Rara avis

      Сила в Гарри росла непропорционально тому как развивалось его тело. Эту истину Марволо пришлось уяснить после магического всплеска сына на рождественском празднике. В этот момент Том в очередной раз убедился в том, что ненавидит рождество и всё праздники связанные со скоплением народа. Пусть маги и не были верующими людьми, ведь трудно верить в Бога, когда ты при помощи волшебной палочки можешь превратить не только воду в вино, но и чайник в свинью, однако традиция отмечать этот глупый католический праздник осталась. Сам Марволо никогда не погружался в эту атмосферу, как и большинство чистокровных семей. Но в случае чистокровных этот праздник был для них неизвестен, да и малоинтересен, а вот для Тома, как для взрощенного в приютских условиях военного Лондона, этот праздник навевал тоску и отвращение. Однако, не смотря на свою нелюбовь к маггловским праздникам, он все равно что-то забыл на рождественской ярмарке.       Тут было просто возмутительное колличество народа по мнению мужчины, но Гарри, прижимавшегося к боку родителя, всё устраивало. Чего только стоил блеск малахитовых глаз, в которых отражались огоньки и ряды ярмарки. На самом деле Том не хотел потакать капризу сына, но, увидевший в какой-то книге иллюстрацию этого сомнительного торжества, ребенок выбрал в качестве йольского подарка именно Рождественскую ярмарку. Именно поэтому Марволо оказался там, где оказался.       Возвращение в общество маглов стало для него необычным опытом, с которым он столкнулся за последнее время. Том даже не мог вспомнить когда контактировал с ними в последний раз. Возможно, первого сентября перед седьмым курсом?.. Да, скорее всего, именно тогда юный сирота Том Реддл в последний раз переступил порог своего приюта, чтобы отучиться последний учебный год и больше никогда не возвращаться.       Тогда Том был твердо уверен в том, что больше никогда не будет находиться в обществе магглов, которые портили ему существование на протяжении всей жизни. Он даже помнил как ответил на просьбу воспитательницы заглянуть после окончания учебы: «Только через мой труп» — сейчас эта фраза звучит ещё более иронично, чем тогда брошенная обиженным и ущемленным подростком, покидающим приют.       Но кто бы мог подумать, что именно сегодня он окажется в эпицентре маггловского религиозного праздника?       Глубоко вздохнув, Марволо вновь перевел взгляд на сына, который с замиранием сердца наблюдал за бенгальскими огнями, сверкающими вокруг него. Просьба купить такой же не заставила себя долго ждать, и вскоре шальной огонек оказался в руках у ребенка. — Папа, посмотри, это почти как Люмус, только с искорками! — восторженно прошептал Гарри, — А при помощи волшебной палочки можно так сделать? — Конечно можно, — спокойно ответил Марволо, разглядывая восторженного сына, — Но эта разновидность Люмуса очень редко используется, так как является весьма непрактичной.       Казалось, последняя реплика чем-то возмутила ребенка, но он решил не возражать и продолжил жечь один огонек за другим. Вдруг, что-то резко взорвалось, а Том едва переборол в себе желание трансгрессировать в толпе маглов. Прижав к себе ребёнка, он сосредоточился на палочке в рукаве и стал всматриваться в толпу. Как оказалось, он зря всполошился, так как этот взрыв оказался ни чем иным, как ещё одной маггловской придурью: пусканием в небо взрывающихся петард. Но даже такой умудренный жизненным опытом волшебник как Марволо должен был признать, что зрелище было действительно очень захватывающим. Что уж говорить про маленького ребенка, который повстречался с подобным впервые? Гарри, как завораженный наблюдал за искрящимся небом. В этот момент Марволо понял, что праздник удался, а подарок для его юного отпрыска оказался более чем приемлимым.       Однако всю атмосферу праздника испортила мужская ругань, раздававшиеся на фоне. Марволо, возможно, не обратил бы на нее внимание, но грохот непонятного происхождения отвёл его взгляд от неба. И ему хватило нескольких мгновений, чтобы понять, что сейчас произойдет. Подхватив сына поперек груди, Марволо рванул в сторону стены, практически ударяясь о неё.       На месте где они стояли просвистел залп салюта. Марволо смачно выругался, пытаясь найти место для того, чтобы безопасно трансгрессировать, но всё было забито людьми, которые в данный момент времени придавались панике убегая от взбесившегося салюта. Поднявшийся вокруг шум и крик не помогал собраться с мыслями, заставляя Марволо злиться с каждой секундой всё больше. — Папа, голова болит! Сильно! — раздался голос сына из всей этой какафонии звуков.       Посмотрев на ребенка, взгляд которого был ужасно расфокусирован от боли, Марволо смачно выругался. Трансгрессировать теперь точно было нельзя, не только из-за толпы, но ещё из-за несобранности ребенка. Была велика вероятность расщипления.       Наколдовав вокруг себя незаметный щит, мужчина опустился на колени перед ребенком, захватив в свои руки его лицо. Взгляд Гарри всё ещё казался заторможенным, но в глазах читалась такая адская боль, что Марволо невольно взглотнул. — Драгоценный, посмотри на меня, прямо в глаза, — начал проговаривать медленно он, пытаясь вывести ребенка из транса. На секунду взгляд зелёных глаз стал более осмысленным, но за этим последовал новый приступ боли. — Папа, больно. Их очень много и все боятся, — буквально взвыл ребенок, пытаясь высвободиться из отцовых рук. Марволо на эту попытку только усилил захват — Гарри, смотри в мои глаза, — продолжил уговаривать он, поглаживая мальчика по лицу, — Ты должен сконцентрироваться на моих глазах, а потом я тебе помогу.       Сначала показалось, что ребенок не услышал его просьб, но спустя несколько мгновений, Гарри упрямо посмотрел на него. Марволо не стал терять времени, погружаясь в сознание сына, чтобы облегчить эмоциональное давление на разум. Том в очередной раз поразился силе этого мальчика, даже сейчас, работая, как эмоциональный буфер, Марволо едва вывозил всю силу эмоций поглотивших эмпата. Словно лавина они сносили всё на своём пути.       Но как и любой стихии, эмоциям свойственно стихать, поэтому спустя некоторое время Марволо смог разорвать контакт. Ребенок блаженно улыбался, избавившись от боли, а у мужчины заболела голова от свалившейся на него информации. Это был необычный приступ эмпатизма. Ему доводилось встречаться с носителями чувственного дара, но не один из них не чувствовал эмоции так остро. У Марволо появилось странное ощущение того, что у Поттеров был какой-то секрет. И в своих подозрениях на счёт магии мальчика, Том боялся признаться даже сам себе… Неужели Гарри приобретенный эмпат?..

***

      Том находился в замешательстве. Сегодня Гарри впервые подошёл к нему с вопросом о матери. Это было неожиданно и малоприятно.       Неожиданно из-за того, что Марволо думал, что достаточно окружает ребенка заботой и людьми, которые искренне любят его. Лорд был уверен, что мальчишка никогда не вспомнит о матери, тем более когда у него есть Белла, которая заботиться о нем, как дракониха о своем яйце. Впрочем, все так и было пока Гарри, играя с Драко в прятки не забрел в потретный зал, где были собраны все посмертные изображения предков Тома. Естественно, как и все живые портреты умерших людей, картины двигались и обладали собственным разумом, что и восхитило мальчика, заставляя задуматься о своих родных. В этой портретной галерее Гарри смог познакомиться с родной бабушкой, которая на секунду потеряла дар речи, увидев насколько внук похож на отца, но вскоре взяла себя в руки и начала ворковать над ребенком, обмахиваясь большим кружевным веером, который показался мальчику нелепым.       Вторым членом семьи, с которым Гарольд имел честь познакомиться был его прадед — Марволо Гонт. Он оказался весьма неприятным типом, который вместо приветствия спросил у мальчика о матери: кем была, в какой семье родилась и какой статус крови имела? Гарри в одно мгновение растерялся, а потом стыдливо опустил голову: он ничего не знал о своей маме. И отец о ней ничего не упоминал, только то, что у него глаза, как у нее и нос более мягкой формы. Собственно говоря, это все, что он мог сказать о женщине, что подарила ему жизнь.       На вопросы прадеда отвечать не хотелось, но он был очень настойчив в желание узнать кровянной статус своего внука, поэтому Гарри ничего не оставалось, кроме того как сбежать из комнаты под гневные вопли прадеда и жалобное стенание бабушки, что не хотела отпускать внука от себя.       Тем же вечером Гарольд решил расспросить отца о маме, но наткнулся на негодование и злость: «Неужели я настолько ужасный родитель, что тебе захотелось увидеть мать, что уже давно мертва? И что ты делал в портретной зале? Разве я не говорил тебе, что туда нельзя?!» — сказал отец ему тогда, и мальчик, путаясь в ногах, в слезах выбежал в коридор, зарекаясь больше никогда не говорить о маме в присутствии отца.       Малоприятность же этого события заключалась в том, что Марволо не знал что говорить сыну. Конечно, он мог бы соврать о личности матери, выбрав для ее роли любую знакомую мертвую ведьму, но все они были либо ужасны на вид, либо Гарри был просто непохож на них. Но что же делать? Не волочить же в этот дом портрет Девчонки-поттера?       И тут Том задумался. Это же была идея.       Лили Поттер была очень самоотверженной и любящей матерью, которая не пожалела жизни для своего ребенка. Она использовала для его защиты какой-то древний, кровный ритуал, который смог уничтожить Темного Лорда в период его процветания и величия. Это ли не доказывает то, что она была гениальной ведьмой, которая просто оказалась не на той стороне. От ее пребывания с Гарри будет польза: она сможет, пусть и частично, подарить ему материнскую поддержку и любовь, а также ответить на ряд интересующих Марволо вопросов.       Оставалось только сделать портрет матери Гарри и убедить эту женщину в том, что ей лучше сотрудничать с ним, чтобы не подвергать опасности собственное чадо.       Найти художника, который нарисовал идеальный портрет Лили Поттер — не составило труда, однако сам вид женщины был немного изменён, чтобы его сын не увидел на страницах какой-нибудь светской хроники лица собственной матери. Так, Лили Поттер из рыжей бестии превратилась в строгую брюнетку, а веснушки с её лица уступили место аристократичной бледности, которая была вполне по вкусу Марволо. Посмотрев на итог работы художника, мужчина рассчитался с ним и приступил к самой сложной части работы.       Для того, чтобы живой портрет был не только нарисованным персонажем на картинке, но и личностью, которая будет способна мыслить и осознавать окружающий мир, нужно было провести ритуал. Он был тёмный. Очень темный. Чем-то процесс создания настоящего живого портрета походил на создание крестража, однако он был неспособен подарить тело или жизнь как таковую.       Чтобы начать работу Марволо понадобилось отправится в Годрикову Лощину, чтобы обзавестись частичкой усопшей Лили Поттер.       Найти ее останки не составило особого труда. Кладбище в этом маленьком городке было одно и магил насчитывалось в районе двух сотен. Подойдя к белоснежному надгробию, Марволо испытал чувство какого-то превосходства над этой семьёй. Злая ирония. Мать отдала жизнь, чтобы спасти своего малютку-сына от монстра, а теперь ее сын живёт с этим монстром и любит в качестве единственного родителя. Опустив взгляд на эпитафию Том хмыкнул.       Последний же враг истребится — смерть.       Забавно. Слоган Гриндевальда на могиле у последователей светлых. Ещё раз хмыкнув, Марволо принялся за дело, которое привело его сюда. Призвав заклинанием призыва бедренную кость Лили Поттер, мужчина, наколдовав небольшой поминальный венок, отправился домой.       Там, на лабораторном столе, всё уже было готово. Все ингредиенты и биологические компоненты были собраны и Марволо начал работу над созданием магического портрета.       Работа была очень сложной, и, как отметил про себя Марволо, его дед наверное перевернулся несколько раз в гробу, зная ради кого это всё затеялось. Портрет грязнокровки в благородном особняке Гонтов. Марволо и сам не верил, что всё это начал. Но ему необходимы ответы. И их могла дать только эта женщина.       Пусть с биологическим материалом и не возникло проблем, но с зельем для пропитки пришлось повозиться. Несмотря на то, что рецепт был написан в книге и использован не раз, Тому пришлось несколько раз переделывать пропитку из-за нулевого результата. Многие компоненты пришлось заменить, чтобы зелье стабилизировалось. Но сутки работы не прошли зря и Марволо с внутренним удовлетворение смотрел на свою работу. Огромный портрет спящей женщины висел перед ним. Том ожидал момента пробуждения Лили Поттер. И вот, когда женщина открыла свои зелёные глаза и с ужасом посмотрела на него, Марволо мог начинать праздновать свой триумф. — Прежде, чем ты начнёшь верещать и винить меня во всех смертных грехах, послушай информацию о своем сыне, — строго сказал мужчина, обрывая крик женщины. Ее глаза, которые были точной копией глаз его сына, смотрели на него со смесью эмоций: страх, неверие, настороженность и надежда. Последнее было непонятно для Марволо, но потом он понял, что Лили надеется услышать хорошие вести о своем сыне. Том усмехнулся. От этого выражения лица женщина напряглись ещё больше, но продолжила смиренно молчать, чтобы узнать хоть какую-нибудь крупицу информации о сыне. — Сейчас весна 1988 года, твоему сыну сейчас 7 лет, — начал говориться мужчина, снабжая женщину основной информацией о ребенке, — он жив, и могу заверить тебя, что он здоров и счастлив, — в глазах женщины на портрете отразилось настоящее, ни чем не прикрытое счастье, словно она уже услышала, что хотела, но Марволо продолжил: — Однако, он сейчас живёт со мной.       С неким удовольствием Том наблюдал за тем, как меняются эмоции у нарисованной женщины. На её лице буквально за несколько секунд отразился такой спектр эмоций, что Марволо не решился давать ему определения. Остановилась эта палитра на страхе и неверии.       Её рот приоткрылся, но из него не вылетело ни слова, словно всё человеческие слова были ей позабыты за годы сырости в холодной земле, но потом, собравшись с мыслями женщина смогла выдавить из себя хриплое «Почему? «. Марволо усмехнулся и присел на стул, который принёс и поставил перед портретом. — Почему? Очень интересный вопрос, милая Лили, — немного устало и язвительно начал мужчина, смотря в зелёные глаза перед собой, — Я переодически тоже задаюсь им, однако в моём случае он скорее риторический. Я не буду ходить вокруг и признаю, что изначально не имел в планах забирать и растить твоего ребёнкаребёнка, как своего. Я шёл его убить, — женщина на портрете громко ахнула и побелела на несколько тонов, — Мне казалось, что моя месть достанется мне тяжело, я ждал, что мне придётся искать мальчика годами, но представь мой шок, когда первая моя вылазка по его душу увенчалась успехом. Дом, в котором твой сын должен был находится, как в крепости, не имел никакой защиты. Они даже не наложили никакие магоотталкивающие чары, — взгляд женщины напротив потемнел и стал на несколько оттенков ближе к злому, чем испуганному. Марволо удовлетворённо улыбнулся и продолжил: — Ты бы видела в каком состоянии я нашёл твоё дитя. В тот момент, когда я увидел его тело покрытое ссадинами и синяками, в моей голове проскользнула мысль, что, если бы я даже не пришёл по его душу, то он всё равно рано или поздно умер или просто оказался запуганным и изуродованным морально ничтожеством, — теперь взгляд женщины выражал неверие, злость и обиду, словно она верила и не верила Тому одновременно и это сбивало её с толку, — Представь, Я испытал жалость к твоему ребёнку, хотя и считал его виновным во всех своих провалах. Но это ещё не самое необычное, что произошло в тот момент. Когда я уже был готов убить твоего отпрыска, он в испуге открыл глаза, и меня захлестнул магический выброс ребёнка. Сам не ведая, что творю, я коснулся его и смог подавить магический сплеск, — Женщина на портрете потрясённо уставились на Марволо, нахмурив брови. — Это… кхм… невозможно! — произнесла она и громко закашлялась, — Всплески могут гасить… —… Только родственники, — перебил женщину Марволо, — Я тоже это знаю и поэтому факт того, что я смог это сделать меня удивил. Чтобы проверить этот феномен я обратился к внутреннему ядру мальчика, и представь моё удивление, когда я почувствовал себя в нём. Такой род связи я ощущал только со своей змеёй, которая является частью моей души, — ужас, что отразился на лице у Лили Поттер, Марволо не смог бы описать никакими словами, что дало понять, что женщина уже поняла, к чему ведёт мужчина в своём рассказе. — Нет, только не говори, что… — Твой сын стал частью моей души. Он — мой крестраж.       Когда эта фраза была сказана вслух, в лаборатории повисла гробовая тишина. Лили на портрете была мертва больше обычного, казалось, если бы было возможно умереть ещё раз, она сделала бы это, скончавшись от какого-нибудь приступа. Ей нужно было время на обдумывание ситуации, но Марволо не собирался его давать, так как он и так слишком много сил и времени вложил в возможность этого разговора. Поэтому, встав со стула, на котором сидел, Том подошёл к портрету почти вплотную и посмотрел прямо в глаза нарисованной женщине. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что твой ребёнок теперь занимает значимую часть моей жизни, он буквально часть моей жизни и вернуть его к светлым я не могу. — Но Дамблдор… —… Дамблдор убил бы его как только узнал про живущий в нём крестраж!       Лили после этих слов вновь замерла и даже прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Но Марволо продолжил давить на женщину: — Лили, ты очень храбро сражалась и пожертвовала собой ради своего ребёнка, я ценю в людях преданность и силу, поэтому предлагаю тебе сотрудничество.       После этих слов женщина нахмурилась и воинственно встала с нарисованного кресла, словно в любой момент была готова к атаке. — Ты утверждаешь, что ценишь мою силу, так вот, знай, что я никогда не буду сотрудничать с кем-то вроде тебя! Не знаю, каким образом ты забрал моего ребёнка к себе, но я найду способ вернуть его тем людям, кто позаботится о нём! — гневно выдохнула тираду она, приближаясь к самому краю своего портрета. — Не будь дурой! — гневно ответил Марволо, — Твои хорошенькие люди УЖЕ чуть не убили твоё дитя! Представь, что будет, если они узнают, что он часть меня, что он приобретенный эмпат, что он рождён для того, чтобы совершить пророчество! Твой ребёнок, если его вернуть к «светлым», будет живым трупом, над которым практически мгновенно зажжется таймер отмеряющий остатки его, как я уверен, не очень длинной жизни!       Гневную отповедь прервал первый громкий всхлип, раздавшийся со стороны портрета. Лили плакала, не скрывая слез не перед собой, не перед Марволо. На мгновение Лорд посочувствовал женщине, но потом вновь вступил в атаку: — Так вот, повторю свой вопрос, — вновь присаживаясь на стул проговорил мужчина, — Ты будешь сотрудничать, чтобы твой сын был счастлив рядом со мной или ты выберешь отправить его расти, как свинью на убой?       На несколько долгих минут в комнате повисла густая тишина, которая прерывалась только всхлипами разочарованной женщины. Марволо успел заскучать пока ждал хоть какой-то реакции со стороны портрета, поэтому резкий звук вскакивающего со стула человека немного удивил его. Посмотрев на нарисованную женщину, Лорд не смог не удивиться воинственности и уверенности, отразившийся на её лице. — Ты разрешишь мне его видеть? — спросила она, глядя прямо в красные глаза Лорда. — Если ты согласишься сотрудничать… — Я согласна! — уверенно ответила женщина, — Только я должна знать всё детали и моменты, связанные с проживанием моего сына у тебя.       Марволо не смог сдержать удовлетворённую улыбку, чем заслужил хмурый взгляд со стороны Лили. — Конечно, я всё тебе расскажу про нашего сына…