Незнакомка

      Утро. Оно прекрасно. Бывает сидишь всю ночь и только и ждешь, чтобы наступило утро. Сон не идет. Или же я не спешу в него погружаться. Знаете ли, ночной кошмар не лучший спутник для одинокой молодой девушки.       Случается, что утро наступает неожиданно. Просыпаешься внезапно, резко от будильника. Вскакиваешь, бежишь, не понимаешь куда и зачем. Вместе со всеми.       Все бегут куда-то и не знают зачем. Раньше, когда у власти был Сноу, все спешили на смену в шахты, для того, чтобы не умереть от голода. Сейчас, спустя 15 лет после революции, люди вновь бегут куда-то. Кто на работу, кто на фитнес, кто в салон красоты, кто в магазин. Складывается ощущение, словно мы забыли ту жизнь. Словно ее никогда и не было. Правильно говорят к хорошему быстро привыкаешь.       Я живу во Втором Дистрикте большую часть своей жизни. Видела сколько сил понадобилось Дистрикту для восстановления после революции. Однако, родным для меня всегда был и остается Дистрикт 12. Вот только после войны мне туда путь закрыт. Думаю, что Двенадцатому понадобилось сил не меньше, чем Второму. Признаюсь, был момент в моей жизни, когда думала, что Двенадцатый никогда не будет восстановлен, после того, что устроил в нем Капитолий…       Рассвет приближается. Солнце с каждой минутой поднимается все выше и выше. Пора вставать. Ноги затекли от долгого нахождения в неудобной позе.       Моя маленькая квартирка, на краю Второго дистрикта, вмещает в себе гостиную, спальню и маленькую кухоньку. После переезда сюда, я постаралась воссоздать здесь атмосферу дома. На стенах появились картины, их не было у нас, когда мы жили в Шлаке. Лишь, переехав в Деревню Победителей, мне посчастливилось увидеть живые картины, которые украшали наш дом. Не жалкие иллюстрации из учебников, а оригиналы, написанные художниками. Так, в моей квартирке есть картина с пейзажем стрелолиста*, а также есть работа художника, которого я знала лично. Как давно это было. Кажется, в прошлой жизни. На прикроватной тумбочке, в спальне, стоит ваза с примулами, которые поражают своей свежестью и цветущим видом ежедневно. Их вывели ученые пару лет назад. Вместо того, чтобы погибать с каждой минутой, стоя в вазе, эти примулы саморегенерируются, словно птица феникс, возрождаясь каждый день.       В аптечке, на кухне, несмотря на огромное количество современных препаратов, у меня всегда есть место для трав, которыми нас с сестрой лечила мама. Мама с сестрой неплохие медики, в отличии от меня. Хотя моя сестра считала иначе.       Запах кофе проникает в открытые окна. Видимо кто-то из соседей уже наслаждается утренним приемом пищи. Аромат проникает в каждый уголок комнаты и клеточку моего тела. Особенно это чувствуется, когда кофе заваривается на моей кухне. Раньше я не употребляла этот напиток, но чем больше лет мне становится, тем больше я зависима от него. Кофе — утренний ритуал, отделяющий вчера и сегодня, особенно если ночь перетекла в утро, также быстро, как песчинки проплывают по горной реке.       Холодный душ бодрит не меньше кофе. Подсохшие от влаги темные волосы я заплетаю в длинную косу. Рабочая одежда и вот ты уже стоишь в душном автобусе с десятками людей, такими же, как и ты. Моя работа заключается в отслеживании экологической ситуации по стране. Командировки — мой второй дом. Частые разъезды помогают не думать, не вспоминать себя, свою прошлую жизнь. Работая инженером-экологом**, я побывала во всех Дистриктах нашей страны, кроме одного. При устройстве на работу — это было единственное мое условие.       Однако, сегодня я не в командировке, так как на моей работе, кроме практической части, есть теоретическая, которая заключается в составлении отчетов о проделанной работе. Поэтому приходится ехать в офис на автобусе битком набитом людьми. Людьми, которые завтра будут праздновать праздник, как и весь Панем. Людьми, которые знают мое настоящее имя лучше своего. А я… Я почти забыла это имя, из моей сегодняшней жизни знают его всего несколько человек.       За работой, за кучей бумажных отчетов день пролетает незаметно. Коллеги зовут меня отметить предстоящий праздник, но я отказываюсь. Как и много лет подряд. Ведь завтра праздник Прим.       Бреду домой не спеша. Для конца осени стоит хорошая погода: листва с деревьев опала и шуршит под ногами; температура воздуха близкая к нулю, еще не гонит людей с улицы; светит солнце, хоть оно уже и не греет, но создает настроение горожанам. Горожане сегодня делятся на две группы: одни спешат домой к своим семьям, другие — уже начали отмечать завтрашний праздник. Я рада, что для них есть этот праздник, этот день. Он вселяет им веру в счастливое будущее, в то, чего им раньше очень не хватало.        Город уже готов к празднику. Особенно это видно на центральных улицах. Повсюду развешаны флаги, висят портреты героев войны. Самые узнаваемые, пожалуй, портреты Пита Мелларка, Китнисс Эвердин или Сойки-пересмешницы, Примроуз Эвердин, Финника Одейера. Некоторые из них погибли, некоторые — остались живы. Их именами были названы множество улиц страны, вне зависимости остались они живы или нет.       Но есть один портрет, который можно увидеть сегодня, отличающийся от всех остальных. Для всего Панема, в нем нет ничего необычного. И всего несколько человек Панема знают правду. Знают, что человек изображенный на портрете жив. Жив, а не мертв как считает вся страна.       Добредаю до одной из главных улиц Дистрикта. На ней стоит памятник произошедшим событиям. В статуях, застывших на площади Орешек, так во времена революции называли во Втором Дистрикте место, где было основное сопротивление, можно узнать Китнисс Эвердин, которая просит о мире защитников Второго дистрикта и трех солдат, которые уже готовы сложить оружие, и протягивают Сойке-Пересмешнице руку для пожатия. Пройдя всего метров 200 по небольшой аллее и завернув за угол можно увидеть другой памятник. Памятник всем детям погибшим во времена революции. Символом детей и несправедливости стала Прим Эвердин. Девушка, спасавшая детей в Капитолии после взрывов и погибшая от них же, стала символом этих детей, их чистоты и миролюбия, ведь она сама по сути была еще ребенок, ей было всего 14 лет.       Когда-то на моих глазах погибли тысячи детей, которых я не смогла спасти. Чувство вины всегда со мной. Время его не лечит. Легче не становится…       Для жителей Второго дистрикта этот памятник — значит не меньше, чем предыдущий, встретившийся мне на пути. Многие солдаты Второго сложили оружие после того как в Капитолии на глазах тысяч людей погибли дети. Небольшая часть из этих погибших детей были жителями Второго Дистрикта. Поэтому здесь всегда много цветов. А в завтрашний праздник к этому памятнику не протолкнуться.       Вот только никто из присутствующих здесь сегодня не догадывается кто стоит с ними рядом. Кто ступает с ними по одной и той же аллее, кто дышит с ними одним и тем же воздухом.       В повзрослевшей, идущей по площади после работы, почти тридцатилетней женщине, с темными волосами и перенесшей десятки операций на лице почти невозможно узнать светловолосую, худенькую девушку Прим Эвердин.       Но ведь ее давно уже и нет.       Есть Розали Каст***.