Га Он не ревнует, ревнует Ё Хан

Е Хану не нравилась Су Хен. Эта наглая, принципиальная девчонка, то ли не ведающая страха, то-ли переполненная дуростью. Вредная девчонка в жизни Га Она. Жизнь Га Она. Мир Га Она. Женщина, которая заполняла все его мысли, не давая кому либо просочиться в сердце помощника судьи. Она оккупировали это место. Она та, на кого Ким всегда обращал внимание. Та, кто затмевала своим присутствием всех в его глазах. Та, кому он верил и доверял. Га Он мог часами о ней говорить. Су Хен, Су Хен, Сухен, сухен сухен… Удар. Гнев. Злость. Он зол…он зол, ведь Су Хён пострадала. А виновным не может быть кто либо иной как Ё Хан. Ё Хан плохой, он — зло, он — Дьявол. Он без разбору убивает, калечит, мстит, бьёт, атакует, ворует, обманывает. Делает все, чего не делает Су Хён. Главный судья, смотря на Га Она, иногда думает: неужели он действительно так плох? Так ужасен, что не заслужил и капли доверия? «Гаон, ты хоть раз верил моим словам?» — почти срывается с уст старшего, но он молчит. Почему Су Хён ты так доверяешь, почему я всегда должен доказывать. Был ли хоть один момент, хоть секунда, когда Га Он верил Судье? Дьяволу напротив? Когда не требовал доказательств, улик, аргументов? Неужели хотеть чего то доверия это так много для Ё Хана? Он недостоин? Раз за разом Га Он бросает его, отмахивается от протянутой ему руки. Руки, что из последних сил пытается достучаться до человека. Она предлагает помощь, силу и власть, а взамен просит немногого. Лишь каплю, самую малюсенькую каплю уюта. Того самого, что может создавать лишь Он. Су Хён передала мальчику веру в закон, в силу человеческого милосердия и благородности. В мощь правды и справедливости, в мире, где они жили. Веру в мир, которого не существовало. Здесь и сейчас…разве существует разделение на правду и ложь? В чем разница зла и добра? Чем отличается Дьявол от Ангела Спасителя?

*********

Ё Хан сидел в своём кабинете, этаж которого был способен показать владельцу комнаты многое. Сквозь бронебойные окна, в защите которых нуждались многие посетители здания, открывался вид на город, что когда то был великим. Его кабинет заполнен тишиной, звенящей в ушах тишиной: «Эх, Ким Га Он, чего же тебе не хватило? Что я сделал не так, что нужно было добавить? Ведь я открылся тебе так…как никому ранее. Я рассказал тебе все, показал все частички своей жизни, все кусочки механизма моего сердца. Мои планы для тебя были как на ладони, я представил тебе своих людей, я подпустил тебя к племяннице, я ведь…я ведь все сделал. Я, наверное, никогда столь искренне не общался с людьми. И все слова шли от сердца, но ты не оценил. Ты даже не заметил. Я правда думал, что ты видишь меня, а не ту оболочку Дьявола, что все остальные. Я был уверен в этом и, видимо, ошибся… Думал, ты знаешь, что значишь для меня, знаешь, насколько я стал тобой одержим. Смешно, но я даже сам это уже признаю… То, сколько я о тебе думаю. Сначала ты был похож на брата. Ты был тем, кто приковывал внимание: моё, Элии. Ты был нужен у нас в доме, ты был нужен нам в доме. Заполнить пустоту, которая осталась от брата. Ту дыру, что съедала нас день за днем. По маленьким, крошечным кусочкам разъедала, не давая шанса на регенерацию. А потом появился ты — солнце, что осветило мрачный, словно ночь, особняк изнутри. Гаон, ведь ты научил нас жить буквально заново, с нуля. Кушать вместе, играть вместе, смотреть телевизор вместе. Общаться в конце то концов. Не закрываться в себе. Ты нормалезировал Ты норсализовал в нашей жизни момент, когда человек в твоём окружении может спросить «Что то случилось?», а в ответ не нужно натягивать маску кривой улыбки выдыхая «Нет, ничего». Ты знаешь, как билось моё сердце, когда, вернувшись поздно ночью, я увидел вас с Элией мирно спящих на диване? Ты знаешь, какое пламя разжег во мне? Что ты натворил своей глупой, тупой, безобразной искренностью и наивностью? Когда ты сказал, что мой Суд был постановкой ведь мне даже больно не было. Не было обидно, не пронёсся весь мир перед глазами. Просто побелело все почему то и я перестал видеть. Уши заложило, а давление подскочило буквально до небес. Это не поддавалось контролю и я не отдавал себе отчёта. Просто стоял. И смотрел. В никуда, ведь перед глазами пелена. Это был…последний удар? В спину. Мне. От тебя. Иногда кажется, что я мазохист даже, ведь я был рад, что ты хоть что то сделал. Для меня. Но позже понял, что не для меня вовсе ты старался. Для Су Хён, для главного судьи, для людей, которые значат для тебя мир, но не я. Кто я для тебя? Никто. Ты веришь всем, но не мне. Ты доверяешь, но я не вхожу в список лиц, столь приближенных к тебе. Я правда не пойму, чего тебе не хватило. Был уверен, что ты веришь моим словам и моим действиям. Ты был со мной 25/8, ты мог изучить меня вдоль и поперёк, я же ничего не скрывал. Я рассказал правду: про пожар, про охоту, про месть. Показал тебе все свои шрамы, но…видимо, не судьба, да? Ты не уничтожил меня, Гаон. Ты дал мне сил. Сил вспомнить, с чего все началось. Сил вспомнить, каковы люди и какова их натура. Сил вспомнить, почему я всегда был один. Мы вернулись туда, с чего все начиналось. Только мы вдвоём: я и Элия.