Глупые и влюблённые

Его волосы колышет ветер, из приоткрытого в этой затхлой комнате окна. Слабо касается щёк, заставляя поморщиться, укрыться теплее, свернувшись в беззащитный комок под шёлком одеял. Солнце встаёт, забирается в комнату, но не достигает укрытого лица. Стэн оттягивает одеяло, смотрит, как ресницы слабо подрагивают во сне. Такие длинные, пушистые, их хочется касаться вместе с кожей; потом оглаживать скулы, водить руками по тонким, розовым линиям губ и ткнуть своим носом в чужой. Но Стэн не делает. Хочется ещё подразнить такого беспомощного Гэри, окружённого куполом одеял. Оттянуть солнечные пряди, уткнуться носом в искусанные ключицы, водить губами по шее. Гэри весь его. Пропах запахом давно нестиранного белья, футболкой Стэна на голом теле и подаренным одеколоном. Стэн думает о алкоголе. Думает, что даже в пелене вина шептал все те слова, касался кожи, ерзал на коленях. Внизу неприятно тянет, болит от воспоминаний сплетённых вместе — палец за пальцем — ладоней. О его мягком голосе, опьяняющем взгляде. Стэн морщится и встаёт. Закрывает окно, а затем зашторивает не давая солнцу доползти до спящего лица. Поясница немного побаливает, нарочно напоминая обо всем. Стэн помнит, как стонал под ним, как просил большего. Но Гэри ничего не вспомнит. Стэн скажет, что ничего и не было, они разойдутся. Это был просто алкоголь. Может, хотя бы запах Гэри хоть немного сохранится на его кровати? Вряд ли он вспомнит это обычное утро.