... клинок.
обернутый в бархатный платочек, клинок уже долгие годы пылится в скрипящей тумбе. стоит ли идти на такие крайние меры?
чун юнь...
его доброе, бледное лицо всплыло перед глазами у син цю. как бы тому хотелось хоть раз в жизни поспать с молодым экзорцистом в одной комнате, в одной кровати... если бы не старший брат и родители, которые наверняка осудят мальчика за его любовь к голубоглазому экзорцисту, он бы давным давно
запер чун юня в своей комнате, целуя и вылизывая каждый сантиметр этого прохладного тела, плавно изгибающегося от тянущихся нитей горячей слюны и возбуждающих прикосновений пригласил того к себе. чун юнь почти никогда не бывает у себя дома, если крыша над головой, конечно, у него есть. постоянные странствия от места к месту в циклично повторяющихся неудачных попытках изгнать демонов или, по крайней мере, увидеть одного из них, не дают мальчику ни малейшего повода вновь вспомнить мягкость настоящей постели и тепло закрытого помещения.
син цю был уверен, что его мальчик ночует в каких-нибудь заброшенных домах, где, вероятно, могут разгуливать непутевые духи воришек или любых других преступников.
син цю не хочет потерять чун юня. он не может позволить этой мерзавке из "народного выбора" даже смотреть на его светловолосого мальчика, созданного исключительно для глаз ревнивого ученика школы гу хуа.
клинок с темно-синей рукоятью опасным блеском отражается в свете полной луны. замечательная ночь для охоты на демонов, не так ли?
следующий вечерний поход в "народный выбор" оказался куда более проблематичным. чун юнь, обещавший встретить син цю у входа, бесследно пропал. бесконечная толпа гостей, слившаяся в один большой ком жующих и говорящих ртов, кружила голову синеволосому, а его карие глаза нервно дёргались по сторонам в попытках разглядеть экзорциста. он никогда не врал син цю. он обязан быть здесь прямо сейчас.
где же...
раздумья прервало кокетливое хихиканье сян лин, держащей на своём запястье поднос с холодной пастой, несомненно, приправленной кубиками льда формы идеально сконструированного куба. она...
на дрожащих ногах взбешенный син цю поспешил пройти к самому крайнему столику ресторана, который обычно занимают двое влюблённых мальчиков тихими вечерами. но сегодня что-то изменилось.
сконфуженный чун юнь обречённо сидел на краешке деревянного стульчика. его колено подёргивалось, а тонкие руки закрывали лицо от внешнего мира. энергия ян постепенно наполняла его тело, а сам чун юнь находился на грани истерики. не будь он таким спокойным и вежливым, то...
какого чёрта? сян лин сидела напротив молодого экзорциста, прямо за одним с ним столом. шеф-повар сидела именно там, где обычно сидит син цю. она заняла его место. она заменила его.
кажется, им обоим очень весело вместе.
приближаясь к их столику, син цю медленно, как кобра, тянул правую ладонь к левому рукаву, куда он спрятал, перебинтовав, тот самый кинжал, хранившийся в сосновой тумбе многие годы.
мальчик был готов достать оружие. ему невероятно хотелось уничтожить сян лин. глубоко надрезать вены на руках, переводя остриё от нежного мяса к кости и назад, а затем бесцеремонно сдирать кожу с этих мерзких рук, смеющих подавать еду чун юню, жестикулировать и трогать... его ладони???
сян лин, мягко взяв руки светловолосого в свои, о чем-то очень оживленно рассказывала. из её рта текла слюна, а мечтательный взгляд метался по всему лицу покрасневшего мальчика, который не был в силах остановить происходящее. по правде говоря, шеф-повар рассказывала о своих кулинарных опытах над приготовлением холодных блюд, которые, несомненно, могли бы заинтересовать экзорциста. но то, как она это говорила...
син цю в бешенстве. медленно вытягивая клинок, мальчик мгновенно остановился, поймав на себе игривый взгляд сян лин. та, подмигнув на прощание чун юню, улизнула, освободив место.
ученику гу хуа было противно даже смотреть на стул, на котором так удобно устроилась эта чертовка. отпихнув противно скрипящий табурет в сторону, син цю расстроенно глядел на своего мальчика, который, в свою очередь, благодарно смотрел на пожаловшего книжного червя, бьющегося в лёгких конвульсиях тяжёлой, подобно железным оковам, ревности.
– приятного аппетита тебе. - сказал син цю, приветливо улыбнувшись, как всегда, хотя, что-то в его доброй улыбке было фальшиво, - подожди меня здесь, ладно?
синеволосый, стоило ему отвернуться, побагровел. его нежная кожа цвета мрамора налилась кровью, которой он намеревался забрызгать весь задний двор сего ресторана. минуя столик за столиком, мальчик вышел в кухню. игнорируя вопросительные взгляды прочих поваров, ученик школы гу хуа искал сян лин, невесть куда убежавшую. почему бы ей не показаться, наконец, добровольно?
она миролюбиво копошилась в каких-то коробках, пахнущих свежими овощами и приправами. мерзкие, резкие запахи ударили в нос, но ничто в этом мире не может бить больнее ревности.
подскочив к молодому повару, син цю бесцеремонно схватил её за предплечье, толкнув к стене. не ожидав такого поворота, девочка вздрогнула, состроив агрессивную мину, но завидев перед собой син цю, она мгновенно успокоилась и улыбнулась. её улыбка выглядит так гадко, что лишь одного взгляда хватало для того, чтобы окончательно выйти из себя. вытащив свой клинок, синеволосый грубо всадил его в мягкий живот своей жертвы.
её лучезарная улыбка вмиг угасла, сменившись гримасой жуткой боли. свободной рукой мальчик впился в горло сян лин, болезненно сжимая его, оставляя противные, темно-алые следы. воздух не доходил до лёгких: он рассеивался где-то во рту, напрочь пересохшем от попыток кричать и сопротивляться.
следующих удар попал точно в печень. хаотичные движения ловких рук син цю не оставляли ни шанса на спасение. клинок резал быстро и больно, выпотрашивая внутренности и раскрывая рану, расширяя её до неестественных масштабов. кишечник, всё ещё пульсирующий текущей кровью, норовил выпасть из открытой раны, пока убийца, пискляво хихикая, собственными руками отпихивал и разрезал внутренности, игнорируя торчащие рёбра и потоки извергающейся крови. окоченевший труп, прижатый к стене, перестал сопротивляться и совершать попытки зова о помощи, отчего синеволосый, слегка успокоившись, убрал руки с тонкой шеи, успевшей покрыться багровыми каплями.
отдернув руки в отвращении, мальчик позволил туше, ещё пару минут назад носившей имя сян лин, грохнуться на колени, а затем и на бок. перевернув своей изящной туфелькой застывшее лицо шеф-повара, син цю в последний раз поглядел на эту отвратительную мерзость, а затем, замахнувшись, лёгким движением ноги всадил в раскрытый, но навсегда угасший глаз свой каблук. хлюпающий звук, провоцирующий на позыв к рвоте, раздался где-то под ногами, но синеволосый, так же беспечно вытащив ногу из черепной коробки, поспешил вернуться к своему возлюбленному. нужно схватить его и уходить.
ему не нужны проблемы.
ему ничего не нужно, кроме него. кроме чун юня, который сейчас совершенно спокойно наслаждается холодной лапшой с грибочками и льдом, заморозившимся идеальными геометрическими кубиками.
