Змея и тигренок.

Часть 2. Лес Наутро, когда всё вокруг ещё было прохладным и мокрым, а лучи солнца будто не решались войти в лес, Анелла проснулась первой. Тигрёнок спал, свернувшись клубочком, и его полосатые бока ритмично вздымались, как у пушистого мехового кузнечика. Змейка подняла голову и долго смотрела. Так долго, что в её теле что-то изменилось. Будто маленькая искра пробежала по позвонкам, словно кто-то сказал внутри: — Береги его. Она не знала, кто это сказал. Может, Ветер. Может, Лес. А может — её собственная душа. — Просыпайся, ленивый кот, — прошептала она, и язычок её легко коснулся уха тигрёнка. — Ммм... ещё минутку... — пробормотал он и потянулся, будто был уже взрослым, серьёзным тигром, но тут же чихнул и икнул — от капельки росы, что упала прямо на нос. — Ты вчера сказал, что умеешь сочинять. А сегодня будешь учиться слушать, — сказала змейка. — Сегодня лес хочет с тобой поговорить. — А он умеет говорить? — Только с теми, кто умеет молчать. С теми, кто не боится тишины. И они пошли. Тигрёнок шагал осторожно, запоминая каждый шорох, каждую веточку, каждую паутинку, что прилипала к носу. Он не понимал слов, но чувствовал: Лес живой. Он дышит. Он старше всех историй. — А ты когда-нибудь чувствовала себя… не здесь? — спросил он вдруг. — Как будто ты не змея, не тело, а просто — что-то светящееся, что идёт куда-то сквозь листву? Змейка долго молчала. Потом сказала: — Иногда… когда ветер поёт. Когда птицы вдруг умолкают все разом. И ты понимаешь — это не страх. Это уважение. К чему-то большему. Тогда я вспоминаю, что я не только кольца и кожа. Я — дыхание. Я — строчка в песне леса. Я — душа. И тогда тигрёнок не сказал ни слова. Он просто лег рядом и прикрыл глаза. Потому что знал: сейчас говорит не змейка. Сейчас говорит весь Лес. Когда солнце поднялось над лесом, Тигрёнок и Змейка вышли в путь. Они шли не ради охоты — а чтобы найти ответ. — Ты же всё равно хочешь есть, — сказала Змейка, свесившись с ветки. — Хочу, — признался Тигрёнок. — Но не хочу убивать. Я ж теперь не просто полосатый комок, я — рассказчик. А рассказчики не кусаются. — Но и сказки не сыты, — усмехнулась Змея. — Даже самые вкусные. Они шли долго. Голод бурчал в животе у обоих. Птицы пели — но теперь это были не жертвы, а друзья. Змейка узнала, что листья некоторых трав делают её сытой. А Тигрёнок… нашёл место, где росли странные, округлые штуки в земле. Он понюхал: — Это… пахнет как что-то доброе. Как... тёплая лапа мамы. — Это клубни, — объяснила Змея. — Люди их пекут. — Люди? А они убивают? — Не всегда. Но часто. Мы ведь лучше, да? Тигрёнок сел у костра. Змея обвилась вокруг горячего камня. Ветер принёс запах жареного, и оба засмеялись, не веря, что насытились, не укусив. — Получается… мы всё-таки можем быть хищниками души, а не плоти? — спросил Тигрёнок. — Мы можем быть теми, кто выбирает. И это — уже больше, чем просто зверь